Всего за 229 руб. Купить полную версию
Лучшее время для того, чтобы покинуть состояние созерцания, наступает тогда, когда налицо все три признака, о которых нам известно из "Темной ночи чувств": когда душа уже не находит наслаждения и насыщения в размышляющем созерцании; когда она менее всего склонна заниматься другими вещами и когда ей было бы приятнее всего оставаться с Богом в полном покое, в любящем познании Бога. Это любящее познание, как правило, – плод долгого предшествующего созерцания, приобретенный напряженными размышлениями в виде отдельных разрозненных знаний и благодаря длительным упражнениям ставший постоянным состоянием души. Но иногда в некоторых душах Господь вызывает это состояние без многих предварительных упражнений и "в один момент приводит души в состояние созерцания и любви". Это всеобщее любящее познание не допускает более никаких различий и не вдается в подробности. "Если душа в подобном состоянии погружается в молитву, она похожа на того, кто, находясь близ воды, пьет с наслаждением, без труда, без необходимости добывать воду из колодца тяжких раздумий, форм и образов. Так и душа, представ перед Богом, как только приступает к молитве, тотчас входит в темное, любовное, мирное и покойное познание, в коем вкушает мудрость, любовь и блаженство". Все беспокойство и боль происходят от неспособности понять это состояние и от возвращения к ставшим бесплодными размышлениям.
В созерцании задействованы все духовные способности: память, разум и воля. В наблюдении и размышлении св. Хуан видит, напротив, действие чувственных способностей. Чем чище, проще и совершенней, духовней и глубже общее познание – а таким оно становится, изливаясь в чистую душу, свободную от иных впечатлений и единичных познавательных актов – тем это общее познание свободней и тоньше, и тем меньше оно подвластно восприятию. Душа будто находится в глубоком забвении и в то же время живет в безвременье. Молитва кажется ей очень краткой, даже если длится часами. И такая молитва "проникает небеса, ибо душа объединяется с познанием небесным". Это познание производит на душу действие, подобное вознесению ее к небесному познанию, но приносит также отчуждение и отрешение от всех вещей, образов и форм. Часто вовлеченной оказывается и воля, погруженная в любовную негу, но не ведающая, что является предметом любви. Деятельность души в этот момент состоит из чистого принятия того, что "сообщается ей Богом в просветлениях, откровениях и вдохновениях". На нее изливается ясный и чистый свет. Ничто не может сравниться с ним, и любое обращение к отдельным предметам или размышлениям "помешало бы чистому и простому общему свету духа, помещая словно бы тучи меж ним и взором… Этого света душа не лишается никогда, но тварные образы и завесы, коими она заслонена и отягощена, мешают свету влиться в душу. Если удалить все эти препятствия, душа остается в наготе и нищете духа и тотчас, уже простая и чистая, преображается в простоту и чистую мудрость, что это и есть Сын Божий". На нее изливаются "Божественный покой и мир с восхитительным и возвышенным познанием Бога, облеченным Божественной любовью". В этом возвышенном состоянии любовного единения Господь более не сообщает Себя душе "посредством каких-либо видений воображения, или подобия, или образа… но… устами к устам… то есть в чистой и обнаженной Божественной сущности. Она есть уста Божьей любви и соединяется с сущностью чистой и обнаженной души через волю, которая есть уста души, любящей Бога". Но прежде душе предстоит пройти длинный путь. Господь ведет ее со ступени на ступень к этой высокой вершине. Он сначала приспосабливается к ее природе, сообщает ей "духовные вещи внешним, ощутимым образом", наставляет ее, используя "формы, образы и пути чувственные… иногда естественные, иногда сверхъестественные, и далее, используя разум, постепенно поднимает ее до высшего Духа Божьего". В этот Божий план обучения души входят также и воображаемые видения. Но при этом необходимо помнить, "в чем состоят намерение и воля Бога, а именно – в молитвенном духе преклонения. Видения посылаются именно с этой целью. От того, чего Он не посылал бы, если бы было возможно познать то духовно, без помощи… чувств", следует отказаться.
В Ветхом Завете было разрешено в соответствии с государственным порядком требовать видений и откровений и следовать их указаниям, потому что таким образом Господь открывал тайны веры и сообщал Свою волю. То, что "Он лишь частями говорил пророкам", Он "сказал нам уже целиком, дав нам все, то есть Своего Сына". Раньше Господь говорил, пророчествуя о Христе. Теперь же Он дал нам в Нем все и сказал: "Его слушайте!" (Мф 17, 5). Требовать после этого еще каких-либо откровений значит обнаруживать недостаток веры. В Нем "сокрыты все сокровища премудрости и ведения" (Кол 2, 3). "Нам надлежит во всем руководствоваться Законом Христа-Человека и Церкви Его и служителей людских и видимых и этим путем исцелять наше невежество и духовную немощь… Не следует верить приходящему сверхъестественным путем, но только учению Христа-Человека и Его служителей человеческих… Остальное же есть ничто, и его можно принимать с верой лишь тогда, когда оно соответствует учению Христа". И в Ветхом Завете не всякому было позволено вопрошать Бога, и не всем Он давал ответ, а лишь священникам и пророкам. "Богу угодно общаться с людьми через них самих, и чтобы человек управлялся и руководствовался естественным рассудком. В общем, Бог хотел, чтобы люди не доверяли полностью сообщаемому им сверхъестественно… доколе не пройдут через человеческий суд. И потому, что-либо влагая в душу или открывая нечто душе", Он вместе с тем вкладывал в нее "желание поведать об этом, кому подобает". "Ибо всюду, где несколько человек соберутся говорить об истине, Он присоединяется к ним, освещая и утверждая их в истине…".
К тому, что воспринимает разум с помощью внешних или внутренних чувств, добавляются чисто духовные сообщения. Они входят в разум без посредничества внешних или внутренних чувств и без его собственного участия, "ясно и отчетливо, сверхъестественным путем, в чистом приятии. Это означает, что душа не совершает ничего – по крайней мере, самостоятельно – и пребывает в бездействии". Св. Хуан различает духовные видения, откровения, речения и ощущения, но объединяет их все под названием умные видения, поскольку в основе их всех лежит духовное зрение. В более узком смысле слова "видение" означает то, что можно увидеть в духе подобием телесного зрения. Соответственно, откровением называется то, что подобно неслышимому гласу, но воспринимается разумом. Воспринимаемое духовным слухом называется речением, а воспринимаемое прочими чувствами – духовным ощущением. При этом форма, образ или облик не играют никакой роли. Все это сообщается душе сверхъестественным действием и сверхъестественными способами. Хотя эти видения, откровения и ощущения намного выше и пользы от них больше, чем от тех, которые воспринимаются с помощью телесных чувств и воображения, все же не следует к ним слишком привязываться. К тому же из-за них "разум теряет свою остроту, что… мешает идти путем одиночества и обнажения…". Видения могут являть нашему взору как телесные, так и бестелесные сущности. В определенном сверхъестественном свете душа может видеть все телесные вещи, которые есть на небе и на земле. Бестелесные вещи (Бога, ангелов, души) можно увидеть лишь в свете славы, то есть не в этой жизни. "Если Бог захочет явить их душе субстанциально… она тотчас выйдет из плоти и разрешит узы смертной жизни". Эти видения могут быть восприняты кем-либо лишь в том исключительном случае, если "Бог Своей милостью сохраняет естественную жизнь человека, полностью отрешая от нее дух, и Его милостью душа перемещается, покидая тело; так, например, апостол Павел при взгляде на третье небо был отрешен от естественной жизни" (ср. 2 Кор 12, 2). Но такие видения случаются крайне редко и только у таких людей, как Моисей, Илия или апостол Павел, которые "являются источником духа Церкви и Закона Божьего". Согласно обычному ходу вещей, "разум не может обнаженно и ясно зреть сии духовные видения, но они могут ощущаться субстанцией души, в любовном познании связанные с нежными прикосновениями и единением с Богом". Это "темное любовное познание, то есть вера, служит в этой жизни средством Божественного единения, подобно тому как свет славы служит в другой жизни средством ясно видеть Бога".
Это высказывание предвосхищает то, о чем будет говориться позднее. Пока достаточно ясного понимания того, что такое духовное видение телесных вещей. Их можно увидеть внутренним зрением с помощью разума в сверхъестественном свете, подобно тому как глаза видят вещи в естественном свете. Но духовное зрение намного яснее и четче, чем телесное. Оно подобно сверканию молнии, которая на мгновение озаряет собой все предметы в темной ночи. Под воздействием духовного света увиденное запечатлевается в душе так глубоко, что всякий раз, вспоминая об этом при помощи Божьей благодати, душа видит все это в себе, как видела раньше. Духовное зрение дарует душе покой и ясность, небесную радость, чистую любовь, смирение и желание возвысить дух к Богу. Этими воздействиями духовные видения отличаются от обезьяньих подделок сатаны. И все же надлежит отказываться и от них. Если душа желает хранить их в себе, как сокровища, эти впечатления и образы заполняют ее и становятся препятствием на пути к Богу, ведущем через отказ от всех сотворенных вещей. Конечно, воспоминанием о подобных видениях можно достичь некоторой степени Божественной любви. Но намного большей степени ее можно достичь чистой верой. Если она укоренится в душе через обнажение, тьму и нищету духа, в нее изольются надежда и любовь – не та любовь, которая выражается в нежности, а та, которая раскрывается в душе, даруя ей силу, великое мужество и небывалую смелость. К Богу непостижимому, господствующему надо всем, "следует идти через отрицание всего".