Дан Феликс - Аттила стр 8.

Обширную постройку окружали полуоткрытые переходы с колоннадами, богато разрисованными яркими красками, не без некоторой первобытной красоты. Ближайший дом принадлежал Хелхалю, престарелому другу Аттилы. Он был также выстроен из дерева, привезенного сюда издалека, так как в окрестности ничего не росло. Камня здесь также не было и единственным каменным сооружением во всем лагере была большая ванна, построенная Аттилой по желанию одной из его бесчисленных жен. Ванну эту устроил один пленный греческий архитектор из Сирмиума, по греческому образцу, и глыбы красного мрамора для нее в течение нескольких лет носили сюда тысячи рабов.

Близ приемного покоя и соединенной с ним спальни Аттилы находились другие здания, жилища его жен, также очень красивой постройки.

Послы, прибывшие рано утром, надеялись в тот же день получить аудиенцию у гуннского царя.

Но их известили, что Аттила выехал из лагеря на охоту в Дунайские болота. Ему заранее доложено было об ожидаемом прибытии посольств, но в ответ он вскочил на неоседланную лошадь и сказал:

- Императоры могут подождать, а я не могу отложить охоту.

КНИГА ТРЕТЬЯ

Глава первая

Между тем с востока, из страны ругов, по дремучим лесам к гуннскому лагерю тянулся небольшой поезд, состоявший из десяти мужчин и двух женщин, все верхом. Повозки, в которых обыкновенно женщины ездили на большие жертвенные празднества, не могли бы проехать по узким лесным тропинкам, извивавшимся среди густой чащи кустарников и деревьев.

Женщины проводили ночи под парусиновой палаткой, навьюченной на одной из лошадей, и спали на одеялах; мужчины ночевали под открытым небом, завернувшись в плащи, и по очереди сторожили стоянку. Лошадей же стреноживали и привязывали к деревьям на длинном поводе, так что они свободно могли щипать густую сочную траву.

Путники только что окончили завтрак. Перед палаткой догорал костер, на котором готовилась добыча вчерашней охоты. У огня сидели оба начальника и девушка поразительной красоты. Старший из двух задумчиво смотрел на угасавшие уголья.

Прекрасная девушка заметила печаль на лице старика и нежно провела по его лбу своей белой, полной, узкой рукой.

- Отец, - сказала она, - о чем ты так задумался? Как я желала бы снять с твоего сердца все заботы!

- В самом деле, король Визигаст! - вскричал сидевший возле него юноша. - Что тебя тревожит? О чем или о ком горюешь ты?

- О будущем, а еще более - о вас двоих!

- Я не боюсь ничего и никого, ни даже его! - горячо вскричал Дагхар. Ильдихо с гордой радостью посмотрела на него.

- Он прав, отец, - спокойно сказала она, - ничья рука не может вырвать любовь и верность из наших сердец. Но король покачал седою головою.

- Странно и непостижимо, однако, откуда мог он так скоро узнать о вашей помолвке? Едва лишь я объявил об этом в своем дворце, как на двор уже прискакал его гонец с напоминанием древнего закона, по которому дети подвластных гуннскому царю королей не могут сочетаться браком, не испросив на него разрешения у властителя. Для вас не оставалось иного выбора, как повиновение или быстрое бегство.

- Или открытое сопротивление! - вскричал Дагхар. - Я не намерен бежать от Аттилы. О, если бы ты послушался меня и восстал бы против него тотчас!

- Слишком рано, сын мой! Другие еще не готовы. Я предпочел отправиться вместе с вами, хотя и с тяжелым сердцем. Кто знает, что на уме у этого чудовища, и как он поступит! Откуда проведал он это так скоро?

Ильдихо отвернулась, чтобы скрыть невольный румянец.

- Эллак! - вскричал заметивший ее движение отец. - Ты понравилась ему! Наверное, он хочет через своего отца добиться твоей руки?

- Пусть попытается, - свирепо проворчал Дагхар.

- Нет, не думаю, - отвечала девушка, - этот необыкновенный отпрыск гунна неспособен на такой поступок. К тому же ему известна сила моего характера. Он знает, что я люблю Дагхара и что никогда…

- Ни я, ни Дагхар, ни сильнейшие из нас не смогут защитить тебя от произвола Аттилы, - сказал король.

- Мы будем вполне беспомощны в его лагере, и если он повелит тебе стать женою Эллака, что можешь ты сделать против него?

- Я могу умереть! - воскликнула девушка, схватив за руку мрачного Дагхара. - Не беспокойся, Дагхар! Я буду твоя или ничья! И горе тому, кто захочет овладеть мною!

Глава вторая

В эту минуту издалека раздался громкий, пронзительный звук рога: один из часовых дал сигнал тревоги. Тотчас же все вскочили, мужчины схватились за оружие.

Рог прозвучал вторично, но уже тише и успокоительно, и двое ругов привели к палатке всадника, который немедленно соскочил с коня и приветствовал принцессу глубоким поклоном, а королю и Дагхару протянул левую руку.

- Эллак! - произнес Визигаст, смерив его недоверчивым взглядом и нерешительно беря протянутую руку. - Это вы? Что привело вас сюда?

- Забота о вас. Отец мой гневается. Самовольная помолвка…

- О которой он узнал так скоро!

- Да, но не от меня, - возразил Эллак. - Я догадался о ней там, в лесу, у источника Фригги и, вернувшись домой в лагерь царя, был встречен его гневным возгласом: "Вот тебе твои верные и послушные союзники, за которых ты вечно заступаешься! Король Визигаст просватал свою дочь за принца скиров, не спросясь меня, против закона!" - "Откуда ты знаешь это?" - со страхом спросил я. - "Все равно, это тебя не касается, - отвечал он, - мне было это открыто в ночные часы. Я прикажу привести их сюда в цепях всех троих!"

Дагхар хотел было возразить, но Визигаст знаком удержал его.

- Я успокоил его, как мог, и уговорил не прибегать пока к насилию, поручившись за вас, что вы охотно явитесь к нему по его приглашению. Он проницательно посмотрел на меня со странным, доселе мне непонятным выражением лица, и отвечал: "Хорошо, пусть будет по-твоему. Я пошлю им приглашение. Ты прав: это благоразумнее, хотя ты, конечно, не знаешь, почему". - И он улыбнулся той злобной улыбкой, которая у него страшнее всяких грозных слов. Я тотчас же поскакал к вам навстречу посоветовать вам торопиться: опасно заставлять его ждать. И еще. Я хотел просить вас быть осторожными в лагере. Умерь свою горячность, отважный Дагхар! А ты, благородная королевская дочь, умерь свою гордость!

- Моя невеста так прекрасна, что она не может быть достаточно горда! - воскликнул Дагхар.

Эллак глубоко вздохнул.

- Жениху незачем говорить мне это. Она имеет право быть гордой, как богиня. Но все-таки повторяю, на этот раз неправы вы, король и принц, а повелитель гуннов прав. Я даю вам добрый совет. Не все сыновья Аттилы расположены к вам.

- Почему? - спросил Визигаст.

- Они знают, что Аттила не любит германцев. И насколько я держу сторону германцев, настолько же они возбуждают его против них. И он охотнее слушает их, нежели меня… Зато он очень привязан…

- К злому мальчишке Эрнаку и чудовищу Дженгизицу! - вскричал Дагхар.

- Горе нам, когда они будут править нами, - прибавил Визигаст.

- Этого никогда не будет! - рассмеялся Дагхар. Эллак смерил его строгим взглядом.

- Почему не будет, безрассудный юноша?

- Потому что прежде… потому что еще раньше…

- Молчи, Дагхар! - вмешался король. - Потому что мы будем просить Аттилу при разделении царства между его наследниками, - а ведь у него больше ста сыновей! - чтобы нас, германцев, он отдал бы тебе…

- Вот этого так не будет! - покачал головою Эллак. - Братья позавидовали бы такой большой доле для меня! Да, кроме того, Дженгизиц уже выпросил себе у царя некоторых из ваших племен.

- Зачем? - спросил Визигаст. - Ведь он ненавидит нас?

- Именно поэтому Аттила и согласился на его просьбу.

- Горе народам под его владычеством! Он бесчеловечен! - произнес король.

- Словом, он истинный гунн! - сказал с презрением Дагхар.

- Скир! - воскликнул Эллак сдержанно, но с угрозой.

- Прости ему, - попросила Ильдихо, - он не может обидеть тебя, ведь ты наполовину наш соплеменник.

- А Дженгизиц, - гневно продолжал Дагхар, - так это уже чистокровный гунн! Гордость и украшение своего народа.

- Оттого-то отец и любит его, - печально сказал Эллак.

- Да откуда гуннам знать человеческое милосердие, когда они сами нелюди? - горячился Дагхар.

- Что ты говоришь? - спросил Эллак.

- Предание это известно всем германцам, и оно не выдумка.

- Я знаю его. Позади тебя, Дагхар, на дереве висит твоя арфа. Спой мне, прошу тебя, сагу о происхождении гуннов, - и Эллак подал ему маленькую треугольную арфу.

Глава третья

Дагхар ударил по струнам и запел любимую германцами сагу. Все германские племена, говорилось в ней, произошли от светлых богов. Одни лишь гунны рождены злобными, нечистыми финнскими колдуньями, изгнанными за их гибельные чары в далекие степи. Здесь-то от проклятого союза колдуний с духами зла народились отвратительно-безобразные, кривоногие, грязные и коварные гунны.

Дагхар пел с увлечением и страстью, особенно подчеркивая самые обидные для гуннов места.

Ильдихо с участием смотрела на Эллака, стоявшего молча, с опущенными глазами.

- Благодарю, - спокойно сказал он, когда певец кончил. - Пение твое поучительно. Ты лучше всего пел наиболее отвратительные части саги. Очевидно, ты веришь этому. К сожалению, ненависть к гуннам до того въелась в вас, что даже ты не сомневаешься в истине бабьих сказок!

- Верю, потому что мне хочется верить, - упрямо отвечал Дагхар, - сага не лжет. Я пел ее не для тебя, мне жаль было огорчить тебя, но я охотно пропел бы ее кому-то другому, в присутствии его вельмож и гостей!