Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
– Скажете, тетя. Какой с меня ученый? Так – недоучка… Время-то тревожное, не до учености, лучше здесь переждать, поспокойнее…
– Нашел спокой! – поджала губы тетка. – Поляков побили, за кордоном он – германец, а я его, лютого, с той войны помню. В лесу – банда, за лесом – болота, а за ними – новая власть. Приезжали тут прикордонники от новой-то власти. Ничего, справные… Говорили, к зиме болота подмерзнут – выкурим банду, а то и ране. Мол, не попустит власть. Ох, да пока солнце взойдет – роса очи выест…
– Выкурят, тетя, не выкурят их с болота, а жить-то надо. Побуду у вас пока, по хозяйству подмогну чего надо.
– И когда она, жисть-то, будет? – вздохнула тетка, прибирая со стола. – То одного боялись, то другого… Слышь, Алеша, а не слыхать, надолго эта власть-то?
…Лежа на старом сеновале, где постелила ему тетка, Алексей снова перебирал в памяти события последнего дня.
Ходившие по небу тучки все же сгустились. По крыше сначала робко, будто пробуя, ударили первые мелкие капли дождя. Потом они, словно осердясь, застучали чаще, требовательней, и наконец их дробный перестук стал монотонным, мерным, как ровный шум недалекого, еще не совсем голого леса. И, утомленный впечатлениями дня и своими раздумьями, Алексей заснул…
Живунь
Ну и погода – так и сечет косым мелким дождем. То ли есть луна, то ли полное безлунье – поди разберись в этой сырой похлебке.
Да и сама ночь какая-то необычная. Страшно…
Человек, закутанный в длинный плащ, был почти неразличим на пустынной дороге. Впрочем, он сам старался быть как можно менее заметным. Шел не по колее, а, несмотря на сырость и моросящий дождь, жался ближе к деревьям и кустам.
Иногда ему казалось, что чавкающий звук шагов разносится далеко окрест. Тогда он останавливался, прислушивался. Но вокруг только скрипящие крики какой-то ночной птицы, глухие лесные шумы. Да временами тяжелая одышка болот накрывала все остальные звуки. Человек еще больше кутался в плащ с поднятым кургузым воротником, пытаясь укрыться от всех ночных страхов. Только разве поможет воротник, ежели страх этот внутрь, в душу забрался?
Сырая вязкая темнота. И даже гнилушки, к которым он за эти ночные переходы привык, сегодня не светились.
Страшно…
Но самое жуткое – это мысли. Мысли, которые приходят в такие часы. Гнать их, гнать! Ведь он хозяин положения. Как эти людишки сегодня утром дрожали. И правильно – один высунулся – другим неповадно будет. Он смотрел на них и чуть не смеялся. А пришлось притворяться. Тоже вселенский страх изображать. Ох, как бы хотел он, чтоб они узнали, кто привел "болотных духов" в деревню. И тогда ужас вселился бы в них. И при одном только его виде все бы вздрагивали и уважительно кланялись ему. Но нельзя, нельзя себя раскрыть, таиться надо. "Дух болот" тоже к любому не пришлет, не доверится.
Как он презирает это быдло! А они еще прогнозы строят, мечтают в люди выбиться. Мечтают – и у него совета не спрашивают. Спросят! Еще как спросят. Узнают, кто хозяин! И что он может. Скорей бы этих красных убрать…
А если не уберут? Ведь и им кто-то помогает. Пока они охотники, а он дичь. Не поймали, не знают. Да чего там знать. Стоит кому увидеть да в живых остаться – вот тебе и вся тайна. "Духу болот" хорошо – он ушел за кордон – и поминай как звали. А ему что делать? Русские тоже не дураки. Газеты хоть и редко, да почтальон на своем стареньком велосипеде привозит. Брешут, конечно, как хорошо там у них, читаешь – так просто рай! Но про разгромленные "контрреволюционные белопольские группы" похоже на правду – вон какие слухи. Так что ж будет с ним? А ну как прознают прикордонники, что он помогает "духам"?! А могут ведь и людей не убить, а живыми взять. Помилуют ли они его, будут ли молчать? Как же, с потрохами продадут! И вот приедут за ним на машине двое с винтовками. Нет, с револьверами, и скажут, чтоб собирался. Потом в сырой подвал повезут. И начнется. Чего ни расскажи, все одно – не поверят. А потом выведут его во двор, винтовки выставят и…
Вдали снова гулко глухо забулькал болотный газ. Человек ускорил шаги.
Не хочется вот так, в безвестности, на грязном глухом дворе. Да и вообще не хочется. Может, повиниться? Все равно скоро в город надо ехать по делам. Там-то и повиниться?
Как же, нужна им твоя повинность. Зато, если Сам прознает, он отблагодарит. Если и есть тот свет, то и на том свете самому от себя жутко будет. Да и сделают ли тебя русские человеком? Был отбросом в глуши, так им и останешься. А здесь…
Но вдруг как прознают?..
Не надо про обещания забывать…
А как…
Человек подошел к неясно темневшему замшелому придорожному кресту. Нагнулся, пошарил под ним и, вынув небольшую плотно закрытую металлическую коробочку, вложил в нее записку. Сунул коробочку под крест, выпрямился, перекрестился, вздохнул, попытался поднять воротник повыше и пошел назад, в сырую темноту ночи…
11 октября 1939 года
27-й километр шоссе Белая Вежа – Подлозье
Понятно, что Сергею Дмитриевичу следовало бы остаться в. Минске. Это не самая крупная операция. Приказа, похожего на данный полковнику, никто из главарей известных бандитских формирований не получал – это Астахов точно узнал через своих людей.
За столь короткое время можно, конечно, попытаться перебросить через границу небольшую группу для выполнения задания по добыче документов. Но разведку перед операцией за столь короткое время провести просто невозможно. Значит, "работать" должна группа, которая уже действовала здесь. А ею может быть только болотная банда, плотно зажать, которую Астахову никак не удавалось… Родилась одна идея. Получится – значит, Астахов прав. Тогда болотная банда – разведывательно-диверсионная группа немцев. Вывод достаточно прост. На поверхности. Но к начальнику с одними логическими выкладками не пойдешь, он факты любит.
Так что логика оставалась логикой, а они с Петром Николаевичем разработали, раздав на пару дней остальные дела подчиненным, внешне незатейливую, но вполне надежную операцию.
В местах вероятного нападения было под разными предлогами полуофициально объявлено о выдаче новых паспортов.
Срок выдачи документов приближался, но ничего не проклюнулось. Астахов и Рябов начали одну за другой снимать ловушки. И вот наконец начальник областного управления милиции Алексеев из Белостока сообщил, что в небольшом городишке Подлозье участковый уполномоченный заметил подозрительного человека. Меры, принятые к его задержанию, успеха не имели. Неизвестный сумел затеряться среди низеньких домишек окраины, окруженных садами, огородами, заборами.
Это, собственно, только подтвердило предположения Астахова.
На Подлозье выбор пал не случайно. Дорога туда очень извилистая, кустарника много. И болота рядом. Удобно для засады.
А опасливые сельские дядьки уже разнесли по окрестности весть: "Всех будут переписывать. Уже бумаги везут с печатями!"
Астахов и Петр Николаевич несколько вечеров ломали головы, продумывая каждую деталь контрзасады….
Вскоре в деревнях стали называть дату и даже – правда, туманно – время, когда повезут документы. Бабки крестились, удивленно качали головами, старики недоверчиво усмехались, посматривали исподлобья крепкие хозяева. Шумела молодежь. Казалось, что с появлением новых бумаг все переменится.
…Секреты, выставленные у дороги, по которой якобы должны были везти бланки документов, сообщили, что утром из болота вынырнула, как призрак, разведка банды. Секреты согласно инструкции беспрепятственно пропустили их туда и обратно.
Астахов понял – клюнули… Неуловимая болотная банда сама себя выманивала. На такую операцию, если они профессионалы – в этом сомнения у него уже почти не было, – надо идти большой силой, в их случае – всем составом. Тут их и встретит контрзасада.
Уничтожается очаг напряженности, выясняется система их действий и детали работы. В разведке знание системы действий врага – как точное определение возбудителя болезни – во сто крат легче бороться. Будут спасены жизни многих людей. Да и парнишка, пока не нащупавший пособников этих "болотных", успеет еще в Москву, учиться.
Контрзасада расположилась у шоссе, подковой охватив небольшую поляну, примыкавшую к топи.
Банда должна была выйти прямо на них. Другого пути у нее просто не было: болота…
Над землей висел реденький блеклый туман. До проезда "колонны" оставалось совсем немного. Астахов лежал недалеко от Рябова.
– Они в другом месте могут ударить? – едва слышно прошептал Петр Николаевич. Они находились в мобильной группе у рации.
– Не должны. Топь кругом, – так же тихо откликнулся Астахов. – Самое рациональное – ударить именно здесь. Профессионал всегда рационально поступает.
Но его волновало другое.
У банды не оставалось времени для второй разведки. Следовательно, либо не будет нападения, либо они хотят развернуться сразу, без повторного прощупывания места…
Легкомысленно? Нет, странно! Астахов ожидал, что бандиты сделают засаду раньше. А их нет до сих пор…
Почему же нет банды?
– Петр Николаевич, давайте-ка к отсеченной группе. Помните: главное – не торопиться. Замыкайте кольцо, когда выйдут все…
Петр Николаевич кивнул и, загребая голенищами сапог палую листву, быстро пополз в кусты. Шевельнулись ветки, мелькнули косо стоптанные каблуки его сапог, и он пропал.
По плану, той группе задача вышла нелегкой. Но там два опытных помощника будут у Петра Николаевича. Они смогут тактично помочь.
Но почему нет банды?