Всего за 12.97 руб. Купить полную версию
-
Квиллер не видел Джой до самого обеда. Обед был накрыт на большом круглом столе в конце кухни, так как обедающих было всего шестеро. Роберта Мауса не было, а мисс Руп и Макс Сорэл ушли на работу.
В кухне пахло жареным мясом, сыром, горящими в камине поленьями и острыми духами Джой. Подрумянив щеки и наложив тени на глаза, она была сегодня особенно привлекательна.
Квиллер попробовал кукурузный суп, съел половину порции ростбифа с брюссельской капустой и отказался от сдобной булочки.
– Всё хорошо, – уверил он миссис Мэрон, приготовившую обед, – я просто хочу похудеть.
– Вы умеете готовить, мистер Квиллер? – спросила Хикси.
– Несколько изысканных блюд для моих кошек. Разговор за столом не клеился. Грэмы были явно не в духе, Уильям ел так, будто это был последний обед в его жизни. Квиллер развлекал соседей рассказами о Коко и Юм-Юм.
– Они чувствуют запах через дверь холодильника, – говорил он. – Если внутри омары – курицу они не едят, если курица – не будут есть говядину. О лососине и говорить нечего. Утром Коко звонит, чтобы ему дали завтрак; он наступает на табулятор пишущей машинки, каретка передвигается, и раздается звонок. В один прекрасный день, я думаю, он научится печатать.
Квиллер чувствовал себя в ударе в присутствии Джой, однако чем больше он говорил, тем больше ощущал её подавленность.
Наконец она сказала:
– У меня был кот, но пару недель назад он пропал. Я ужасно по нему скучаю. Его звали Раку.
Тут впервые за весь вечер заговорил её муж:
– Кто-то, наверное, украл Блимпа. Я его так называл – Блимп, – самодовольно добавил он.
– Что за кот у вас был? – спросил Квиллер Джой. – Вы выпускали его?
– Нет, но коты как-то находят способ улизнуть. У него была длинная дымчато-коричневая шерсть.
– Люди воруют котов и продают в лаборатории, где их используют для опытов, – продолжал Дэн Грэм, ни к кому конкретно не обращаясь.
Джой заскрипела зубами:
– Дэн, пожалуйста, не начинай опять об этом.
– А это неплохой бизнес – похищение кошек. – Дэн посмотрел вокруг себя в надежде, что его поддержат.
– И не смешно. – Джой отложила в сторону вилку и сжала кулаки. – Абсолютно не смешно.
Квиллер повернулся к её мужу:
– Я бы хотел посмотреть вашу мастерскую, если вы не возражаете.
– Только после выставки, – ответил тот, угрюмо покачав головой.
– Почему бы и нет? – возразила жена.
– Ты знаешь, это действует на нервы, когда к тебе заходят во время работы. – Квиллеру он сказал: – Терпеть не могу, когда отрывают от дела. Меня труд кормит, коли понимаете, о чем речь.
Джой повернулась к Квиллеру и отчеканила ледяным голосом:
– Если соберешься посмотреть мастерскую, дай мне знать. Я очень хотела бы показать тебе мои последние работы. – Она зло посмотрела на мужа.
Чтобы заполнить последовавшую за этим неловкую паузу, Квиллер обратился к Грэму:
– Вы говорили, вам не нравится художественный критик "Прибоя". Чем именно он вам так не угодил?
– Он ничего не смыслит в керамике, коли понимаете, о чём речь.
– Он был хранителем музея, до того как стал нашим критиком.
Грэм фыркнул:
– Это ничего не значит. Он может быть знатоком фламандской живописи и африканской скульптуры, но то, чего он не знает о современном гончарном искусстве, составило бы целую книгу, коли понимаете, о чём речь. Когда я устраивал свою последнюю выставку в Лос-Анджелесе, ведущий критик написал, что мои произведения – удовольствие для глаз и упоение для рук. Я процитировал.
Джой сказала Квиллеру с презрением в голосе:
– Когда мы впервые здесь появились, Дэн выставил пару своих старых работ на общей выставке, и ваш критик не проявил к нему благосклонности.
– Яне жду благосклонности от критика, – буркнул её муж, его кадык лихорадочно задвигался, – просто он должен знать своё дело.
– Он говорит о том, что видит. Это всё, что может сделать критик, – пожал плечами Уильям. – Я думаю, он был достаточно наблюдателен.
– Ох Уильям, помолчи, пожалуйста, – огрызнулась Джой. – Ты ничего не смыслишь в керамике.
– Прошу прощения, – сказал Уильям с издевательской ноткой в голосе.
– Тот, кто смешивает формы и ставит разбитые горшки на полку рядом с целыми, никуда не годен как гончар.
– Дэн сказал мне, что…
– Не слушай Дэна. Он такой же растяпа, как и ты. Чему только они учат тебя в твоей художественной школе?
Квиллер никогда не видел Джой такой. Прежде она дулась, но никогда не грубила.
– Не расстраивайся, Уилли, дорогой. Твое обаяние вполне возмещает твою глупость, – сказала Хикси ласково.
– Спасибо.
– Эта перебранка не приносит пользы пищеварению, – пробормотала Розмари.
– Я не виноват, – сказал Уильям, – это она начала.
Дэн встал и бросил салфетку на стол:
– С меня хватит! Весь аппетит пропал, – и зашагал прочь от стола.
– Большой ребёнок, – пробормотала Джой. – Я заметила, он доел яблочный пирог, прежде чем сделать этот эффектный жест.
– Я не виню его, – сказала Хикси, – это ты… его довела.
– Почему бы тебе не заниматься собственными проблемами? Продолжай есть как ела. У тебя это так хорошо получается!
– Смотрите, – заметила Хикси, моргая, – худые всегда плохо расположены к людям.
– Да? – запротестовала Розмари своим мягким голосом. – Как вы можете говорить такое при мистере Квиллере?
Джой закрыла лицо руками;
– Извини, Джим. У меня нервы на пределе. Я слишком много работала. Извини, – и сразу вышла из-за стола.
До конца обеда разговор так и не наладился. Хикси рассказывала о поваренной книге, которую они писала. Розмари превозносила достоинства дешёвого портвейна. Уильям интересовался тем, как закончился матч по футболу в Милуоки.
После обеда Квиллер позвонил Арчи Райкеру из холла.
– Я уверен, что наткнулся на кое-что интересное в "Мышеловке", – сказал он тихо. – Обитатели дома – одна большая передравшаяся семья. Джой, без сомнения, чём-то расстроена. Она говорит, что переработала, но скорее всего это семейные проблемы. Я бы хотел, чтобы она встретилась с тобой и с Рози. Думаю, это ей помогло бы.
– Ничего не предпринимай, пока не узнаешь всё в деталях, – предупредил его Райкер. – Если у неё проблемы с мужем, она может использовать тебя в своих целях.
– Она этого не сделает. Бедняжка! Я всё ещё думаю о ней, как будто ей двадцать.
– Как ты оцениваешь её мужа?
– Самовлюбленный осёл.
– А кто из художников другой? Они все переоценивают себя.
– Но что-то в нём внушает жалость. Он, должно быть, талантлив. Я видел его работы. Тем не менее кое-кто говорит, что он плохой гончар.
– Ну, мало ли что говорят… А как насчет твоей новой рубрики? Ты собираешься написать статью о Маусе?
– Если я что-то разузнаю о нём. Сегодня он идет на встречу АПГ.
– Что это такое?
– Ассоциация почетных гастрономов. Сборище снобов, помешанных на еде.
– Квилл, – произнес Райкер серьёзным голосом, – будь осторожен. Я имею в виду Джой.
– Я не маленький, Арчи.
– Но знаешь, пришла весна…
ЧЕТЫРЕ
Когда Квиллер вернулся в номер шесть, он нашёл Коко и Юм-Юм в смертельной схватке со шкурой белого медведя, которую они загнали в угол. Бедное животное, обессилевшее под напором двух агрессивных сиамских кошек, лежало под массивным резным столом, сбившись в кучу и страдальчески оскалясь.
Квиллер произнёс котам назидательную речь и перетащил шкуру на прежнее место перед своей кроватью. В это время в дверь постучали. И как Квилл себя ни сдерживал, сердце его бешено заколотилось, когда он увидел Джой. На ней было что-то полупрозрачное, зелёного, яблочного оттенка, распущенные волосы доставали до талии. Самообладание уже вернулось к ней, хотя глаза всё ещё выдавали её.
Она легко улыбнулась и робко заглянула в комнату.
– У тебя кто-то есть? Я слышала, ты с кем-то говорил.
– С кошками, – сказал Квиллер. – Когда живёшь один, иногда нужно слышать звук собственного голоса, а они отменные слушатели.
– Можно войти? Я пыталась позвонить тебе, но телефон не работает.
– Миссис Мэрон сказала, что позвонит в телефонную компанию.
– Лучше сделай это сам, – сказала Джой, – В её семье произошли трагедия, и она всё ещё не оправилась. То забудет положить картошку в картофельные блины, а то насыплет стиральный порошок в суп. Она успеет всех нас отравить прежде, чем вернётся в нормальное состояние.
Джой вошла в комнату в воздушном халате, а за ней потянулся шлейф запаха духов, напоминавших корицу.
– Какие красивые кошки! – Она взяла на руки Коко, и, к удивлению Квиллера, он позволил это.
Коко был настоящим котом и не привык к тому, чтобы его ласкали. Джой почесала ему за ухом и дотронулась до его головы подбородком. Коко мурлыкал, закрыв глаза и развернув уши.
– Посмотрите только на него! Баловень! – сказал Квиллер. – Я думаю, ему понравилось твое зелёное платье… Как и мне!
– Коты не различают цвета, – сказала Джой. – Разве ты не знаешь? Ветеринар моего Раку сказал мне об этом. – Она вздохнула и прижала Коко сильнее, погрузив лицо в его мех на шее. – Как вкусно он пахнет!
– Это запах моего бывшего дома. Там всегда пахло жареной картошкой. А мех кошек легко впитывает запахи.
– Я знаю, мех Раку всегда пах сырой глиной. – Джой зажмурила глаза и сглотнула. – Он был таким хорошим другом. Меня ужасно мучит, что я не знаю, что с ним случилось.
– Ты давала объявления?