Эдуард Шюре - Жрица Изиды стр 12.

Прорицательница произнесла это имя торжественным голосом и несколько секунд еще стояла неподвижно, подняв руку, с сияющим лицом, в позе глашатая, возвещающего волю богов. Потом черты лица ее вдруг сразу изменились. Тело ее, преображенное присутствием неземного существа, пошатнулось и безжизненной массой рухнуло к подножию гранитного колосса Озириса. Мемнон в ужасе склонился над своей дочерью. Он думал, что она умерла. В холодной груди сердце перестало биться, но она еще дышала. Медленно, с трудом освобождалась она от глубокой летаргии. Очнувшись, она была мрачна, молчалива, подавлена и не отвечала ни на один из его вопросов.

VII
Антерос

Между тем Мемнон получил приглашение из Помпеи. Марк Гельвидий, от имени декурионов города, просил прислать египетского жреца для преобразования культа Изиды в городе Кампании. Смердис, духовный начальник Мемнона, предложил ему отправиться туда в качестве иерофанта.

При других условиях иерограммат храма Изиды не согласился бы покинуть Египет. Ибо все его существование было поглощено тайной наукой и его дочерью Альционой. Но обе эти страсти слились в одну с тех пор, как, благодаря своим чудесным способностям, пророчица сделалась орудием, посредством которого он совершал свои открытия. Однако последняя ночь, проведенная в подземелье, разрушила его планы и взволновала его душу, внеся в нее глубокое смятение. Что означало это изумительное, необъяснимое появление Гора Бедуинов под другим именем через посредство прорицательницы? Откуда происходит эта высшая и страшная власть, внезапно останавливающая его поступательное движение и запрещающая ему доступ к высшим истинам? Перед этим неведомым гостем он оставался в недоумении, униженный и бессильный. Невидимая стрела разбила его крылья, его снедали глухие угрызения. Поэтому, когда Смердис сообщил ему о приглашении из Помпеи, он колебался дать ответ и попросил три дня на размышление. В это время он вспомнил о Саваккии, и это воспоминание пролило некоторый луч света. Ведь аскет, живущий возле пирамид, сказал ему: "Ты достигнешь третьей сферы. Когда ты дойдешь до нее, приходи ко мне". Тогда Мемнон решил отправиться в пустыню около Мемфиса.

Он не нашел Саваккия у его пещеры. Мальчик из соседней деревушки сказал ему, что пустынник живет недалеко оттуда, в Ливийских горах, вблизи гробниц пророков. После часа ходьбы, в скалах красного порфира, опаляемых солнцем, жрец Изиды увидел оборванного отшельника у входа в усыпальницу с бронзовой дверью.

- А, наконец-то ты пришел, - сказал старец, смотря на него пронзительным и недоверчивым взглядом. - Удалось ли тебе переступить за порог третьего круга?

- Нет.

- Я так и сказал тебе. Что же тебе нужно от меня?

- Меня зовут в Помпею иерофантом при храме Изиды. Принять ли мне это предложение?

- А, так ты хочешь быть иерофантом! Ты? - проговорил пустынник, смерив его орлиным взглядом. - Рука его впилась в плечо жреца, как железные клещи. - Сначала пойдем со мной! - прибавил он.

Костлявой, как у скелета, но еще сильной рукой, отшельник открыл дверь в усыпальницу. Они вошли в квадратный покой, потолок которого поддерживали четыре колонны, сложенные из неотесанного камня. В стенах этой усыпальницы, вырытой в горе, виднелось несколько гробниц. В глубине стоял гроб, замурованный в скале, имеющий форму усеченной пирамиды. На нем не было никаких религиозных символов, за исключением гигантских размеров глаза, нарисованного на верхней его части. Под ним виднелась надпись греческими буквами, высеченными в камне. Саваккий указал на нее своему спутнику и сказал:

- Смотри… читай!

Подойдя к гробнице, Мемнон в полумраке склепа не без труда прочел следующую надпись:

ГОР АНТЕРОС

отдал свою жизнь

за Справедливость и за Истину.

Тело его было брошено в море,

Голова его покоится здесь,

Во мраке горной пещеры.

Облеченная величием и блеском богов,

Душа его подобна солнцу.

Имя Гора, в соединении с именем Антероса, произвело на мозг и сердце Мемнона впечатление молнии, сопровождаемой ударом грома.

- Кто покоится здесь? - спросил он дрожащим голосом.

- Ты знал этого гордого юношу, - сказал Саваккий тоном упрека и положил свою руку, похожую на когтистую лапу ястреба, на гранитную глыбу. - Он был предназначен для высокой жизни. Он просил тебя посвятить его. Почему ты отказал ему?

- Потому что он не захотел доверить мне тайны своей жизни.

- Он сделал это, чтобы не выдать своих друзей. Если бы ты был истинным жрецом, если бы свет Изиды действительно сиял в тебе, ты сумел бы прочесть сущность этой души и угадал бы ее по его голосу. Ты обязан был дать ему приют в храме и поделиться с ним наукой, которую приобрел сам.

Мучимый угрызениями совести, Мемнон попытался оправдаться:

- Он хотел похитить у меня мою прорицательницу, дочь мою Альциону. Он любил ее, я знаю это. Он бродил вокруг нее, он подкарауливал ее, когда она спала. Я имел право защищать ее от него!

- Ты не имел права изгонять во мрак того, кто просил у тебя света. И затем… как знать, не был ли он более достоин Альционы, чем ты?

- Более достоин, чем я?

- Живой он был равен тебе; мертвый - он превосходит тебя, - сказал бывший пророк Озириса, сжимая свою руку на граните. - Жертва его возвела его в сан героя. Он уже не Гор, он - Антерос, - отныне и вовеки!

- Каким образом он умер?

- Он участвовал в заговоре против Цезаря вместе со своими друзьями. Один он был открыт. Чтобы спасти свою жизнь, он поступил пастухом к бедуинам. В это-то время он просил у тебя убежища в храме. Отвергнутый, не имея приюта, он вернулся в Александрию и явился к претору с целью пожертвовать жизнью ради своего дела. Он был обезглавлен и брошен в море. Один рыбак выловил голову, а один из верных принес ее сюда. Истинно посвященные в таинства богов воздвигли гробницу тому, кто сумел отдать себя всего своей истине.

Мемнон опустил голову. Божественная Истина, скрывающаяся под завесой природы, начинала сиять перед его глазами, но свет ее падал в бесплодную бездну его сердца. И, угнетенный, он спросил сурового старца:

- А теперь что же мне делать?

- Старайся искупить свою вину… Ступай в Помпею со своей прорицательницей. Работай, страдай и борись. Ищи таинственного всеисцеляющего напитка посвященных. Для того чтобы найти его, нужно много пережить. Высшую Истину можно обрести лишь в высшем страдании!

Так, среди ночного безмолвия, в пустом амфитеатре Помпеи, под мерцанием далеких звезд, перед мысленными очами Мемнона прошла его жизнь. Невозможно было не признать в ней следов таинственного Провидения. Скрытые предупреждения возбуждали его внимание, яркие указания направляли его поступки и отмечали шествие его по направлению к желанной цели. Верховные Силы откликались на крики его души, на страстные призывы его воли. Первое свидание с Саваккием, принятие его в храм, встреча с Альционой, откровения прорицательницы - вся эта цепь согласных влияний была их делом. Наконец, разве то, что Антерос проявил себя в лице и голосе Альционы, не было непреложным доказательством реального существования другого мира? Но - такова была трагическая судьба его - Верховные Силы, доказав ему несомненность существования этого потустороннего мира, сказали ему: "Ты не пойдешь дальше!" Теперь Альциона, единственный его светоч в этих темных областях, уже не находилась больше в его власти. Душа ее принадлежала тому, кого она называла своим Гением, и который оспаривал ее у него в ином мире. И вот другой противник, более опасный, грозил отнять ее у него и в этом мире. Что будет с ним, как перенесет он столкновение с этими двумя врагами?

Мемнон вышел из амфитеатра и снова поднялся на террасу храма. Здесь он простер руки по направлению к курии Изиды, где прорицательница спала под охраной нубийки.

- Сердце отца, - проговорил он, - сильнее мертвеца и сильнее живого!

Но в то время, как жрец Изиды спускался во мраке по спиральной лестнице и пробирался во мраке до ложа в своей узкой келье, ему показалось, что плотная завеса тяжестью своей придавила божественную мечту его жизни. Мысль о том, что он был причиной смерти Гора, терзала его неотступной болью. Из всего смутного и тревожного прошлого в душе его сохранились только два образа: голова молодого человека, уносимая волнами Нила к морю, и глаз Антероса, смотревший на него из глубины гробницы.

Книга вторая
ЛУЧ

Любовь - истолкователь и посредник между богами и людьми.

Платон

VIII
Страж Предела

Строго замкнутая между глухими стенами среди шумной Помпеи, курия храма Изиды опиралась на узкий край треугольного форума в одном из самых населенных кварталов города, неподалеку от обоих театров, школы гладиаторов и ворот Стабии. Это был прямоугольный двор, с портиками и боковыми келейками. Несмотря на то, что иногда сюда доносились голоса из внешнего мира, обитель эта была не менее замкнута и недоступна, чем индийский монастырь в Гималаях или персидский гинекей в царской цитадели. Курия имела только один выход - коридор, ведущий в храм Изиды. Некогда здесь жили священники. Теперь ее занимали только две женщины: приемная дочь Мемнона и ее старая рабыня.