Танки давили всех попадавшихся по дороге (киевлянку Аллу Пресман гусеницей переехали по животу). Танки наезжали на крылечки бараков, давили там (эстонок Ингрид Киви и Махлапу).14 Танки притирались к стенам бараков и давили тех, кто виснул там, спасаясь от гусениц. Семён Рак со своей девушкой в обнимку бросились под танк и кончили тем. Танки вминались в дощатые стены бараков и даже били внутрь бараков холостыми пушечными выстрелами. Вспоминает Фаина Эпштейн: как во сне отвалился угол барака, и наискосок по нему, по живым телам, прошел танк; женщины вскакивали, метались; за танком шёл грузовик, и полуодетых женщин туда бросали.
Пушечные выстрелы были холостые, но автоматы и штыки винтовок - боевые. Женщины прикрывали собой мужчин, чтобы сохранить их - кололи и женщин! Опер Беляев в это утро своей рукой застрелил десятка два человек.
После боя видели, как он вкладывал убитым в руки ножи, а фотограф делал снимки убитых бандитов. Раненная в лёгкое, скончалась член Комиссии Супрун, уже бабушка. Некоторые прятались в уборные, их решетили очередями там.15
Кузнецова арестовали в бане, в его КП, поставили на колени. Слученкова со скрученными руками поднимали на воздух и бросали обземь (прием блатных).
Потом стрельба утихла. Кричали: "Выходи из бараков, стрелять не будем!" И, действительно, только били прикладами.
По мере захвата очередной группы пленных, её вели в степь через проломы, через внешнюю цепь конвойных кенгирских солдат, обыскивали и клали в степи ничком, с руками протянутыми над головой. Между такими распято лежащими ходили лётчики МВД и надзиратели и отбирали, опознавали, кого они хорошо раньше видели с воздуха или с вышек.
(За этой заботой никому не был досуг развернуть "Правду" этого дня. А она была тематическая - день нашей родины: успехи металлургов, шире
механизированные уборочные работы! Историку легко будет обозреть нашу
Родину, какой она была в тот день.)
Любознательные офицеры могли осмотреть теперь тайны хоздвора: откуда брался ток и какое было "секретное оружие".
Победители-генералы спустились с вышек и пошли позавтракать. Никого из них не зная, я берусь утверждать, что аппетит их в то июньское утро был безупречен и они выпили. Шумок от выпитого нисколько не нарушал идеологической стройности в их голове. А что было в груди - то навинчено
было снаружи.
Убитых и раненых было: по рассказам - около шестисот, по материалам производственно-плановой части кенгирского отделения, как познакомились с
ними через несколько месяцев - более семисот.16 Ранеными забили лагерную
больницу и стали возить в гордскую. (Вольным объясняли, что войска стреляли
только холостыми патронами, а убивали друг друга заключённые сами.)
Рыть могилы заманчиво было заставить оставшихся в живых, но для большего неразглашения это сделали войска: человек триста закопали в углу зоны, остальных где-то в степи.
Весь день 25 июня заключённые лежали ничком в степи под солнцем (все эти дни - нещадно знойные), а в лагере был сплошной обыск, взламывание и
перетрях. Потом в поле привезли воды и хлеба. У офицеров были заготовлены
списки. Вызывали по фамилиям, ставили галочку, что - жив, давали пайку и
тут же разделяли людей по спискам.
Члены Комиссии и другие подозреваемые были посажены в лагерную тюрьму, переставшую служить экскурсионным целям. Больше тысячи человек - отобраны
для отправки кто в закрытые тюрьмы, кто на Колыму. (Как всегда, списки эти
были составлены полуслепо: и попали туда многие ни в чём не замешанные.)
Да внесет картина усмирения - спокойствие в души тех, кого коробили последние главы. Чур нас, чур! - собираться в "камеры хранения" никому не придётся, и возмездия карателям не будет никогда!
26 июня весь день заставили убирать баррикады и заделывать проломы.
27 июня вывели на работу. Вот когда дождались железнодорожные эшелоны рабочих рук!
Танки, давившие Кенгир, поехали самоходом на Рудник и там поелозили перед глазами зэков. Для умозаключения...
Суд над верховодами был осенью 1955 года, разумеется закрытый и даже о нём-то мы толком ничего не знаем... Говорят, что Кузнецов держался уверенно, доказывал, что он безупречно себя вёл и нельзя было придумать лучше. Приговоры нам не известны. Вероятно, Слученкова, Михаила Келлера и Кнопкуса расстреляли. То есть, расстреляли бы обязательно, но может быть 55-й год смягчил?
А в Кенгире налаживали честную трудовую жизнь. Не преминули создать из недавних мятежников ударные бригады. Расцвел хозрасчёт. Работали ларьки, показывалась кинофильмовая дрянь. Надзиратели и офицеры снова потянулись в хоздвор - делать что-нибудь для дома - спиннинг, шкатулку, починить замок
на дамской сумочке. Мятежные сапожники и портные (литовцы и западные
украинцы) шили им лёгкие обхватные сапоги и обшивали их жен. И так же велели
зэкам на обогатиловке сдирать с кабеля свинцовый слой и носить в лагерь для
перелива на дробь - охотиться товарищам офицерам на сайгаков.
Тут общее смятение Архипелага докатилось до Кенгира: не ставили снова решёток на окна, и бараков не запирали. Ввели условно-досрочное "двух-третное" осовобождение и даже невиданную "актировку" Пятьдесят Восьмой
- отпускали полумертвых на волю.
На могилах бывает особенно густая зеленая травка.
А в 1956 году и самую ту зону ликвидировали - и тогда тамошние жители из неуехавших ссыльных разведали всё-таки, где похоронили тех - и приносили степные тюльпаны.
Мятеж не может кончиться удачей.
Когда он победит - его зовут иначе...
(Бернс)
Всякий раз, когда вы проходите мимо памятника Долгорукому, вспоминайте: его открыли в дни кенгирского мятежа - и так он получился как бы памятник Кенгиру.
Конец пятой части.
1 Очевидно, такое же ускорение событиям придало лагерное руководство
и в других местах, например, в Норильске.
2 Слово "в_о_л_ы_н_к_а" очень прижилось в официальном языке после
берлинских волнений в июне 1953 года. Если простые люди где-нибудь в Бельгии
добиваются прыжка зарплаты, это называется "справедливый гнев народа", если
простые люди у нас добиваются чёрного хлеба - это "волынка".
3 Полковник Чечев, например, не вынес этой головоломки. После февральских событий он ушёл в отпуск, затем след его мы теряем - и
обнаруживаем уже персональным пенсионером в Караганде. - Не знаем, как скоро ушёл из Озерлага его начальник полковник Евсигнеев. "Замечательный
руководитель... скромный товарищ", он стал заместителем начальника Братской ГЭС. (У Евтушенко не отражено.)
4 Это отметил недоброжелатель Макеев.
5 После мятежа хозяева не постеснялись провести повальный медицинский
осмотр всех женщин. И обнаружив многих с девственностью, изумлялись: как? чего ж ты смотрела? столько дней вместе!..
* Они судили о событиях на своём уровне.
6 Когда уже всё было кончено, и повели женскую колонну по поселку на работу, собрались замужние русские бабы вдоль дороги и кричали им:
"Проститутки! Шлюхи! Захотелось?.." и еще более выразительно. На другой день повторилось то же, но зэчки вышли из зоны с камнями и теперь засыпали оскорбительниц в ответ. Конвой смеялся.
7 Часть III, глава 22.
8 Кенгирские украинцы объявили тот день траурным.
9 Говорят, опыт проломов был норильский: там тоже сделали их, чтобы
через них выманивать дрогнувших, через них натравливать урок и через них ввести войска под предлогом наведения порядка.
10 Эти фотографии ведь где-то подклеены в карательных отчетах. И
может быть не достанет у кого-то расторопности уничтожить их перед лицом будущего...
11 Еще и спустя десяток лет это так стыдно, что в своих мемуарах, вероятно и затеянных для оправдания, он пишет, будто случайно выглянул за
вахту, а там - на него накинулись и руки связали...
12 А может быть и правда приехал? Может быть о_н-то и распорядился?..
13 Они только спрятались от истории. Кто были эти расторопные полководцы? Почему не салютовала страна их славной кенгирской победе? С
трудом мы разыскиваем теперь имена не главных там, но и не последних: начальник оперчекистского отдела Степлага полковник Рязанцев; начальник политотдела Степлага Сёмушкин!.. Помогите! Продолжите!
14 В одном из танков сидела пьяная Нагибина, лагерный врач. Не для оказания помощи, а - посмотреть, интересно.
15 Эй, "Трибунал Военных Преступлений" Бертрана Рассела и Жана Поля
Сартра! Эй, философы! Матерьял-то какой! Отчего не заседаете? Не слышат...
16 9 января 1905 года было убитых около 100 человек. В 1912 году в
знаменитых расстрелах на Ленских приисках, потрясших всю Россию, было убитых
270 человек, раненых - 250