ТРИ
Сиамцы, которые на протяжении четырехсот миль путешествия вели себя более-менее тихо, узнав, что они застряли между этажами, заорали во всю мощь. Квиллер нажал на кнопку "ПОМОЩЬ" и услышал, как где-то в отдаленной части здания пронзительно зазвенел звонок, но чем сильнее он налегал на кнопку и чем мощнее гремели тревожные звуки, тем громче выл Коко и звонче выдавала тирольские трели Юм-Юм.
– ТИХО! – рявкнул Квиллер и вновь нажал на кнопку, но на языке сиамских кошек "тихо" означает "на полную катушку".
– Шшшшш! шикнул он на них.
Где-то кто-то с трудом отворил дверь лифта; чей-то голос что-то проорал. Квиллер закричал в ответ:
– Мы застряли между этажами!
– Между какими? – донесся тихий вопрос.
– Йаааууу, – ответил Коко.
– Помолчи, шельма! Я же не слышу, что мне кричат… МЫ ЗАСТРЯЛИ МЕЖДУ ЭТАЖАМИ!
– Какими этажами? – Голос звучал точно из трубы, очевидно, некто сложил ладони рупором.
– ЙАААУУУ!
– ЗАТКНИСЬ!
– Что вы сказали?
– Застряли, говорю. Не знаю, на каком именно! – прокричал Квиллер как можно громче.
Раздался звук закрывающейся массивной двери, после чего наступила тишина и долго ничего не происходило.
– Ты всё испортил! – обвинил Квиллер Коко. – Этот человек хотел нам помочь, а ты постоянно вмешивался. Теперь вот просидим здесь всю ночь. – Он оглядел клетушку с грязными стенами и оторванными половицами. Одна лампа дневного света перегорела, оставив половину кабины без освещения. – У вас, по крайней мере, есть контейнер, – заметил он своим сердитым попутчикам. – Это всё, что я могу сказать. – И снова нажал на кнопку звонка.
В шахте лифта снова раздался лязгающий звук отпираемых дверей, и сверху – на сей раз гораздо ближе – кто-то крикнул:
– Вы должны вылезти!
– ЙААУУ! – ответил Коко.
– Как? – рявкнул Квиллер.
– Что?
– ЙААУУ!
Квиллер увещевательно саданул по контейнеру ногой, но удар только подогрел и без того громкие вопли.
– Как мне выбраться?
– Откиньте люк, он в потолке!
На грязном потолке виднелась металлическая, захватанная пальцами крышка люка.
– Открывается вверх! – продолжал наставлять некто.
Квиллер поднял руки и хорошенько пихнул крышку – она откинулась с металлическим лязгом. В квадратном проёме показалась лампа, удивительно яркая в черноте шахты, а затем медленно опускающаяся лестница. Квиллер подумал: а смогу ли я протиснуться в такое "оконце" и пройдёт ли контейнер?
– У меня с собой багаж! – крикнул он.
Снова долгое ожидание, и вот в люк опустилась верёвка.
– Привязывайте за ручку! – крикнул спасатель.
Квиллер быстро сделал узел, дернул за верёвку, и контейнер рывками, донельзя нервирующими его обитателей, стал подниматься вверх. Наконец он растворился в темноте.
– Что-нибудь ещё?
Квиллер задумчиво посмотрел на латку: её ручки давным-давно были отпилены, иначе она не поместилась бы в салоне перед задним сиденьем. К тому же в ней осталось немного песку, использованного кошками.
– Ничего! – крикнул он в ответ, пинком отправляя латку в дальний, неосвещенный угол кабины. И полез по лестнице. Вскоре вверху возникло бледное лицо и красная бейсбольная шапочка, натянутая на песочного цвета волосы.
Сторож поджидал его на площадке.
– Извините за беспокойство, – сказал Квиллер, на четвереньках вылезая из чёрной дыры на мозаичный пол площадки – аттракцион, которого коты ждали с нетерпением; их всегда интересовало необычное поведение хозяина.
– Где это мы? – поинтересовался Квиллер.
– На девятом. Придется шагать пешком. Теперь оба лифта сломаны – и Красный, и Зелёный. Монтёры появятся только завтра. В субботу и воскресенье двойная плата.
Спасителем оказался тощий, жилистый мужчина средних лет, весь словно состоящий из локтей, коленок и костистых плеч, он носил армейские штаны и охотничью куртку, карманы которой оттопыривали фонарь и всевозможные инструменты. Судя по тюремной бледности, он вряд ли охотился где-нибудь, кроме закоулков "Касабланки". Мужчина взял кошачий контейнер и отправился к черному ходу.
– Слушайте, давайте я сам, – попытался вмешаться Квиллер. – Тяжелый всё-таки.
– Бывало таскал потяжелее. У дамочки на седьмом две кошки, килограмм по десять каждая. Вы в 14-А?
– Да. Меня зовут Квиллер. А вас?'
– Руперт.
– Спасибо, что пришли на помощь.
Отдав дань вежливости, мужчины молча поднялись на четырнадцатый этаж, бывший на самом деле тринадцатым, и очутились в небольшом холле с мраморным полом и мраморными стенами – всё, что осталось от известного в своё время "касабланкского" ресторана на крыше здания. В холл помимо дверей двух лифтов выходили двери ещё двух квартир с нарисованными номерами.
Квиллер взглянул на ключ и открыл номер 14-А.
– Похоже, мне сюда.
– Это точно, – сказал Руперт, – Дверной звонок не работает. – В доказательство своих слов он дотронулся до перламутровой кнопки. – Звонки все сломаны.
Они вошли в просторную прихожую, красиво обставленную в современном стиле, с дверными проёмами в виде арок, ведущими в столь же просторные комнаты. Квиллер не ожидал увидеть здесь что-либо подобное. Но теперь ему стало ясно, за что она заплатил столько денег. "Французские" двери вели в гостиную с высокими потолками и шестифутовым партером.
– Это мало похоже на обычную комнату, – сказал он. – Это скорее смахивает на устланный ковром бассейн.
Так это и был бассейн, – ответил сторож. – Неглубокий, правда. Раньше купальщики не любили нырять, насколько мне помнится.
Невероятно длинный диван огибал один конец бывшего бассейна, на керамическом поребрике которого стояли в кадках декоративные деревья. Иные из них верхушками касались крыши на высоте двадцати футов.
Квиллер заметил, что по комнате разбросаны пластиковые ведра, а на ковре видны мокрые пятна.
– Что, застеклённая крыша течёт? – поинтересовался он.
– Только во время дождя, – нервно кивнул головой Руперт. – Где вы оставили машину?
– У передней двери в двадцатиминутной зоне. Наверное, уже штраф выписали.
– По воскресеньям никто никого не трогает. Дайте ключи, и я принесу оставшуюся часть багажа.
– Я пойду с вами, – сказал Квиллер, припомнив совет, данный ему бесплатно в Пикаксе. – Придётся пройти двадцать шесть этажей – вверх-вниз.
– Если грузовой будет работать, поднимемся на нём.
– Тогда пошли.
Сторож посмотрел на кошачий контейнер, стоящий в самом центре прихожей.
– Не будете выпускать?
– Подождут нашего возвращения. – Квиллер всегда проверял, не открыты ли двери, форточки и чёрные ходы, прежде чем выпустить сиамцев.
Мужчины начали долгий и скучный путь вниз по мраморным ступеням, огороженным коваными фигурными перилами; каждый пролёт заканчивался мрачной решеткой.
– Симпатичная лестница, – одобрил Квиллер. – Жаль только, что закрытая.
– Пожарные заставили поставить решетки.
– А что это за люк? – В стене вдоль каждого пролета, возле площадки, имелась небольшая квадратная дверка с надписью: ОПАСНО – НЕ ПОДХОДИТЬ.
– Это вход в вентиляционные шахты. Ну, там трубы всякие, кабели, тепловая подводка.
На полпути они встретили миниатюрную азиатку, ведущую своих детишек наверх. Похоже, она даже не заметила присутствия двух мужчин.
– В доме много детей? – спросил Квиллер.
– Большей частью ребятишки врачей, работающих в больнице. Со всего света.
Наконец они добрались до первого этажа. Проходя мимо миссис Таттл, что-то усердно вяжущей за пуленепробиваемым стеклом, они услышали весёлое: "Почему же вы не поехали на лифте?" – и увидели, как она указала спицей в сторону Красного, стоящего с гостеприимно распахнутыми дверями. Квиллер метнулся в кабину и быстро вернулся, победно неся перед собой чугунную латку.
Дальше они увидели "Валдиза", всё в той же жёлтой шёлковой куртке, он усердно молотил кулаками по автомату с напитками; Наполеон же критически обнюхивал лужицу возле телефона-автомата. Бронзовые двери частного лифта были закрыты.
– По воскресеньям тут тихо, – пояснил Руперт.
"Спелая слива" – неукраденная, неоштрафованная – ждала у тротуара, и Квиллер, сев за руль, отправился на стоянку, в то время как Руперт пошёл в подвал за грузовой тележкой. Стоянка оказалась обнесённой оградой площадкой, разбитой на ячейки. Его – двадцать восьмая – была занята маленькой зелёной японской машинкой.
– Паркуйтесь в двадцать девятой, – посоветовал Руперт. – Никому до этого дела нет.
– Слушайте, стоянка в кошмарном состоянии, – пожаловался Квиллер. – Когда её в последний раз красили? В начале века?
– А смысла нет ремонтировать. "Касабланку" могут снести на следующей неделе.
Руперт вкатил чемоданы, пишущую машинку, словарь, книги и кофеварку в подвал, и Квиллер проследовал за ним с неизменной латкой и поилкой для кошек. Они поднялись наверх в грузовом лифте – коробке, обитой щербатыми досками. Но коробка двигалась!
– Как же так? – недоумевал Квиллер. – Работает?
– Этот никогда не ломается, – пояснил сторож. – Жильцы им не пользуются, вот почему. Именно они ломают. Погодите, вы ещё увидите, как они расправляются со стиральными машинами и сушилками: в подвале есть прачечная.
– А с мусором что делать?
– Выставьте его ночью в коридор. В шесть утра приходит парнишка и всё собирает. Если возникнут проблемы – звоните на коммутатор, местный телефон на стене в кухне.