VI
Андрес окликнул ее с крыльца. Он размахивал листком бумаги, и Матильда поняла, что сделка состоялась. "В ущерб Катрин", - подумала она и снова поборола в себе смутные укоры совести. Нет, дочь не забыта, отец, без преувеличения скажем, любит ее так сильно, как только способен любить человеческое существо. Он наверняка позаботился о том, чтобы не обделить девочку.
Любопытство заставило ее ускорить шаг. Андрес бежал ей навстречу.
- Все в порядке, - крикнул он. - Я подписал договор о продаже участков. Теперь займемся свадьбой. Вот проект брачного контракта: по-моему, вполне разумный. Ждем только твоего согласия.
Он запыхался, раскраснелся, глаза горели возбуждением и радостью. Матильда проглядела контракт: Катрин получала ежемесячную ренту в две тысячи франков, Андрес - проценты с продажи смолы и леса. Оговаривалось также, что молодожены живут на всем готовом, ничего не платят, а Андрес передает в семейную собственность принадлежащую ему половину неделимых дома и сада.
- Дядюшка непременно желает выпить шампанского по случаю нашей помолвки. К сожалению, он не может спуститься…
Еще только подойдя к двери, они услышали хриплое дыхание и почувствовали запах эвкалипта. Деба занимал самую маленькую комнату в замке, вечно задымленную всяческими окуриваниями. Его тощая фигура тонула в глубоком кресле. Устремив на Матильду и Андреса взгляд своих блестящих глаз, старик прошептал:
- От волнения у меня начался приступ.
Он сидел в свитере, надетом поверх ночной сорочки, ноги укутаны пуховиком. Говорили, что Катрин - копия отца, только выражение лица у нее иное - диковатое, животное. И действительно, Симфорьен Деба, как и дочь, был щуплым, смуглым и словно бы состоящим из одних острых углов: острый нос, череп, локти, колени, костлявые плечи. Он тяжело дышал.
- Ты прочитала проект брачного контракта, Матильда? Договор о продаже уже подписан: Сернес и Бализау будут моими… Бализау и Сернес… Но знаешь, я за них заплатил. Нужны же малышу наличные деньги на обручальное кольцо и все такое… Впрочем, у них не будет никаких расходов. Жерсента пошла в подвал за бутылкой "Редерера", которую я берег… это всем известно… до помолвки Катрин…
Градер стоял, чуть раскрасневшийся, и наблюдал за больным. Он поманил Андреса и что-то ему шепнул. Вошла Жерсента, неся на подносе бутылку шампанского и фужеры. Габриэль сказал:
- Все в сборе, кроме главного лица сегодняшнего праздника.
Симфорьен взглянул по сторонам:
- Надо же, и правда… Жерсента, позови скорей Катрин… Она, наверное, в соседней комнате.
Он закашлялся, не сводя глаз с двери в смежную комнату.
- А вот и она! Доченька, мы только тебя и ждали.
Удивление Катрин, не понимающей якобы, о чем речь, ее испуг, возглас: "Я ни с кем не помолвлена!" - все это походило на дешевый спектакль. Симфорьен же, напротив, превосходно играл свою роль. Он с изумлением обратился к Андресу:
- Скажи, мой мальчик, разве вы обо всем не договорились? Я думал, у вас все решено. Ты сам меня в этом уверил… А ты, Катрин, почему не развеяла моих заблуждений?
Андрес стоял бледный, как полотно, губы его дрожали, он поочередно смотрел то на отца, то на Матильду, то на Катрин. Девушка отвечала сухим безразличным голосом:
- Ты никогда не спрашивал моего мнения. Я ни с кем не помолвлена. Я не выйду за Андреса.
Старик Деба уже и не пытался играть, и на лице его, несмотря на мучительный приступ астмы, сияло неподдельное наслаждение, омраченное толикой страха.
- Деточка моя, никто не выдаст тебя замуж силой… Ты свободна…
Габриэль его перебил:
- Довольно, зря стараетесь. Хватит играть комедию.
- Но, дорогой мой, никто тут не играет комедию… Я больше вашего удивлен… Больше всех расстроен… Я свыкся с этой мыслью… Впрочем, я надеюсь, она все хорошенько обдумает и… (но тут вмешалась Катрин: "Я все обдумала!"). В любом случае, - добавил он поспешно, - я не намерен лишать Андреса оговоренных благ…
Юноша, оглоушенный происходящим и до сих пор не проронивший ни слова, прошептал:
- Если ты думаешь, что я здесь останусь хоть на один день… Я уже давно тут подыхаю…
Отец прервал его:
- Ничего подобного, сын мой, ты останешься в этом доме, он твой. У тебя все отняли, тебя обокрали, но дом по-прежнему общий. Ты здесь живешь, и, коль скоро ты готов меня принимать, я тоже пробуду тут, сколько понадобится.
Он впился в больного взглядом своих голубых глаз, а тот сидел, опустив голову, и наблюдал за ним исподлобья.
- Понадобится для чего?
- Чтобы заставить вас вернуть награбленное, - спокойно ответил Градер.
- Э-ге-ге, голубчик! Это кто же тут должен вернуть награбленное? Да вы наглец, как я погляжу! Не вынуждайте меня высказывать все открытым текстом. Я готов разорвать договор о продаже, если Андрес вернет мне деньги… Но может быть, вы уже заранее распорядились средствами вашего сына?
Последние слова слышали только Градер и Андрес. Градер мгновенно побледнел, а сын взял его за руку и сухо отчеканил:
- Что подписано, то подписано.
В наступившей тишине Матильда произнесла упавшим голосом:
- Я тоже, детка, полагала, что у вас с Андресом полное согласие: о вашей свадьбе уже толковано-перетолковано. Ты и сама так часто о ней говорила. Но я не стану оказывать на тебя давление…
Катрин парировала дерзко, что, дескать, и не стоит тратить силы понапрасну. Матильда пожала плечами и вышла, ничего не ответив, а за ней - Габриэль и Андрес.
Деба и Катрин некоторое время прислушивались. Старик велел дочери посмотреть, не стоят ли ушедшие в коридоре. Она приоткрыла дверь: никого.
- Вот видишь… Что я тебе говорил? Зачем дразнить людей? Ты хотела взглянуть на их лица? Ты довольна? Я тоже, не скрою. Но теперь… Ты слышала, что сказал Габриэль? Он отсюда не уедет!
- Подумаешь! - бросила Катрин, поправляя подушки больному.
- Разве ты не знаешь, что этот человек способен на все? - простонал он.
- Да что он может нам сделать?! - воскликнула она.
- Говори тише, - прошептал отец. - Ты его не знаешь. У меня есть о нем сведения. Я тебе не рассказал и половины того, что мне известно. Тебе еще рано слушать такие вещи.
Старик дрожал. Нежная улыбка озарила некрасивое лицо Катрин, она погладила отца по голове.
- Ну не съест же он нас, каким бы он ни был прохвостом… Пока что мы его обвели вокруг пальца, или я ошибаюсь? - проговорила она с какой-то животной радостью.
- Я болен, Катрин. Не смертельно, как они думают, как они надеются, но астма меня подкосила. Конечно, в таком состоянии я могу прожить еще долго. Клерак мне это уверенно сказал… Не далее, как вчера. И все же я беззащитен… - Он задохнулся, помолчал, потом продолжил: - Берегись, детка, я не знаю, что они замышляют… Пока Градер здесь, надо быть начеку. В конце концов он уедет: кое-кто в Париже об этом позаботится. Он и не подозревает, что я переписываюсь с этой его Алиной. По счастью, она его крепко держит. И все-таки я вздохну свободно, только когда он отсюда уберется.
- А мама-то! Ты видел? - спросила вдруг Катрин. - Какова! Бровью не повела! Я с нее глаз не спущу…
Нет, он не мог ее видеть, поскольку она стояла позади его кресла.
- Может, в конечном счете она и довольна, что я не хочу за Андреса, - сказала Катрин.
Она глядела в пространство.
- Остерегаться надо не мамы, а этого типа, бандита… Не нравится мне, когда он притворяется тихоней. Будь чрезвычайно осторожна, девочка, следи за всем, особенно на кухне… За огнем присматривай. Не выходи на улицу в темноте. - Он прервался, откашлялся. - Надо тебе заглянуть в счета: Андрес - внук фермера, в глубине души он всегда на их стороне и против меня. Говорят, он любит землю… Играть на руку тем, кто наживается за наш счет, не значит любить землю. Посмотри, как он позволяет отцу обкрадывать себя. Так и с нашими должниками: он им все прощает. Слабак. Не хватало только, чтобы он стал тут хозяином. Короче, следи за ним.
- Не беспокойся, они все у меня под наблюдением, - ответила Катрин.
VII
- Андрес немного успокоился?
- Да, он лег и закрыл глаза. Я положила ему на лоб мокрое полотенце.
Прошло не более часа с той минуты, как старик Деба открыл карты. Матильда вошла в комнату, которая по-прежнему оставалась для нее комнатой Адила, хотя жил в ней Габриэль, и тихонько закрыла за собой дверь.
- Я часто видела Андреса в гневе, - сказала она, - у него еще в отрочестве случались приступы безумной ярости. Но такого, как сегодня, никогда. Разумеется, это тяжелый удар…
Матильда присела на кровать, Градер курил, зажав сигарету губами и засунув руки в карманы.
- Меня удивляет, - продолжала Матильда, - что он так болезненно это воспринял. Я сказала, что он в гневе… Нет, он страдает. Он любит землю, как живую. Можно подумать, он потерял любимого человека.
- Ты попала в точку.
Она посмотрела на него вопросительно. Он покачал головой:
- Бедная Матильда! И ты еще хвалилась, что знаешь его! Я только вчера вечером приехал, а мне уже известно о нем больше, чем тебе.
Матильду его слова больно кольнули, и не потому, что она опасалась узнать дурное о тайной жизни Андреса, - нет, ее огорчило, что Градер пользуется таким доверием сына. Значит, утром, пока она спала, юноша успел рассказать отцу все, что скрывал от нее. Однако вслух она произнесла безразличным тоном:
- О, я о многом догадываюсь!