Дан Феликс - Аттила стр 4.

- В ней бывает жемчуг, - подхватила Альбруна, - и когда мы раскрыли раковину, то нашли в ней огромную жемчужину, прекраснейшую из всех, когда-либо виденных нами.

- Да, конечно, - серьезно сказала Ильдихо, слегка проведя по лбу левою рукою, - я нахожусь под покровительством и защитой Фригги. Иначе как мог бы я, лишившись матери при самом рождении, вырасти с таким здоровым телом и душою? Отец поручил меня вместо матери светлой госпоже нашей Фригге. Целыми вечерами при свете очага рассказывал он мне о ней, самой женственной и возвышенной из всех женщин. И очень часто видела я во сне белокурую красавицу, стоявшую у моего ложа, и чувствовала, как она гладила меня по голове своей белой рукою. Проснувшись, я будто видела ее удаляющуюся фигуру в белой одежде, и когда в сладком трепете я проводила рукою по волосам, они трещали и из них сыпались искры. Белокурая женщина повсюду сопровождает и охраняет меня. Но довольно пустой девичьей болтовни! Примемся снова за работу!

- Нет, госпожа, - возразила Альбруна, покачав темноволосой головой и останавливая Ильдихо за руку, - ты уже с избытком отработала свою долю!

- Кто один нагрузил телегу этими тяжелыми корзинами, которые мы вдвоем с трудом несли сюда с ближней лужайки? - вмешалась Ганна. - И кто не позволил нам даже поднять их?

- Вы обе слишком нежны, и я боялась, как бы не сломались, - засмеялась королевская дочь. - Но если вы устали, то довольно на сегодня. На лужайке раскладывают уже последние одежды. Мы втроем дождемся под теми буками, пока они высохнут. Телегу же пусть проводят домой другие. Они наверное проголодались, а коровы уже подоены и молоко готово! Пойдемте, скажем им, что пора кончать!

Глава третья

Ильдихо с подругами бродили под буками на опушке леса, солнце поднималось все выше, и девушки охотно отыскивали тень.

Королевская дочь отламывала тонкие ветки, срывала листья и, втыкая их один в другой упругими стебельками, сплетала из них красивый венок.

Из глубины мягко возвышавшегося леса тек прозрачный и довольно широкий источник, с тихим, мелодичным журчанием пробираясь кратчайшим путем через лужайку к речке.

На светлом песчаном дне источника, подобно темным стрелкам, носились быстрые гольцы, вспугнутые легкими шагами приближавшихся девушек и тенью их стройных фигур.

Блестящая стрекоза с длинными, узкими темно-голубыми сетчатыми крыльями без страха, доверчиво опустилась на золотые волосы Ильдихо и долго сидела так, хотя девушка продолжала идти вперед.

- Посланница Фригги! - вскричала Альбруна.

- Богиня приветствует тебя, любимицу Асгардов, - прибавила Ганна. Но принцесса внезапно остановилась и молча подняла палец кверху. Из густой верхушки высокоствольных буков слышалось воркование.

- Дикий голубь! - с радостно заблестевшими глазами прошептала Альбруна.

- Ты первая услышала его, госпожа! - сказала Ганна.

- А это значит…

- Свадьба, замужество, - улыбнулась Ганна, прижимаясь к белой руке Ильдихо. - Слушай, как нежно он воркует! И Фрейя также благосклонна к тебе - ведь это ее любимая птица.

Ильдихо покраснела до корней волос и, опустив свои длинные темные ресницы, ускорила шаг.

- Слушайте, - произнесла она, как бы желая отвлечь мысли своих спутниц, - это другой звук. Издалека, из самой глубины леса! Слышите опять? Короткий, но очаровательно сладкий и таинственный!

- Это голос желтогрудого дрозда, - пояснила Альбруна.

- Золотого дрозда? Того, кто может сделаться невидимкою в своем гнезде?

- Да, ведь это он, очарованный королевский сын, превращенный в птицу за то, что подстерег прекрасную богиню Остару, когда она купалась в глухой лесной чаще.

- Ему не следовало бы болтать о том, что он видел!

- Но очарование может быть разрушено девушкой, родившейся в день Водана, если она трижды поцелует его в желтую головку.

- Поцеловать птицу! Но ведь это позволительно даже самой примерной девушке, Ильдихо, не правда ли? - спросила смуглая Альбруна.

- Да, но тут не в птице дело, - засмеялась Ганна, - а после, когда с нее свалятся перья и клюв…

- Ну тогда была бы его очередь целовать.

- Болтушки! - уняла их Ильдихо. - Что вы там толкуете о поцелуях? Удивляюсь, как вам не стыдно!

- Шутить можно и о поцелуях…

- Если при этом не думать о том, о ком не говоришь вслух!

- Конечно. А уж о королевском сыне в птичьих перьях наверное позволено думать и…

Ильдихо слегка нахмурила белый лоб и сжала полные губы своего довольно большого рта. Ганна приметила ее движение и тихонько дернула Альбруну за ее черные кудрявые волосы.

- Подождите меня здесь, на дерновой скамье, - сказала Ильдихо. - Мой венок готов, и я пойду положить его на место рождения лесного источника. Я делаю это по обету.

- Источник посвящен Фригге и воды его полны глубоких пророчеств. Оставь ее, пусть идет туда одна, и не следи за нею, - сказала Ганна, удерживая за плащ хотевшую сопровождать госпожу Альбруну и усаживая ее на скамью рядом с собою.

Глава четвертая

Ильдихо быстро шла вперед, по временам наклоняя свою золотистую голову, чтобы пройти под нависшими над узкой тропой ветвями.

Она все дальше углублялась в лес. Деревья стояли здесь теснее, и солнечные лучи с трудом пробивались сквозь их густую зелень.

Скоро она дошла до истока ключа. Еще в старину благодарные предки выложили красивым темно-красным песчаником то место, где священный ключ, подобно живому существу, внезапно и таинственно бил струей из недр матери-земли. На верхней плите старинного настила была нацарапана надпись, гласившая, что живой ключ этот был преподнесен благочестивым князем ругов в дар Фригге. Плиту увенчивал венок из темного плюща, среди листьев которого резко и красиво выделялись крупные светло-синие колокольчики. Венок лежал здесь уже целую неделю, но сохранил еще свою свежесть: водяная пыль, всегда поднимавшаяся вокруг сильно бьющего ключа, не давала увянуть цветам и листьям.

Ильдихо опустилась на колени, заботливо положив около себя на мох принесенный ею венок.

Осторожно сняв с плиты плющеный венок, она разделила его на две половины и, встав, произнесла торжественно и важно:

- Фригга, вопрошаю тебя! Венок - это будущее, его судьба будет судьбой нашей жизни и любви. Пусть плывет его доля направо, а моя - налево! Фригга, вопрошаю тебя!

И опустив в источник старый венок, она с напряженным вниманием стала следить за ним.

Обе половины Надолго оставались соединенными, но вдруг разделились: половина, плывшая справа, была увлечена течением, погрузилась и исчезла. Левая продолжала плыть одиноко и вдруг остановилась, зацепившись за темный, острый камень, выдававшийся из воды. Тщетно ожидала Ильдихо, что подмытый быстрым потоком, он оторвется и поплывет: черный камень крепко держал его, и самый красивый из голубых цветков казался печально утопающим, погрузясь головкой под воду.

Всецело поглощенная наблюдением за участью венка, девушка не слышала быстрых шагов, приближающихся с противоположной стороны, из лесной чащи. Шаги эти были упруги, осторожны, беззвучны, и обличали опытного охотника, умевшего стеречь и зоркую рысь, и чуткого тетерева.

На светлое зеркало ключа упала тень пришельца. Только тогда она узнала, или лучше сказать, угадала его.

- Ты! - сказала она, быстро обернувшись и вспыхнув щеками.

- Почему ты так печальна? - спросил прекрасный стройный юноша, ростом еще выше ее. Он наклонился, опираясь правою рукою о рукоятку охотничьего копья. - На что ты так внимательно смотришь? А-а, вижу. Цветок висит, зацепившись за камень, а плющ, крутясь, несется дальше. А знаешь почему? Потому что у венков нет воли. Они должны покоряться тому, что им навязывает сила! Но люди и сердца свободны. Я помогу пойманному цветку. Впрочем, уже не нужно, смотри, он сам отцепился и весело плывет прочь. А там, видишь, у корня ивы, цветок и плющ соединились снова и вместе уплывают по течению!

- Фригга соединила их, - с благоговейной признательностью произнесла принцесса, и благородное лицо ее просветлело.

- Но зачем ты опять здесь? - обратилась она к нему.

- Быть может, я пришел за предсказанием, как и ты! - Он засмеялся, и его белые зубы ослепительно сверкнули между красными, свежими губами. - Перестань же смотреть себе под ноги, упрямица! Успеешь наглядеться на сухой мох, когда я уйду.

Легким движением руки откинул он свои густые темные кудри, набегавшие ему на лоб. Темная узкополая охотничья шляпа из мягкого войлока, украшенная белым пухом чапуры, зацепившись за ветку, упала с его головы и повисла сзади на широком ремне. Резко очерченные брови почти сходились у переносицы, что придавало его лицу лукавый и веселый вид. Счастливая улыбка играла на изящных, несколько гордых губах, над которыми завивался светло-каштановый пушок. Молодой охотник был очень красив, и Ильдихо, подняв на него глаза, не могла больше оторвать их от его лица.

- За предсказанием? - сомнительно сказала она.

- Нет. Это была ложь. Мне не нужно уверток. Принцесса, я искал здесь… тебя!

- Но ведь я запретила тебе! - с угрозой подняв палец, возразила она. - Ты не должен был подстерегать меня у источника, как лань.

- Не дурно было бы, - засмеялся он, - если бы лань могла запрещать охотнику подстерегать ее у воды. О Ильдихо, не сопротивляйся дольше! Ведь это не поможет! Этого желают твоя Фригга и жизнерадостная Фрейя! И я, и ты сама желаешь того же!

Он схватил ее руку. Она стремительно отдернула ее.

- Принц, ты не дотронешься до меня, доколе…

- Доколе мне не отдаст тебя отец Визига ст. Хорошо, он отдал мне тебя.

- Дагхар! - Она вся вспыхнула. - Так нельзя шутить.