Всего за 724.9 руб. Купить полную версию
В ресторане я изложил Скотту Лилиенфельду свою теорию: на самом деле правы могут быть и он, и Ньюмен. Психопатия может представлять собой некий спектр. Но на полюсе выраженной психопатии должно происходить некое качественное изменение. Похоже, там происходит переключение тумблера из одного положения в другое.
Лилиенфельд так отреагировал на это: "Я уверен, что есть способ примирить эти противоречия. И не вызывает сомнений, что в случае многих расстройств те, кто находятся на полюсе, работают иначе, чем остальные люди. Но это зависит и от вашей точки отсчета: рассматриваете ли вы психопатию как главным образом личностную предрасположенность или как нарушение обработки информации. От того, хотите ли вы иметь дело с когнитивным дефицитом или вариациями темперамента. Вы можете увидеть это в используемом языке и терминологии: расстройство, дефицит, предрасположенность, вариация… Интересно знать, что об этом сказал бы Джо. Вы говорили ему об этом?"
Я не говорил. Но сказал вскоре после нашего разговора с Лилиенфельдом.
Я спросил Ньюмена: "Возможно ли, что, двигаясь внутри спектра психопатии при условии, что он существует, можно заметить постепенные изменения? Что, например, мозговые механизмы внимания или системы вознаграждения становятся все более сфокусированными и ориентированными на немедленное вознаграждение, по мере того как индивид становится все более психопатичным? Или то, что, хотя результаты тестов РРІ и PCL-R демонстрируют линейный характер изменений, характер их проявлений при низком уровне мозговой активности, особенно при высоких показателях результатов тестов, будет различаться? Может ли он оказаться экспоненциальным?"
Глаза Ньюмена сузились. Коварный старый гангстер был не в том настроении, чтобы играть в игры.
"Да, это возможно, - ответил он. - Но пограничный клинический показатель равен 30. И в лабораторных условиях, случайно или нет, эта точка совпадает с той, при которой большая часть эмпирической чуши попадает на нижний уровень когнитивного спектра".
Он улыбнулся и глотнул кофе.
"В любом случае, - продолжал он, - неважно, какой подход вы выберете. Клинический психопат виден достаточно явно. При любом раскладе они отличаются от остальных людей. Я прав?"
3. CARPE NOCTEM
Я кормила грудью
И знаю: сладко обнимать младенца,
Когда к тебе он тянется с улыбкой.
Но я бы, из его беззубых десен
Сосец мой вырвав, голову ему
Сама разбила, поклянись я так,
Как ты.
Леди Макбет (когда она услышала, как ее муж планирует прекратить подготовку к убийству короля Дункана)
Дьявол и глубокое синее море
13 марта 1841 года корабль "Уильям Браун" отправился в плавание из Ливерпуля в Филадельфию. Через пять недель путешествия, ночью 19 апреля, судно налетело на айсберг в 250 милях от берега Ньюфаундленда и быстро начало тонуть. Более тридцати пассажиров и членов команды, в пижамах и ночных рубашках, посадили в баркас, рассчитанный только на семь человек. Начинался шторм и ледяной атлантический ливень. Вскоре первый помощник капитана Фрэнсис Родс понял, что баркас надо облегчить, иначе не спасется никто. Та же мысль пришла в голову и капитану, Джорджу Л. Харрису, который оказался в маленькой шлюпке с горсткой спасшихся людей. Но он молился о том, чтобы нашелся другой, более приятный способ спастись.
"Я знаю, что вы должны делать, - признался он Родсу. - Давайте не будем говорить об этом сейчас. Оставим это на крайний случай". На следующее утро он поплыл в сторону Новой Шотландии, оставив несчастный переполненный баркас на волю судьбы.
20 апреля, ближе к ночи, погода опять ухудшилась, а волнение стало усиливаться. Баркас дал течь и, несмотря на то что люди отчаянно вычерпывали воду, стал оседать в море. Ситуация была безнадежной. Поэтому в десять часов вечера 20 апреля было принято важное решение: частью находящихся в баркасе людей придется пожертвовать. Подобный поступок, по мнению Родса, не был несправедливым по отношению к будущим жертвам - не прими он такое решение, все находящиеся в баркасе все равно погибли бы. Но не предприми он ничего, он ответил бы за смерти тех, кого мог бы спасти.
Неудивительно, что не все сидевшие в баркасе согласились с решением Родса. Несогласные утверждали, что если ничего не предпринимать и все утонут, то никто не повинен в смерти людей. Они утверждали, что если первый помощник решит спасти одних людей за счет других, он сделает это, отняв жизнь у жертв, и до конца своих дней будет считаться убийцей. А это будет гораздо большим злом.
Не поддавшись этим увещеваниям, Родс схватился за оружие. Поскольку единственный шанс выжить зависел от того, останется ли судно на плаву (не говоря уже о том, что предстоящее путешествие на веслах было сравнимо с любым из подвигов Геракла), Родс отверг все эти возражения. Чем-то (или кем-то) приходилось жертвовать.
"Боже, помоги мне! Парни, приступайте к работе!" - крикнул Родс палубным матросам, пока он сам и один из членов команды, Александер Холмс, занялись наводящим ужас делом, швыряя людей в кипящий, чернильно-черный котел северной Атлантики.
Сначала остальные члены команды сидели неподвижно, но их подхлестнул второй крик Родса: "Парни, вы должны делать свое дело! Иначе мы все погибнем!" Начался отсчет смертей. Пожертвовали всеми четырнадцатью пассажирами-мужчинами, в том числе и теми двумя, которые пытались спрятаться на баркасе. В живых остались всего двое женатых мужчин и мальчик, а также все женщины, за исключением двух сестер мужчины, которого вытолкнули за борт: сестры добровольно последовали за ним.
Впереди замаячило спасение. Всех выживших доставили на траулере в Гавр. Когда, наконец, спасшиеся пассажиры прибыли в Филадельфию, они возбудили судебное дело у окружного прокурора. Тринадцатого апреля 1842 года, почти через год после того, как моряку Александеру Холмсу удалось обмануть ледяные воды Атлантического океана, он предстал перед судом по обвинению в убийстве. Он был единственным членом команды, которого удалось разыскать в Филадельфии. И единственным, которого обвинили за его действия.
Вопрос: если бы вы входили в жюри присяжных, каков был бы ваш вердикт?
Прежде чем отвечать на мой вопрос, позвольте объяснить, почему я задал его. Пару лет назад я предложил эту дилемму группе студентов-мужчин, у одной половины из которых были высокие показали РРІ, а у другой - низкие. Каждому из студентов дали три минуты на обдумывание проблемы, после чего они должны были анонимно, в запечатанном конверте, вынести свой вердикт. Мне было интересно, повлияет ли разница показателях РРІ на принимаемые решения.
Очень скоро я выяснил это.
Из двадцати добровольцев с низкими показателями РРІ только один смог вынести вердикт, не выходя за рамки отведенного времени. Остальные продолжали думать и решать. Но что касается двадцати добровольцев с другого полюса шкалы РРІ, то это была совсем другая история. Все без исключения быстро приняли решение. И результат был одним и тем же. Холмса признали невиновным.
Думать не так, как другие
Если вы пытаетесь взвалить на себя груз этого решения, руководствуясь этикой, не паникуйте. Хорошая новость: вы явно не являетесь психопатом. На самом деле 23 апреля 1842 года, через десять дней после начала судебного процесса, жюри присяжных понадобилось шестнадцать часов (практически столько же, сколько Холмс провел в воде), чтобы вынести вердикт. Он был признан виновным в непредумышленном, а не умышленном убийстве. Но при таком психологическом бремени понятия правильного и неправильного теряют очертания и становятся морально неотличимыми друг от друга. Судья приговорил Холмса к символическому заключению сроком на полгода. И штрафу в двадцать долларов.
В теперь давайте рассмотрим случай, о котором писала Daily Telegraph в 2007 году.
Как заявил сегодня старший офицер полиции, двое полицейских ничего не сделали для того, чтобы попытаться спасти тонувшего десятилетнего мальчика, потому что их не обучали тому, что следует делать в таких случаях. Эти офицеры стояли на берегу пруда, когда Джордан Лайон начал тонуть, пытаясь спасти свою восьмилетнюю сводную сестру. Двое рыбаков, которым было за шестьдесят, прыгнули в воду и смогли спасти девочку, но офицеры, прибывшие на место происшествия вслед за рыбаками, решили подождать, пока приедут специально обученные полицейские. В ходе расследования по поводу смерти мальчика убитые горем родители пытаются получить ответ на вопрос: почему для спасения жизни их сына не было предпринято никаких усилий со стороны представителей полиции? Отчим мальчика сказал: "Для того чтобы прыгнуть в воду за тонущим ребенком, не нужно никакого специального обучения".