- А разве оружие прошлого не может стать оружием настоящего. Только в современном исполнении.
- Пусть даже это так, но ведь раньше тараном галера пробивала неприятельское судно с первого удара на ходу. А сейчас такое почти невозможно.
- Почему вы так считаете? На каком примере? Из американской войны северян с южанами?
- Да, именно на нем. Ведь в морской истории этот случай достаточно хорошо известен. Ведь большие корветы северян несколькими таранными ударами не смогли причинить вреда броненосному таранному кораблю южан "Теннесси". Да еще к тому же попали под огонь его шести семидюймовых орудий.
- Но ведь большие корветы северян не были броненосцами в понимании этого слова.
- Ну и что? Ведь таранили они "Теннесси" несколько раз, и все безрезультатно.
- Все дело в том, что корветы с деревянным корпусом имели только окованный железом форштевень. Разве можно таким тараном пробить броню, которая покрывала "Теннисси". От сильного на скорости удара мог пострадать и сам деревянный корпус корветов.
- Все равно таранный бой сегодня не современен. Он малоубедителен для тактики броненосцев.
- Почему же? А взять 1866 год: морское сражение при Лиссе итальянцев и австрийцев? Разве это не убедительный пример использования таранной тактики?
- Бой при Лиссе известен своим результатом. Но это всего лишь одиночный пример удачной таранной атаки. Он не показателен для тактического искусства броненосного флота.
- Отнюдь не так. В этом я с вами никак не могу согласиться. Ведь обученность австрийских корабельных экипажей таранному бою дала свой победный результат. Как тут не оценить труды эскадренного командира контр-адмирала Тегетгофа.
- В сражении при острове Лиссе итальянцы неудачно построили свой фронт. И потому проиграли.
- Проиграли они прежде всего по тому, что их противник проявил решительность при ведении таранной атаки. Броненосец "Фердинад Максимилиан" одним ударом в борт броненосного фрегата "Ре д'Италия" пустил его на дно морское.
- Уточняем: австрийцы смогли таранить этот итальянский броненосец только по одной хорошо известной причине. У "Ре д'Италия" артиллерийским снарядом был поврежден руль, и фрегат потерял управление.
- Но разве подобные случаи не могут происходить в морских битвах наших дней? Вполне могут.
- Вряд ли, лейтенант Макаров. Сейчас корабельная артиллерия стала мощней, а броненосцы более маневренными кораблями.
- Все равно броня пробивается не только орудийным снарядом или миной. Она спасует и перед стальным тараном броненосца. Только надо уметь провести таранную атаку.
- Как учит балтийскую эскадру адмирал Бутаков?
- Именно так. Использование таранов в морском бою он считает полной реальностью. И в этом я ему сторонник...
Макаров понимал практическую значимость и других бутаковских нововведений на броненосных кораблях Балтийского флота. Чего, например, стоило введение "системы аппаратов автоматической стрельбы" офицера Давыдова или "учебных стволов" для обучения комендоров, предложенных капитан-лейтенантом Акимовым, специальных циферблатов с передвигающимися стрелками для обозначения дистанций до цели, заменявших собой голосовую передачу от дальномера к орудиям.
В одном из разговоров с адмиралом Бутаковым лейтенант Макаров, пользуясь известной благосклонностью флотского начальника к себе, спросил эскадренного начальника:
- Григорий Иванович, позвольте уяснить одну вашу мысль, которую вы высказали в последнем приказе по эскадре.
- Какую же?
- Вы, ваше превосходительство, приказали наряде кораблей эскадры пополнить штаты машинной и кочегарной команд механиками-кондукторами и юнкерами. С какой целью дано такое новшество в корабельных штатах?
- Я считаю, что управлять паровыми машинами механики-кондукторы и корабельные юнкера должны без помощи матросов. Ведь их профессиональная подготовка несомненно выше рядовых. А вы как считаете, лейтенант?
- Согласен с командиром эскадры. Механик-кондуктор служит на корабле долгосрочно.
- Кондуктор машинных и кочегарных команд должен стоять на голову выше подчиненных ему нижних чинов. На то он и носит унтер-офицерские звания.
- А как же понимать ваши повышенные требования к старшим офицерам броненосцев?
- Старший офицер и в бою, и в мирное время должен быть в состоянии в любой час заменить командира корабля. Этого требовал от нас еще флотоводец Федор Федорович Ушаков. Его науку нам надлежит помнить всегда.
- Не в порядке лести, Григорий Иванович. На эскадре ушаковскую науку теперь называют бутаковской.
- Вот это зря, господа начинающие лейтенанты. Крымская слава Бутакова никак не сродни славе Ушакова в турецких войнах. Одно дело командир парохода-фрегата, другое дело - командующий Черноморского флота.
- Флота парусного, ваше превосходительство.
- Ну и что, что парусного. Тогда была эпоха парусов, а война на море своей значимости от того не теряла.
- Потому в ваших приказах и говорится, что любой корабельный офицер должен знать свое судно лучше нижних чинов.
- Точно так. Я и в других приказах по эскадре буду постоянно напоминать, что каждый морской офицер должен быть лучшим матросом и лучшим боцманом своего судна. Согласны вы со мной? Или почему-то нет?
- Как не быть согласным, Григорий Иванович. Ведь только в таком случае офицер имеет нравственное право требовать от подчиненных всего того, что приходится исполнять нижнему чину.
- В таком случае я признателен вам за понимание моих нововведений. Всем бы так думать на эскадре...
Когда адмирал Г. И. Бутаков начал ратовать за подготовку флотских специалистов-минеров, Макаров оказался среди первых, кто поддержал такое предложение. Более того, лейтенант стал лучшим практиком использования минного оружия в ходе Русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Но Степан Осипович пошел дальше своего учителя в вопросах минной войны на море, начав разрабатывать еще в предвоенные годы основы ее тактики.
В чем же состояла суть "безумства" макаровского проекта? Хорошо знакомый с отечественной военной историей, он усвоил истину, что русские всегда успешно вели партизанскую борьбу против безусловного сильнейшего врага. Примеров тому он знал много: смоленские "громленые мужики-шиши" Смутного времени, партизаны, истощившие Великую армию императора французов Наполеона Бонапарта в 1812 году и "поспособствовавшие" ее гибели на заснеженных полях России.
И посему Степан Осипович, обозрев отечественное прошлое с его "партизанщиной", заявил балтийскому флотскому начальству:
- Минная война на море тоже есть партизанская война. Это та же брандерная война, та же вылазка на врага. Мины знаем как оружие морской защиты. А теперь они будут оружием нападения...
- Партизанство на море?!
- А почему бы и нет. Ведь сам Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, князь Смоленский во время Русского похода императора французов Наполеона Бонапарта брался за дело создания армейских летучих партизанских отрядов.
- Но то была война на суше. Денис Давыдов и Сеславин сражались в лесах, во вражеском тылу, на дорогах. Там каждая березовая роща могла быть засадным местом.
- А разве морские коммуникации не те же дороги? Не те же вражеские коммуникации?
- Но море не лес, где можно устроить засаду, поджидая подхода неприятельского отряда.
- Не надо пытаться вести засадное дело в море. Надо самим искать в нем врага и бить его там, где с ним вы встретились. У своих берегов, а еще лучше - у неприятельских.
- Почему лучше всего у неприятельских берегов?
- А все потому, что возле них он и не ждет наших партизанских нападений...
"Безумство" идеи лейтенанта заключалось в следующем. Он предлагал создать невиданный доселе боевой корабль из быстроходного торгового парохода, вооруженного... паровыми катерами с шестовыми минами. То есть имеющими в качестве оружия нападения длинные шесты в 8-10 метров, несущие на конце мины с 40 килограммами пироксилина. Сам пароход выполнял для маленьких катеров роль "матки"-перевозчика.
Ошеломлял и сам способ атаки таким невиданным оружием - катером или пароходом-маткой. Им следовало под пушечным и ружейным огнем неприятеля прорваться к вражескому броненосцу и нанести удар по корпусу шестовой миной. Взорвавшись на глубине около двух метров ниже ватерлинии, в том месте, где корпус корабля не защищен броней, мина могла сделать огромную пробоину и вывести броненосец из строя. Или, что виделось вполне реальным, даже потопить его. Предлагалось применять и буксируемые мины, которые получили название "крылаток".
Вне всяких сомнений, каждая такая атака являлась настоящим подвигом людей отважных и, говоря без всякой ложной скромности, патриотов своего Отечества. Поэтому и поразила сослуживцев Макарова, командование флотом Балтийского моря, чинов Морского министерства и Адмиралтейства крайняя смелость цели, которую ставил перед собой "неуемный" лейтенант:
- Одно дело вести артиллерийскую дуэль и идти на таран вражеского корабля. А делать из мины наконечник для шеста?!
- Неужели этот лейтенант не понимает, что чем ближе минный катер к вражескому судну, тем больше он становится мишенью для турецких пушек и ружей...
- В Европе нас поднимут на смех, если мы будем воевать с броненосцами минами на деревянных шестах...
- Не поднимут, если мы будем побеждать...
Макаров предлагал нападать на неприятельскую эскадру по ночам у своих и турецких берегов и в открытом море. Но только по ночам, поскольку атака минными паровыми катерами в светлое время суток становилась преступной бессмыслицей.