Кроме того, с ними в союзе племя апачей — "Антилопы, так что всего у Черной Птицы наберется более тысячи воинов. Но Пламенное Сердце не присоединится к нему, он теперь союзник Белой Головы, и его воины будут защищать белых.
— Благодарю тебя, вождь! Вот уже восемь дней, как я получил от Черной Птицы окровавленные стрелы. Но, к сожалению, не знаю, когда должен ждать нападения.
— Я также этого не знаю. Во всяком случае, вряд ли оно произойдет в эту ночь, так как сегодня назначен совет. Но завтра его уже можно ожидать. Пусть отец мой хорошенько приготовится к защите, так как Черная Птица поклялся именем самого Ваконды, что разрушит обиталище Белой Головы.
— Я надеюсь, Господь поможет нам, и приготовлюсь к защите. Сын мой сообщил мне драгоценные сведения, и я благодарю его за это.
— Разве отец мой не рассчитывает ни на чью помощь?
— Увы, сын мой! — проговорил плантатор, грустно опустив голову. — Откуда ожидать ее? Я здесь отрезан от всего мира…
— Отец мой ошибается! — горячо возразил индеец.
— Ошибаюсь? Нет, сын мой! Разве ты не знаешь, что я здесь совершенно одинок. Вокруг нет ни одного человека моей расы!
— И все-таки мой отец ошибается! — еще энергичнее воскликнул индеец. — Разве ты забыл, что Пламенное Сердце с этого дня твой сын? Если он отказывается от гостеприимства
Белой Головы, то только потому, что хочет поспешить к своим воинам, чтобы с быстротой ястреба вместе с ними вернуться на помощь Белой Голове.
— Боже мой! — в волнении воскликнул дон Мельхиор. — Как мне теперь тебя благодарить!
— Меня не за что благодарить, — просто возразил индеец. — Я исполняю только свой долг: если бы не помог тебе против угрожающей опасности, то совершил бы нечестный поступок. Кроме того, — добавил он с ласковой улыбкой, — я не хочу зла моей сестре Белой Лани. Пусть же мой отец приготовится к нападению Антилоп. Они могут явиться каждую минуту.
При последних словах индейца дверь тихо отворилась и на пороге появилась поддерживаемая матерью Флора. Прелестная девочка была еще очень бледна и слаба, но улыбалась и, обращаясь к вождю, проговорила своим мелодичным голоском:
— Я слышала, брат, ваши слова и хотела еще раз до вашего отъезда вас поблагодарить. Вы так добры, вождь, что я люблю вас так же, как моего родного брата Карденио.
— Карденио! — воскликнул дон Бартас с беспокойством. — Где же он? Я совсем забыл о нем!
— Папочка, бедный Карденио ускакал в Кастровилл за аббатом Мишелем, когда увидел, что я в опасности. Он, бедненький, совсем обезумел от горя и, не обращая ни на что внимания, поскакал в самый ураган.
— Боже мой! Боже мой! Один в саванне в такую ужасную бурю! Неужели Господь не сжалится надо мной и я должен потерять одного из моих детей?! — воскликнул дон Мельхиор, с отчаянием обхватив руками голову.
При этом полном горя возгласе апач вскочил со своего места.
— Пусть отец мой скажет только слово, — проговорил он, — и Пламенное Сердце со всеми своими воинами отправится на поиски Карденио.
— Нет, нет, вождь, — вмешалась девочка, с благодарностью глядя на индейца. — Это было бы бесполезно. Папа отправит за братом дона Рамона с людьми. Они возьмут факелы и, наверное, скоро отыщут его. Вы же должны поберечь себя, ведь скоро вам предстоит куда более трудное дело — защищать нас от нападения.
— Спасибо, моя дорогая крошка, — сказал, поспешно вставая, дон Мельхиор. — Я сейчас же отправлю дона Рамона на поиски.
— И я, отец мой, ухожу, — сказал индеец, тоже вставая. — Мне пора ехать.
— Вы ведь скоро вернетесь, брат? — ласково спросила девочка.
— Завтра в это же время я снова буду здесь, сестра. Да хранит вас Ваконда до моего возвращения. Прощайте! Пламенное Сердце любит и не забудет вас.
С этими словами индеец низко поклонился, взял свое оружие и вышел из комнаты.