Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Тяжки грехи мои!
Змей небывалый
Вспенил воды Лох Ри,
Пламя пышет из глаз.
Злое знамение не сулит мне победы,
Близка моя смерть!
В замке моем коварный Кондла
Кровью коннахтов стены зальет,
Сбылись пророчества!
Но не отступит Муйредах!
Трижды три сотни мужей
Падут от руки его у входа в дом,
И столько же в доме,
Прежде, чем Кондла повесит
Мою голову у седла.
Затем поспешил Муйредах в Круахан и вошел с войском в крепость. В тот же час подоспели Кондла и Диармайд. Окружили они дом короля, и по левую руку встали злобные улады, а по правую – подлые, кровожадные северные Уи Нейллы.
ЗАПИСКИ ПАТРИКА О'КОННОРА
В то лето Господь посылал ирландцам страшные знамения, предвещавшие, как мы увидели после, нашествие варваров и разрушение Клонмакферта. Мы, монахи, вели счет этим знамениям прилежно и со всем старанием, так что иные из нас насчитали до трех дюжин. Я же упомяну лишь три: бурые мыши, расплодившиеся сверх всякой меры и понимания; недород овса и ячменя; появление ужасного длинношеего чудища в озере Лох Ри. Последнее диво особенно огорчило нас, и даже повергло некоторых в уныние и страх, ибо, как всем известно, земля Ирландии издавна была любезна Богу, и так преисполнена благочестия и очищена деяниями святых и непорочных монахов, что в ней никогда не водилось змей и иной ядовитой нечисти, что так и кишит в иных не столь просвещенных странах.
Все названные знамения смутили народ и ослабили власть всех королей: родовых Ри Туайте, и удельных Руи Ри, и старших Ри Руирех, и верховного короля Ард Ри Муйрхертаха. По всей стране усилились смуты и междуусобицы.
Одним из первых пал жертвой этих кровавых бед несчастный Муйредах, сын Кормака. Два короля с севера, Кондла уладский и Диармайд Уи Нейлл, пришли к стенам Дин Бо, крепости Муйредаха, что к югу от Круахана в восточном Коннахте. К тому времени проклятые мыши съели либо испортили все запасы в Дин Бо, и король не мог долго продержаться, будучи осажденным и отрезанным от своих полей и пастбищ. К тому же почти все его войско разбежалось, одолеваемое голодом, страхом и бурыми мышами.
3.
САГА О ХАРАЛЬДЕ МОРЕХОДЕ
На другой день Харальд сказал Торгейру:
– я хочу, чтобы мы купили корабль и отправились воевать за море, в чужие страны. Там мы возьмем добычу побогаче. Довольно отбирать крохи у нищих бондов: пора найти лучшее применение нашей храбрости.
– Нам и здесь хватает еды и браги, – сказал Торгейр. – Бонды боятся нас, и едва ли кто-то осмелится снова против нас выступить. Я не собираюсь отказываться от всего, что мы имеем здесь, ради глупых выдумок. Выбрось ты лучше эту дурь из головы.
Харальд долго пререкался с Торгейром, но тот стоял на своем. Тогда Харальд в гневе схватил меч и сказал, что вызывает Торгейра на поединок.
Они стали биться, а разбойники стояли кругом и смотрели. Бой продолжался недолго. Харальд нанес Торгейру рану в правое плечо, и Торгейр признал себя побежденным. Харальд сказал разбойникам:
– Теперь, по праву, я буду вашим конунгом вместо Торгейра. И вот мое решение: мы поедем воевать за море.
Харальда спросили, в какую страну он собирается, и много ли там добычи. Харальд сказал:
– Купцы с Фарерских островов рассказывали моему отцу, что нет богаче людей, чем папары. Больше всего добра можно взять в крепостях папаров, в монастырях. А самые большие и богатые монастыри, если верить тем купцам, на западе, в Вестманналанде, в Ирландии.
Разбойники решили, что это разумные слова, и согласились идти за Харальдом, куда он пожелает.
Сигрун привела на остров своего родича Хёскульда, строителя кораблей. В то время не было в Норвегии более искусного мастера. Харальд сказал, что отдаст Хёскульду все свое золото, если он сделает такой корабль, какой ему нужен.
– Я согласен, – сказал Хёскульд. – Но вам всем придется немало потрудиться. Я построю такой боевой корабль, какого еще не бывало. Давно я ждал случая приложить свое умение, и я рад, что наконец-то смогу показать себя по-настоящему.
На другой же день они начали работу и трудились, не покладая рук, лето и зиму. Хёскульд ни на шаг не отходил от корабля. Он почти вовсе не спал и даже ночами все ходил вокруг корабля и что -то бормотал.
По округе пошли слухи, что на острове Бирк в заливе Хёгни строится чудо-корабль. Многие приходили издалека взглянуть на это диво, и кое-кто из них оставался в дружине Харальда.
Корабль6 который построил Хёскульд, был двадцати сажен в длину и трех в ширину. В нем было пятнадцать скамей для гребцов. Все доски были сшиты еловыми корнями. На носу Хёскульд вырезал голову ястреба. Даже с полным грузом киль корабля погружался в воду всего на два локтя. Корабль был легким, и люди Харальда могли нести его на плечах.
Когда корабль спустили на воду, всем показалось, что никогда они не видели ничего красивее этого корабля.
– Работа на славу, – сказал Харальд Хёскульду. – Ты заслужил свое золото.
Хёскульд взглянул на деньги, потом на корабль, и сказал:
– Забери назад половину. Я не могу расстаться с этим кораблем. Я поеду с тобой, куда бы ты ни отправился.
– Хорошо ты решил, друг, – сказал Харальд. – Я охотно возьму тебя. и все же оставь себе все золото. В таком деле мне не хотелось бы скупиться.
Харальд назвал корабль Ястреб Готольва, Готольвсхаук. Сигрун вышила на стяге ворона, и этот стяг поставили на носу корабля. они решили немедля выступить в поход. И вот все взошли на корабль. Сигрун сказала:
Боги нам шлют
Ветер с востока,
Вспенились волны
В заливе Хёгни.
Крылья раскинул
Готольва ястреб -
Чует он битву!
Ворону пир
В Вестманналанде
Грядет кровавый!
С попутным ветром они вышли в море.
ПЛАВАНИЕ НИАЛЛА
Послал Диармайд Кримтайна, сына Котайда из рода Фир Ройс, своего филида, к королевскому дому разведать, там ли Муйредах и его воины. Кримтайн подкрался к дому, заглянул во все окна и вернулся.
– Расскажи, что ты видел, о Кримтайн! – сказал Диармайд.
– Я видел большой покой, и в нем девять раз по трижды девять мужей, все как на подбор, статные, крепкие, краснолицые, золотоволосые. В боевых доспехах сидят они у очага, у каждого в руке меч, а на плече щит. По целому барану жарят слуги для каждого из них.
– Кто эти люди, о Диармайд? – спросил Кондла.
– Неведомо мне, кто они, – ответил Диармайд. – Если только это не славные дружинники Муйредаха, сына Кормака. Трижды три наших воина убьет каждый из них у входа в дом. Поистине, Кондла, надо тебе отступиться! Уведем войско, вернемся домой!
– Не могу я, – сказал Кондла. – Мгла страха туманит твой дух. Позором покроем мы себя, если уйдем, не забрав головы короля!
– Скажи, кого еще ты видел, о Кримтайн! – сказал Диармайд.
– Видел я двух мужей, ростом выше других, широкоплечих, неустрашимых. Гневом горят их глаза. В серебряных доспехах сидят они у очага. Один из них точит меч, а другой играет на арфе. Могучее, длинное копье в левой руке у каждого из них. По целому кабану жарят для них слуги.
– Кто это, о Диармайд?
– Знать не знаю, ведать не ведаю, – ответил Диармайд. – Если это не Аэд мак Ройг и Ниалл мак Фебал. Во всей Ирландии не найти им равных. Трижды девять наших воинов сразят они у входа в дом, и столько же в доме. Поистине, Кондла, надо тебе отступиться!
– Не могу я, – сказал Кондла. – Мгла страха туманит твой дух. Позором покроем мы себя, если уйдем, не забрав головы короля.
– Кого еще ты видел, о Кримтайн?
– Я видел мужа, ростом на голову выше всех, грозного, ужасного, великолепного. Огнем ярости пылают его глаза. Сидит он на королевском месте в золотых доспехах. Он отдает приказания, и все в доме слушаются его. Целого быка жарят для него слуги.
– Кто это, о Диармайд?
– Во всю жизнь не догадаться мне, кто это, – ответил Диармайд. – Если не сам Муйредах, сын Кормака. Трижды три сотни мужей сразит он у входа в дом и столько же в доме. Отступись, о Кондла! Уведем войско, вернемся домой!
– Не могу я, – сказал Кондла. – Мгла страха туманит твой дух. Позором покроем мы себя, если уйдем, не забрав головы короля.
– Раз так, идем к дому, – сказал Диармайд. Поднялись улады и северные Уи Нейллы и бросились к дому. Закипела жаркая битва вокруг стен и у входа. Пало там воинов без счета с обеих сторон. Наконец ворвались враги Муйредаха в дом. Муйредах сразил девять сотен мужей у входа и столько же в доме, и изломал он все свое оружие. Осталось у него лишь копье Га Дагу. Воскликнул Муйредах:
– Королевский подарок шлю тебе, Кондла!
Муйредах метнул копье Га Дагу, и попало оно Кондле в грудь, и, пролетев насквозь, убило еще девять мужей за его спиной.
После этого вырвался Муйредах с боем из дома, и с ним Аэд, сын Ройга, и Ниалл, сын Фебала, и еще два воина. Отбились они от врагов и ушли лесом на юг, в Маг Лиахру. Оттуда они направились в Клонмакферт просить убежища, и монахи впустили их и спрятали за могучими стенами. Сказал Муйредах:
– Поистине, теперь я король только сам над собой!
Велика была печаль Муйредаха, и горько скорбел он об утраченном царстве и своих грехах. Однажды позвал он Ниалла и сказал:
– Посоветуй мне, мудрый Ниалл, как мне уменьшить эту печаль, что камнем лежит у меня на сердце?
– Нетрудно сказать, – ответил Ниалл. – Откажись от царства, забудь о благах мирских, стань монахом и служи господу так же верно, как мы служили тебе – и покой придет в твое сердце.
– Так я и сделаю, – сказал Муйредах. – Добрый совет ты дал мне, мой верный Ниалл. стал Муйредах монахом.