Кесарийцы переглядывались, слушая о том, как во время болезни Калигулы многие знатные римляне давали обет биться на арене и отдать свою жизнь ради его исцеления, но верили купцам. И как было не верить, если в дни похорон Германика скорбь стояла над всем римским миром. Даже надменный царь царей, парфянский Артабан в знак траура отказался от охот и пиров с вельможами!
На рынке у менялы появились новые боспорские деньги: на одной стороне профиль царя Аспурга с монограммой, на другой - полный титул Калигулы вокруг его худощавого лица с короткой прической и длинным, с небольшой горбинкой носом. Такой портрет мало что говорил о нынешнем правителе Рима. Тем не менее, эти монеты стали пользоваться наибольшим уважением у покупателей.
Прошло всего полгода и новые купцы стали рассказывать, как изменился характер Калигулы после его болезни. Казалось, они говорили о совершенно другом человеке.
Боспорцы слушали, как Калигула массами казнил людей, откармливал предназначенных для цирковых зрелищ хищников телами преступников, убивал одного за другим своих родственников, снова переглядывались и не знали чему верить.
И вот теперь он, Андромен, мог разобраться во всем сам. Зря что ли он оказался в Риме? Да, он будет первым кесарийцем, который увидит воочию императора и расскажет дома в подробностях каков из себя на самом деле Калигула!
Эта мысль захватила его и уже не давала покоя. Андромен расспрашивал словоохотливых завсегдатаев харчевен, где бы он мог поглядеть на Калигулу. Побывал на Палатинском холме с его богатыми дворцами. Перед входом в переполненный цирк, где гремели гладиаторские бои. В храмах, термах, даже близ виллы императора за городом.
Но все тщетно.
Трифон уже ворчал, поторапливая его. Напоминал, что в трюмах - скоропортящиеся товары, грозил уплыть один. Но Андромен и слушать ничего не хотел. С утра до вечера носился он по Риму. И вдруг в харчевне, где, но слухам, однажды пировал с друзьями Калигула, услышал завистливый шепот.
- Гляди, гляди! - толкал бородатый ремесленник своего подвыпившего приятеля. - Сам Каллист...
- Императорский раб?
- Он...
Лица говоривших были устремлены к худощавому человеку лет сорока, одиноко сидевшему за небольшим столом в самом углу, Речь, без сомнений, шла о нем.
Андромен смекнул, что императорский раб ему как нельзя кстати. Уж он-то наверняка должен знать, где сейчас его господин.
- Эй! - окликнул он проходившего мимо слугу. - Кувшин вина, да поживее!
Хиосского? Цекубского? - почтительно осведомился слуга.
- Еще чего - цекубское рабу! - возмутился Андромен. - Самого дешевого!
Не сводя глаз с раба, черкающего стилем по восковой дощечке, он допил остатки прекрасного хиосского вина. Взял поданный слугой глиняный кувшин и , пройдя через всю харчевню, поставил на стол перед Каллистом:
- Пей!
Императорский раб поднял удивленные глаза па незнакомца, усмехнулся в густую бороду и отодвинул кувшин в сторону, - Ты, верно, голоден? - предположил Андромен, с трудом выговаривая латинские слова. - Я закажу что-нибудь.
- Я сам закажу, если пожелаю! - покачал головой Каллист, что-то дописывая в дощечку.
- Кусок хлеба или куриное крыло? - на греческом, усмехнулся Андромен.
- Что ты хочешь от меня? - тоже по-гречески, вместо ответа, резко спросил Каллист и швырнул дощечку на стойку перед угодливо склонившимся хозяином харчевни: - Чтоб через час все, что я отметил, было во дворце! - приказал он и снова повернулся к озадаченному Андромену: - Ну?
Андромен замялся. Судя по словам ремесленника, перед ним сидел раб. А по голосу и жестам - самый настоящий господин. Впрочем, ведь это был не обычный раб - императорский!
- Я бы хотел видеть Калигулу! - наконец сказал он.
- Кого? - нахмурился Каллист, всем своим видом подчеркивая, что негоже называть императора прозвищем, которое пусть даже любя, дали ему подданные.
- Гая Цезаря Августа Германика! - поправил себя Андромен, не без труда выговаривая официальное имя императора.
- Так-то оно лучше. И когда?
- Чем скорее, тем лучше! - быстро ответил Андромен, мысленно представляя недовольное лицо Трифона.
- Значит сегодня! - уточнил Каллист. - Хорошо, я устрою это.
- И я увижу его? - обрадованно воскликнул Андромен.
- Не только увидишь, но и побываешь на великолепном пиру, который даст сегодня император. Но это будет тебе дорого стоить.
- Сто сестерциев? - с готовностью вытащил кошель Андромен, - Двести? Пятьсот?!
Каллист отрицательно покачал головой.
- Тысяча?!
- Двести тысяч.
Кошель выпал из рук ошеломленного Андромепа.
- Да-да, - невозмутимо подтвердил Каллист. - Двести тысяч сестерциев, и ты немедленно получишь письменное приглашение, скрепленное печатью самого императора.
- Двести тысяч... - выдавил из себя Андромен, соображая, что этот наглец требует от него почти всю выручку от продажи рыбы и соуса. – Да ты хоть понимаешь, какие это деньги?!
"Впрочем, что может смыслить в таком деле раб, имеющий в своем пекулии жалкую медь!" - подумал он, а вслух сказал:
- Ты ведь, наверно, не умеешь даже считать на серебряные денарии!
- Да, я действительно не умею считать на денарии, - усмехнулся в бороду Каллист и глядя в упор на купца раздельно добавил: - Потому, что привык считать на таланты или, в крайнем случае, на мины!
- Что? - переспросил вконец пораженный Андромси. - Каков же тогда твой пекулий?!
- Сто миллионов сестерциев, не считая недвижимого имущества! - спокойно ответил Каллист. - Ты, верно, принял меня за раба! Так меня по привычке еще называют иногда римляне. Но я давно уже не раб, Я - вольноотпущенник самого императора!
Андромен во все глаза смотрел на человека, который в десятки, сотни раз был богаче его. Да что его - всех купцов Кесарии, вместе взятых! И он еще предлагал ему вино из виноградных выжимок!..
- Ну? - напомнил ему о себе Каллист. - Так позволяет твой пекулий купить мое приглашение?
- Я не раб, - осторожно заметил Андромен. - И у меня не пекулий, а казна.
- Для Рима вы все рабы! Ну, так что?
- Покажи приглашение! - вместо ответа попросил Апдромен.
- Пожалуйста! - усмехнулся, словно прочитав его мысли Каллист, и показал тончайший пергамент с аккуратной вязью букв. - Я не разыгрываю тебя. Остается только вписать имя. Как там тебя?
- Нет... - покачал головой Андромен. - Я еще не сошел с ума, чтобы за такие деньги смотреть даже на римского императора!
Пекулий - собственность раба, накапливаемая обычно из милостыней своего хозяина.
Талант - самая крупная денежная счетная единица Древней Греции, в пересчете на римскую систему, равная приблизительно 25 тысячам сестерциев. 3 Мина - 1/60 таланта.
- Жаль! - вздохнул Каллист, пряча приглашение в складки одежды. - Тогда мне придется вызвать преторианцев.
- Зачем?
- Чтобы они отвели тебя в тюрьму, а затем - на Тарпейскую скалу, откуда у нас сбрасывают государственных преступников!
- Но за что? - побледнел Андромен, чувствуя, что дело начинает приобретать нежелательный для него оборот. – Что я такого сделал?!
- Ничего! - спокойно ответил Каллист, - Если не считать того, что оскорбил императорское величество.
- Я?!
- А кто только что сказал, что на Цезаря можно смотреть за деньги, как на гладиатора или продажную девку, которая раздевается по вечерам в этой харчевне при свете факелов!
- Но я даже не думал... - пробормотал Андромен. – Я не хотел...
- Все не хотят! - пожал плечами Каллист. - Кому охота идти на Тарпсйскую скалу?
Однако идут! - сделал он ударение на последнем слове. - И сенаторы, и консулы, а уж о заезжих купцах я не говорю. Так что - звать стражу?
- Нет! - воскликнул Андромен, ухватившись за мысль, что он при встрече с императором пожалуется на то, что вытворяет от его имени Каллист, и тот прикажет немедленно вернуть ему деньги. - Я... согласен.
- Вот и хорошо! - усмехнулся Каллист. - За дверью - мои носилки с шестью нумидийцами. Они быстро доставят тебя на корабль за деньгами и обратно.
Поторопись, император не любит, когда его гости опаздывают. Придумает такое наказание, что даже Тарисйская скала покажется лучшим местом в мире!
Через полчаса Андромн был в гавани.
Трифон, качая головой, выслушал его и хмуро сказал:
- Удивляюсь тебе. Люди от молнии бегут, а ты сам ее ищешь. Ну да ладно, сам пожелал видеть Калигулу. Но знай: завтра и полночь я отплываю. Не явишься - не взыщи.
Пируй тогда с императором хоть год, пока я снова не приеду. .
Преторианцы - личная гвардия императора, охранявшая его особу и следившая за порядком в Риме и провинциях.
Калигула принимал гостей в храме Кастора и Поллукса. Он стоял между статуями божественных близнецов, гляди поверх голов приглашенных на пир. Накладные волосы и приклеенная борода обильно посыпаны золотой пылью, на ногах котурны. В правой руке – кованая молния.
Гости дружно приветствовали его льстивыми восклицаниями:
- Наш Цезарь так похож на бога...
- Похож? Да он сам бог!
- Берите выше - он царь богов и людей!
"Так это император? - даже приостановился от удивления Андромен. - И он сам решил развлекать гостей? Но ведь это прекрасно! И как все охотно вторят ему!
Немного, правда, переигрывают, по что с них взять - это же не профессиональные актеры.
Рассказать дома, так никто и не поверит! Да только одно это зрелище стоит двухсот тысяч!"