Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
От плитвеяло
теплом.По оштукатуреннымстенам,постатуепречистой девыидажепо
распятиюпробегалтрепет жизни, будтосамасмерть былапобеждена вечной
юностью земли.
III
Тэзапоспешилапотушить свечи. Она замешкалась, выгоняяворобьев;и
когда отнесла в ризницу требник,аббата Муре тамуже не было. Он сам убрал
священнуюутварь,омыв предварительноруки,итеперь встоловой, стоя,
завтракал чашкою молока.
--Вам бынестоило позволятьсестре разбрасывать в церквихлеб,--
заявила Тэза,входя вкомнату.-- Этумилуюзатеюона придумалапрошлой
зимой. Уверяет, что воробьям холодно и господь бог может их накормить... Вот
увидите, она еще заставит нас спать вместе с курами и кроликами.
--Намжебудеттеплее,--добродушноотвечалмолодой
священник.--Вечно-товы ворчите,Тэза!Пусть бедняжкаДезире возитсясо
своими животными. Ведь у нее, у нашей простушки, других радостей нет!
1 Ступайте, обедня окончена (лат.].
2 Да благословит вас господь всемогущий, отец и сын и святой
Дух (лат.).
Служанка так и застыла посреди комнаты.
--Нуда,--возразила она,--вы еще,чегодоброго, позволите даже
сорокам вить гнездавцеркви! Ничего-то вы незамечаете, послушать вас --
все хорошо... Повезло вашей сестрице, чтовы, как вышли из семинарии, взяли
ее к себе! Ни отца, ни матери! Хотелабы язнать, кто, кроме вас, позволил
бы ей целые дни проводить на скотном дворе?
Переменив тон, она продолжала уже более мягко:
-- И то сказать, жаль, конечно, запрещать ей это.Ведь она у нас будто
малое дитя. Ей и десяти лет по уму не дашь, даром, что одна из самых сильных
девушек вокруге... Знаете,повечерам яее еще укладываюспать, иона
требует, чтобы я рассказывала ей сказки да убаюкивала, словно ребенка.
АббатМуре,неприсаживаясь,допивалмолоко.Пальцыегослегка
покраснели:встоловойбылохолодно. Вэтой большойкомнатессерыми
крашенымистенами ивыложенным плитками полом,кроме стола и стульев,не
было никакой другой мебели.Тэза сняла салфетку, которую было разостлала на
краю стола для завтрака.
-- Вы совсемнеупотребляете столового белья,--пробормоталаона.--
Посмотришь --вам будто и присесть некогда, вечно торопитесь... Ах, если бы
вы знавали господина Каффена, бедногопокойного кюре,который был здесь до
вас!Вотуж неженка! Он бы и пищи переварить не мог, если быпоел стоя...
Нормандец он был, как и я, из Кантле.Ох! Не очень-то я ему благодарна, что
он привез меня сюда, вэту волчью яму. Господи, как мыпервоевремя здесь
скучали! У бедного моегокюрепроизошли неприятности в наших краях... Как,
сударь, вы даже не подсластили молока? Оба куска сахара остались!
Священник поставил чашку.
-- Да, забыл, кажется,-- сказал он.