Пока Земля ещё вертится,
Пока ещё ярок свет,
Господи, дай же каждому,
Чего у него нет:
Умному дай голову,
Трусливому дай коня,
Дай счастливому денег…
И не забудь про меня.Пока Земля ещё вертится -
Господи, твоя власть! -
Дай рвущемуся к власти
Навластвоваться всласть.
Дай передышку щедрому
Хоть до исхода дня…
Каину дай раскаянье…
И не забудь про меня.Я знаю, ты всё умеешь,
Я верую в мудрость твою,
Как верит солдат убитый,
Что он проживает в раю,
Как верит каждое ухо
Тихим речам твоим,
Как веруем мы сами,
Не ведая, что творим!Господи, мой боже,
Зеленоглазый мой!
Пока Земля ещё вертится
И это ей странно самой,
Пока ещё ей хватает
Времени и огня,
Дай же ты всем понемногу…
И не забудь про меня!..Булат Окуджава.
* * *
Странно, но я проснулся минут за пять до того, как мне надо было заступать на дежурство. Но костёр горел еле-еле, возле него базарили, посмеиваясь, Колька и Арнис - Колька читал литовцу разную похабень, которую при девчонках в нашей компании толкать было не принято - до меня донеслось: "У Адама шишка - во, а е…ть-то некого…" Я усмехнулся и удобней устроился под одеялом. Я выспался. Хотелось отлить, но, раз уж сейчас вставать, то полежу. Арнис захихикал, потом спросил: "Сколькоо врэммени?" - и отправился будить нас с Сергеем и Олегом Фирсовым. Я решил не доставлять ему удовольствия отвесить мне пинка по рёбрам и сел за секунду до того, как он занёс ногу.
- Доброе утро, - кивнул я, хотя было два ночи. - Вы ещё посторожите, а я пойду по делам.
Всё по той же укоренившейся уже туристской привычке мы отрыли яму для туалета - за кустами ниже по склону, где можно было чувствовать себя в относительном уединении. Кто-то уже разместил на развилке дуба "указатель" - палку, концы которой с вырезанными буквами указывали на две стороны ровика:
М Ж
Посмеиваясь, я начал делать свои дела - и…
А это что?! Мне в какую-то секунду показалось, что уже рассветает - в принципе, в начале июля это можно различить уже в два ночи. Но во-первых - для рассвета это зарево было слишком уж ярким и локальным.
Во-вторых - как ни крути, а рассветов на юго-востоке не бывает.
Я так обалдел, что продолжал стоять, когда, зевая, подошёл Фирсов и пристроился рядом. Я, если честно, терпеть не могу делать свои дела при ком-то ещё, даже при мальчишках.
- Ты чего, окаменел? - он толкнул меня плечом и снова зевнул.
- Смотри, - я щелкнул резинкой штанов. Олег ещё не вполне проснулся, поэтому тупо уставился мне между ног, и я дал ему подзатыльник: - Да вон туда!
Надо сказать, в проснувшемся виде Фирс кое-какие вещи соображал быстрее моего.
- Пожар, - сообщил он.
- Лес горит? - мы поменялись ролями, теперь я плохо понимал, что к чему.
- Да какой лес… - озабоченно сказал Олег. - Настоящий пожар. Дом горит… или ещё что-то… но построенное что-то…
- Часовые, блин! - рявкнул Колька. - Ну мы же спать хотим!
Мы сменили ребят, так ничего им и не сказав. Больше того, я и Сергею ничего не сказал - уж не знаю, почему. Мы посидели минут пять. Фирс употребил это время на то, чтобы отхватить от остатков косули кусок остывшего мяса. Сергей долго и уныло-сонно о чём-то думал, потом встрепенулся и сообщил:
- Пойду умоюсь.
Он исчез куда-то по направлению к роднику. Через минуту поднялся и я:
- Пройдусь вокруг холма… А ты кончай жрать, завтракать будет нечем.
Естественно, что первым делом я устремился смотреть на зарево. Оно имело место по-прежнему, хотя вроде бы приугасло как-то.
- Между прочим. - Сергей подошёл почти бесшумно, - наш костёр видно издалека.
- Не так далеко, как это, - я вытянул руку. - Видел?
- В кино так горят дома, - тихо сказал Сергей. - Давно?
- Я встал - уже горело. А ребят я не спрашивал.
- Как думаешь, далеко? - быстро спросил Сергей.
- Кто его знает… Ночью огни кажутся ближе… Нет, не знаю, - решительно помотал я головой. - Но завтра мы идём почти туда.
- Ну, завтра и увидим, - хлопнул меня по спине Сергей. - Пошли к костру?
- Я пройдусь вокруг холма, - решил я всё-таки исполнить своё первоначальное намерение.
- Давай…
…От страха перед ночной темнотой леса меня излечила раз и навсегда моя первая и последняя одинокая ночёвка в лесу на берегу Прорвы. Конечно, тут не Прорва, и тут есть не воображаемые страхи - хватает и без негров; вон кто-то утробно взревел где-то за луговиной. Интересно, Фирс знает, кто там ревёт?
Гулко отозвалась земля. Послышалось многоголосое ржание, я ощутил ногами вибрацию, а через минуту различил на луговине текущую реку конского табуна. Это было красиво, мне всегда нравились кони; больше их - только волки и собаки. Я даже мечтал научиться ездить верхом, но у нас в Кирсанове это было просто негде.
Кони резко ушли куда-то влево, в урочище. Я продолжал стоять на месте, всматривался и вслушивался. Нет, ничего. Нигде - ни единого признака человека… кроме пожара. Неужели негры потеряли наш след? Хорошо бы…
Я вздохнул и зашагал вверх - к костру.
* * *
Жарко было с утра, и жара была нехорошая, душная - явно собирался дождь, хотя на небе не возникло ни облачка. Но летние ливни в наших местах (а это, как ни крути, наши места!) налетают молниеносно.
- Вода - проблема, - печально сказал Андрюшка. - В котелках не поносишь, а фляжка только у Кольки есть.
- В принципе, - я затянул ремень, - можно сделать кожаные фляжки, как в Англии.
Уайнскины они называются. Только, - признался я, - я вообще-то не знаю, как их делали.
- Иди ты, - уныло предложил Андрюшка, и я пошёл - снова в головной дозор, только теперь с Серёжкой.
Санек со Сморчом отстали - им приспичило выяснит насчёт негров, и они обещали соблюдать максимальную осторожность, а потом догнать. Дело вообще-то нужное, хотя и опасное - но я про них думать забыл. То ли погода так подействовала, то ли ещё что, но я находился в невероятно напряжённом состоянии. Сергей, похоже - тоже. Я заметил, как он то и дело касается рукояти своего палаша. Смешно это не выглядело - я-то свой и вообще нёс в руке.
Мы шли в полнейшем молчании и наконец устали от этого. Ясно было, что сейчас кто-нибудь не выдержит и заговорит на отвлечённые темы, чтобы развеять напряжение.
Но посторонний разговор так и не успел начаться. Сергей, шедший впереди, вдруг как будто споткнулся, уставился себе под ноги, а потом резким взмахом руки подозвал меня. Я оказался рядом в два прыжка.
Сергей молча указал в папоротник подлеска. Я посмотрел туда - и ощутил стремительный спазм желудка.
Смяв телом - как упал на бегу, с размаху - целую полосу сочных листьев, около наших ног лежал парень постарше нас. Вернее, это я сообразил, когда разглядел его повёрнутое вбок белое лицо. А в тот момент я увидел две вещи: запутавшуюся в светло-русых волосах свежую дубовую веточку и две торчащих в спине рукояти - пустые, из двух параллельных прутьев, завершённых кольцом.
Точно под левой лопаткой. Брошенные с такой силой, что маленькие овальные гарды вдавились в кожаную куртку.
В правой руке у парня был длинный широкий кинжал, запятнанный кровью. А левая - левая сжимала отрубленную человеческую кисть, такую же гипсово-белую, как и лицо убитого…
…Второй труп мы нашли почти тут же - за двумя дубами. Это была девчонка - наших лет. Без руки и голая, только то, что она голая, не вызывало никаких мыслей.
На лице, запрокинутом вверх, искажённом мукой и залитом кровью, выделялись ярко-алые ямы на месте вырванных глаз. Уши девчонки и оттянутые под мышки груди были прибиты к дубу всё теми же длинными метательными ножами. Между широко раскинутых ног торчал вбитый толстый сук - прорвав тело, он вылез бурым от крови концом выше пупка из посиневшего живота.
Опомнился я за кустами, где меня стошнило - в несколько приёмов, пока я не начал давиться жгучей кислятиной лезущей из опустевшего желудка желчи. Судя по звукам, Сергей блевал вместе со мной, только чуть в стороне…
…К этим трупам мы не вернулись, но выиграли немного. Разве что сумели удержать девчонок - и то хорошо. А так - уже через полкилометра (когда стал отчётливым запах дыма, да и очевидно тянуло его с другого берега ручья, к которому мы вышли) прямо в воде мы нашли груду изрубленных тел, у которых даже пол опознать не представлялось возможным - ручей вымывал кровь и тёк дальше розовым… Поодаль на берегу горкой лежали отрубленные головы. Кто-то - до сих пор не знаю, кто - нашёл в себе силы их посчитать и сказал: семь голов, пять мальчишек и две девчонки в возрасте 12–16 лет.
Оба берега ручья были чёрными от крови. Мы буквально насильно заставили девчонок идти стороной, а сами двинулись напрямик. У меня по-прежнему жутко выкручивало желудок и шумело в ушах, то морозило, то швыряло в горячечный жар, а перед глазами со свистом летели - обрывками киноплёнки - кусочки увиденного только что…
…Тут, на высоком берегу ручья, было поселение - пять полуземлянок с крышами из хвороста и дранки, окружённых невысоким частоколом. Всё это было развалено, обгорело или даже ещё чадило. Тут тоже всё напрочь оказалось забрызгано кровью. Странно - меня больше не рвало.
Наверное, просто было нечем…