Всего за 0.9 руб. Купить полную версию
В пустыне
I. Манна
В Писании манна уподобляется хлебу, елею, меду.
Раби Иосия бераби Ханина пояснял:
– Манна была: для отрока – хлебом, для старца – елеем, для младенца – медом, и каждым усваивалась сообразно потребностям его возраста. ( Иома, 75 )
Обогретая солнцем, манна таяла и уходила потоками в море. Приходили серны, олени, лани и другие животные и пили из этих потоков. Ловившие эту дичь иноплеменники ощущали в мясе ее вкус манны и говорили:
– Блажен народ, которому ниспослано это! ( Мех.; Танх. )
Раби Иосия учил:
– Подобно тому, как пророк открывал людям все сокровенное от человеческих взоров, манна разоблачала перед народом всякую попытку скрыть истину. Так, например: двое приходят к Моисею судиться; один говорит: "Этот человек присвоил себе моего раба", а другой возражает: "Я раба у него купил". "Завтра утром я рассужу вас", – отвечает Моисей. На завтра и было видно: если омер на долю раба оказывался у первого из тяжущихся, это свидетельствовало, что вторым из них раб был воровски присвоен, а если лишний омер находили у второго, то этим устанавливалось, что раб был им куплен. ( Иома, 75 )
II. Амалик
"Есть ли Господь среди нас или нет?" – говорили, искушая Господа, израильтяне в Массе-и-Мериве. – "И пришел Амалик"…
Израильтяне подобны были тому ребенку, о котором притча гласит:
"Посадил отец своего сына себе на плечи и пошел ходить по базару. Заметит ребенок ту или другую вещь и говорит: "Купи мне это, отец!" Тот и покупает. Раз, другой, третий, – увидел ребенок товарища своего и вдруг спрашивает: "А не знаешь ли ты, где мой отец?" – "Глупец! – отозвался отец, – сидишь у меня на плечах, я покупаю для тебя все, чего ты ни пожелаешь, и ты же у первого встречного спрашиваешь: "Не видал ли моего отца?" – Взял и сбросил сына с плеч своих; подбежала собака и укусила ребенка".
Так и народ Израильский: по выходе из Египта, Облака Величия окружили его; стал хлеба просить, – Господь манной дождить начал; мяса требовать стал – Господь перепелов послал ему; все потребности его удовлетворялись. И этот народ начал роптать, говоря: "Есть ли Господь среди нас, или нет?" И вот сказал Господь:
– Клянусь, вы это узнаете: вот, придет собака и искусает вас!
Этой собакою был Амалик.
Раби Леви, со слов раби Симеона бен Халафты, говорил:
– Подобно мухе, которая норовит усесться на гнойнике, Амалик чутко следил за Израилем.
"Помни как поступил с тобою Амалик на пути когда вы вышли из Египта".
Имя Амалик служило для Израиля предостережением, как плетка для наказанного ребенка.
Притча раби Леви:
Был у одного человека виноградник. Окружил он его изгородью и посадил на цепь злейшего пса. Пришел сын хозяина и сломал изгородь: собака его и искусала.
– Помнишь, сын мой, как ты искусан был? – говорил потом хозяин виноградника каждый раз, когда он желал напомнить сыну о сломанной им изгороди.
Именем Амалик Господь напоминал Израилю грехи его в пустыне. ( Танх. – Гак. )
"Когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль (в битве с амаликитянами)".
Но разве Моисей собственноручно участвовал в бою и мог личными действиями способствовать победе израильтян? Приведенный стих служит указанием, что до тех пор, пока израильтяне устремляли взоры свои к небесным высотам и сердцами своими покорялись Отцу Небесному, они побеждали, а когда переставали делать это – терпели поражение. ( Р. – Гаш., 29 )
III. Дарование Завета
Притча раби Исаака:
Заболел у царя сын. И едва стал оправляться от болезни, пришел его наставник и говорит:
– Пора царевичу отправиться в школу.
– Нет, – отвечал царь, – дадим ему сперва окончательно оправиться, укрепить свои силы, а затем – приняться за учение.
Так и Господь сделал.
– Народу, – сказал он, – измученному рабством, надо дать сперва укрепить силы свои, окрепнуть духом и телом на свободе, а затем дать ему Закон. ( Эха-Р. )
Притча раби Иегуды бераби Симон:
Некто, имея сад, насаженный аллеями смоковниц, яблоней и гранатовых деревьев, сдал его арендатору. Придя туда через некоторое время, он нашел сад совершенно запущенным, заросшим терновником. Позвал он людей, чтоб вырубить терновник; но в это время среди колючих зарослей заметил пышно-цветущую розу, издававшую упоительное благоухание. И он сказал: "Ради одной этой розы я готов оставить все в этом саду нетронутым".
На двадцать шестом поколении после миротворения, воззрел Творец на мир и нашел его наводненным грехом и пороком; то же было и в эпоху Потопа, и в эпоху "Разсеяния". Заросшему терновником саду подобен был мир. Но в этом мире, как роза в заглохшем саду, расцвел Израиль в тот час, когда ему дан был Завет на Синае. И когда зазвучал народный голос: "Будем исполнять и слушать", Господь сказал:
– Розы ради пощажу Я вертоград. Ради Торы и Израиля сохраню миру бытие его. ( Ваик. – Р., 23 )
"Господь пришел от Синая, открылся им от Сеира, воссиял от годы Фарана и шел с тьмами святых; одесную Его огнь Закона".
Когда у Предвечного возникла мысль даровать людям Завет Свой, Он предложил Тору сначала потомкам Исава.
– А что написано там? – спросили потомки Исава.
– Не убивай.
– Вся жизнь людей рода нашего основана на убийстве, по пророчеству предка нашего: "Ты будешь жить мечем твоим". Мы не можем принять Твою Тору.
Предлагал Господь Тору потомкам Измаила.
– А о чем заповедано в ней, – спросили потомки Измаила.
– Не кради.
– Только кражею и грабежом мы и существуем, как сказано о нас: "Дикий осел – между людьми; руки его на всех, и руки всех на него". Нет, мы не можем принять Завет Твой.
Обратился Господь к Израилю.
– Будем исполнять и слушать! – был ответ. ( Песик. – Р., 21 )
Рав Симай учил:
– Когда народ Израильский сказал: "Будем исполнять и слушать", – прежде всего исполнять, а слушать потом, – явилось шестьсот тысяч Ангелов Служения и каждого израильтянина двумя венцами увенчали: одним – за "будем слушать" и другим – за "будем исполнять".
А когда народ Израильский впал в грех, сошло дважды шестьсот тысяч ангелов-истребителей и сняли венцы с них. О том и гласит стих Писания: "Сняли с себя сыны Израилевы украшения, воспринятые ими у горы Хорива". (Шаб., 8)
Раби Иоханан учил:
– В тот час, когда раздалось Слово Божие с вершин Синая, все в мире притаилось: птенчик не чиркнет, птица не порхнет, вол не замычит, море не шевельнется; остановились колеса Небесной Колесницы; замерло "свят!" на устах серафимовых. Вся вселенная недвижно и безмолвно слушала глас нагорный: "Я – Господь, Бог твой!" ( Шем. – Р., 29 )
"Я – Господь Бог твой".
Богатырем-воином являлся Господь на Чермном море, начертателем Завета и учителем Истины – на Синае, юношей в дни Соломона, а в дни Даниила – старцем, исполненным благоволения и милости. И Господь сказал: "Даром что вы видели Меня в разных образах, – но и на Чермном море, и на вершинах Синая, и всюду, и всегда, Я был и есмь "Господь – Бог ваш". ( Танх. – Гак. )
Слова раби Иегошуи бен Леви:
– От каждого слова, исходившего из уст Господних, мир наполнялся благоуханием. Слово следовало за словом, и волны благоухания сменяли одна другую. ( Шаб., 8 )
Раби Иосия бар Занина говорил:
– Подобно тому, как манна казалась вкусом своим отроку – хлебом, старцу – медом, младенцу – молоком, больному легким и сладким печением, так и глас Всевышнего воспринимался старцами, отроками, детьми и женщинами – каждым по свойствам своего возраста и природы своей. (Шем. – Р., 5)
Изумителен и дивен был голос Господень. Не знали внимавшие ему, в которую сторону лицо свое обратить: с Востока и с Запада, от Полуденной и Полночной стороны звучал голос этот; то раздастся от лазури небесной, то от лона земли зазвучит.
Слова Господни падали подобно ударам кузнеца по наковальне, каменотеса по глыбе гранитной: от каждого удара искры во все стороны разлетаются, от каждого удара градом осколки сыплются. Так и слово Божие: одновременно на семь разных ладов звучало оно и слышно было одновременно же на всех семидесяти языках и наречиях, дабы слушали и уразумели все народы земли. ( Танх. Гак. )
Великий страх пал на царей в чертогах их. И приходили они к Валааму и спрашивали: "Что значит этот великий шум? Не потоп ли идет на землю?"
– Нет, – отвечал Валаам, – давно уже поклялся Господь не приводить более потопа на землю.
– Может быть, – продолжали они спрашивать, – Он говорил только о водяном потопе, а ниспошлет ныне потоп огненный?
– Никакого потопа, поклялся Господь, более не будет.
– Что же означает этот небывалый доныне шум, который мы слышим?