Всего за 184.9 руб. Купить полную версию
И это справедливо. Посмотрите, сколько бананов продается на улице!
Что же до ее сходства с некоторыми республиками Латинской Америки, то подобные параллели совершенно неправомерны.
Банановые республики Латинской Америки бананы вывозят, а мы ввозим. В свою очередь, они ввозят нефть, а мы ее вывозим.
Иначе говоря, они бананами торгуют, а мы покупаем. Торгуем же мы нефтью, которую покупают уже они.
Бананы они срывают с деревьев, произрастающих на поверхности земли. Мы же добываем нефть из земных недр.
О каком сходстве тут может быть речь? Никакого сходства!
Снова о выдающихся людях Отечества
Иван Павлов
Иван Павлов прожил долгую жизнь. 51 год в 19-м веке и еще 36 лет в веке 20-м. Однако встречаются и куда более основательные долгожители, и Павлов прославился отнюдь не этим.
Смешно сказать, но до Павлова наука не знала, зачем, например, человеку печень. Или там поджелудочная железа. Как равным образом и другие пищеварительные железы. Медицина до него не имела также понятия, что такое условные и безусловные рефлексы, и вообще не вполне понимала роль нервов в жизнедеятельности человека. Это только после Павлова мы получили возможность на крылатую фразу: "Все болезни от нервов". Мечту всех деятелей и простых тружеников науки, а также писателей и политиков – Нобелевскую премию – Павлов получил еще на заре деятельности Нобелевского комитета, причем не прикладывая к тому никаких усилий.
Материалистические объяснения Павлова жизнедеятельности человека нашли радостную и горячую поддержку у большевиков. Придя к власти, они оставили его заниматься наукой, а в день его 80-летия Совнарком издал даже специальное постановление, которым обеспечивались особо благоприятные условия работы руководимой им лаборатории. Несмотря на эту отеческую заботу о нем советского правительства, Павлов остался глух и нем к его требованиям и до конца дней, в противоречие со своей материалистической трактовкой человеческих рефлексов, оставался человеком верующим в Бога. Что, впрочем, ему как человеку, прожившему большую часть жизни в 19-м столетии, прощалось.
После смерти Павлова большевики хотели его забыть как дурной сон, но мировая общественность не позволила, безустанно празднуя его посмертные юбилеи и без устали ссылаясь на него в различных научных трудах. Тогда большевики вызвали имя Павлова из небытия, куда его отправили, и противопоставили Фрейду. Так Павлов после жизни стал играть несвойственную для себя роль идеологического противника Запада. В силу чего потерял прежнюю популярность у отечественных ученых, они перестали ссылаться на него в своих трудах и возвели себе в кумиры не кого другого, как Фрейда.
Пример Павлова убедительно показывает: сколько чего для родины ни сделай, она все равно употребит тебя так, как ей будет угодно.
Ну, и опять о животных
Известно, что в каждом человеке можно найти сходство с каким-нибудь животным.
Что, однако, из этого следует?
А ничего! Не переноси на животное свойства того человека, с которым он схож. Столь недоброго отношения к ним животные не заслуживают.
И опять о братьях-писателях
Мандельштам
Лично Мандельштама знать я не мог никак. Но в андерграунде у нас его стихи имели широкое хождение, и творчество Осипа Эмильевича знакомо мне до последней запятой. Считаю даже, что лучше меня с ним не знаком никто и настало, наконец, время, сказать о Мандельштаме и мне.
Должен признаться, когда-то, познакомившись со стихами Мандельштама, я пережил глубокий культурный шок. Шок выразился в том, что я мгновенно запомнил все его стихи и, разбуди меня среди ночи, мог цитировать их километрами и милями.
Однако прошли годы, и в памяти у меня от тех километров остались только отдельные строки и изредка строфы. Которые, чтобы вспомнить, нужно даже как следует поднапрячься. Конечно, можно сказать, что причиной тому моя память, но позволю себе заметить, что собственные стихи я помню отлично, а значит, память тут ни при чем. Значит, дело в стихах Мандельштама. Которые вовсе не того уровня, как это показалось вначале, и вот память удалила их, чтобы они не занимали места.
Нет, я вовсе не хочу сказать, что Мандельштам плохой поэт. Вполне ничего себе поэт. Но я считаю, на его поэзию накладывается его судьба. Может быть, не его бы трагическая судьба, стихи Мандельштама сейчас знали бы только специалисты. А так получается, что судьба подпирает стихи – и держит их, не давая им упасть в лету.
Лично я, например, пишу стихи посильнее мандельштамовских. И по темам значительнее, и по рифмам интереснее, не говоря уже о ритмике. Но такой славы, как у Мандельштама, до сих пор не имею. Объяснение этому вижу в одном: не столь трагическая судьба.
Правда, и к Мандельштаму слава пришла уже много спустя после его смерти. А я пока жив.
Но что же мне, специально устраивать себе трагическую судьбу?
А Мандельштаму все само собой далось, можно сказать – упало в руки. Не знаю другого поэта его поколения, которому бы так повезло. Даже Ахматовой так не подфартило: у нее всего лишь сына арестовали. Да еще он и жив остался.
Почему власть разлюбила поэзию? Когда любит, непременно кого-нибудь сажает.
Прочел в газетах о повышении пенсий пенсионерам, зарплаты бюджетникам, стипендий студентам, а также значительном общем повышении уровня жизни. Обрадовался за пенсионеров и за уровень. Особенно за уровень. Так он нуждался в повышении! А то пенсии повышают, зарплаты повышают, а уровень не растет.
Не иначе, резко повысились доходы у наших олигархов. Причем с внушительным опережением инфляции. Поделенные на общее население страны, они, наконец, и дали повышение уровня. Можем теперь отчитываться в международных организациях, прямо глядя им в глаза, и просить новые займы.
О наших предках
Старая истина: всякое настоящее зависит от своего прошлого.
Предками нынешних итальянцев были римляне.
Предками нынешних греков были эллины.
Нашими предками были славяне.
Римляне воевали. Эллины занимались искусством. Славяне ловили рыбу.
С той поры утекло много воды.
Итальянцы больше не воюют. Греки перестали заниматься искусством. Мы не ловим рыбу.
Итальянцы работают, у них растет общеваловой национальный продукт, и они живут все лучше и лучше. Греки тоже работают, и у них, пусть не так, как у итальянцев, но валовой национальный продукт также растет, жизнь их все улучшается.
Работаем и мы. Наше правительство уверяет, что валовой национальный продукт неуклонно растет и у нас. Но жизнь наша нисколько не улучшается. Наоборот.
Нужно же было нашим предкам ловить рыбу! Воевали бы или занимались искусством. Глядишь, жили бы теперь если не как в Италии, то хотя бы как в Греции.