Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Столетиями в западной Европе детей живыми замуровывали в фундамент мостов, домов, крепостных стен. Считалось, что это – гарантия крепости и долговечности сооружения. Последний факт такого использования детей был зафиксирован в Германии в 1843 году, при строительстве очередного моста. Впрочем, в 2008 году на острове Джерси (Великобритания), в бывшем детском приюте, были обнаружены останки детей, заживо замурованных в стены.
О бездушном отношении к детям в Англии и Франции в XVIII–XIX веках повествуют такие бестселлеры как роман Виктора Гюго "Человек, который смеётся" и Чарльза Диккенса "Приключения Оливера Твиста". Однако настоящая жизнь была еще более жестокой, чем жизнеописание героев в романах. В середине XIX века в Великобритании родители получили право страховать жизнь своих детей в похоронных бюро. Сразу после этой новации по стране прокатилась волна убийств в бедных семьях. От младенцев до подростков. Ежегодная убыль детей выросла на 12 тысяч в год. Когда власть опомнилась и начались разбирательства, то оказалась, что причина детоубийств – страховая премия. Она на 3–4 фунта превышала страховой взнос. И ради получения прибыли родители стали убивать детей…
Американский романист и социолог Луи Адамик, как очевидец, описывает нравы в восточноевропейской деревне на рубеже XIX–XX веков. Там были "няньки для убийства"! К ним отправляли детей, чтобы не марать родительских рук. В позднее Средневековье и вплоть до XIX века в Германии и Италии насильственно кастрировали мальчиков с целью продажи в церковные хоры. Далеко не все проходили профотбор. Судьба отбракованных никого не беспокоила. В числе адвокатов для просвещенной Европы в вопросе детоубийства был даже Эммануил Кант. Своих детей у философа не было. Зато были взгляды в отношении чужих. Так он полагал, что два вида убийства не должны караться законом – на дуэли, поскольку задета воинская честь, и детоубийство, поскольку "внебрачный, появившийся на свет ребенок родится вне закона, а потому и вне защиты последнего. Он, словно запрещённый товар, прокрался в общество, так что последнее может игнорировать и его существование (так как он по справедливости и не должен был бы существовать), а, следовательно, может игнорировать и его уничтожение". Вот такая логика западного образца.
Складывавшаяся тысячелетиями на Руси парадигма помощи и поддержки нуждающихся представляет собой сложную совокупность исторических общественных форм защиты древних духовных учений и верований, традиций, древних обычаев и законов, индивидуальных действий и поступков. Исторические традиции и нравственные ценности русского народа, игравшие важную роль в его жизни и развитии на протяжении многих тысячелетий, не утратили своего значения и доселе. А может быть, сегодня они как никогда ранее нуждаются в распространении и защите.
Речь идет не только о традициях заботы и сострадания к немощным и обездоленным, но о порядке правильного взаимодействия людей в русском обществе, заложенных еще в Славянский и Древнерусский период нашей истории. Когда очевидна истина, что за счет благополучия соседа или соседнего государства построить собственного благополучия нельзя. Эта память в нашем народе всё еще сохраняется, несмотря на всё усиливающееся распространение т. н. "западных ценностей", когда во всем мире становятся нормой безответственное отношение к работе, клевета, разврат, насилие, убийства, разжигание горячих точек на планете, распространение лжи, массового хищения общественных средств. Глобальное распространение таких явлений в мире ведет к укоренению лояльного отношения к нарушениям цивилизационных законов и к криминализации общественного сознания, когда для большинства становится целью достижение личного материального благосостояния любой ценой.
Существует также расхожее мнение среди верующих, что, мол, нарушать заповеди можно, только нужно потом "отмолить грехи", путем совершения неких ритуальных религиозных действий. Такой циничный подход к человеческому бытию является еще более опасным, поскольку ведет к распространению расчетливого и коварного поведения в отношениях между людьми. Когда большинством будет забыто, что единственной целью жизни человека является исправление в себе злого начала, тогда баланс между созданным Творцом "добром" и "злом" будет окончательно нарушен в пользу второго, и современная цивилизация исчезнет.
Очень жаль, что из московской топонимики исчезла память о древних Божедомских улицах, напоминавших о нравственных ценностях наших предков-славян. Они были переименованы в честь относительно новых персоналий (императрицы Екатерины II, цирковой династии Дуровых, писателя Достоевского), которые внесли, конечно, свой вклад в историю и культуру, но не такой большой, чтобы закрыть собой память о наших прапредках. Две улицы, которые вели к Убогому дому назывались Божедомками. В 1927 году улица Старая Божедомка была переименована в улицу Дурова. В 1954 году Новая Божедомка стала называться улицей Достоевского. Также переименован Божедомский переулок в улицу Делегатскую.
Такое отношение к русским древним духовно-нравственным и историческим ценностям сложилось, к сожалению, еще со времен Российской Империи. Родство наших императоров с западными королевскими династиями не позволяло им поступать наперекор желаниям родственников и пропагандировать древнюю историю и культуру Руси в полной мере, поскольку Европа в XVIII–XIX веках занималась созданием и распространением в мире историографии, в соответствие с которой Европа должна была утвердиться, как преемница "великой Римской империи" и родоначальница просвещения, науки и культуры на Евразийском континенте. А славянам была отведена роль варваров, у которых не было ни своей истории, ни законов, ни письменности. А тюркоязычные народы, издревле кочевавшие в степных районах Руси, составившие впоследствии со славянами единый русский этнос, были объявлены дикими кочевниками, которые постоянно воевали со славянами и брали их в полон, из-за чего в Европе славян стали назвать "рабами". Поэтому самоназвание "славянин" используется в европейских языках в значении "раб", как пример английское slave ("слейв"), французское esclavе ("эсклав"), испанское esclavo, португальское escravo ("эскраво"), итальянское schiavo ("скиаво") немецкое Sklave).
Нашлись в Российской Империи ангажированные и оплаченные историки, которые зная о местах нахождения древних святилищ славян и староверов, транслировали эту информацию европейским заинтересованным кругам. Поэтому вначале был упразднен древний Воздвиженский монастырь на Старых убогих домах, главным храмом которого была церковь Воздвижения Креста на Божедомке с приделом Иоанна Воина. А потом уже, большевистские историки, получившие важные должности с условием продолжения уничтожения памятников древних тюрков и славян Руси, инициировали ликвидацию и разрушение оставшейся монастырской церкви Иоанна Воина на Божедомке.
Рядом с бывшими Старыми убогими домами шумит Екатерининский парк Мещанского района Москвы. Парк расположен между улицей Советской Армии, Олимпийским проспектом и Суворовской площадью. Он является памятником садово-паркового искусства. И действительно, там нет ничего, что могло бы напомнить посетителям о древнем духовном укладе предков, которые осуществляли на этом месте заветы древних священных писаний и выполняли нравственные законы в отношении ближних.
Привлекает внимание в парке часовня и памятник полководцу А. В. Суворову. Родился Суворов, коренной москвич, на Арбате, на углу с Серебряным переулком. Теперь почти забыто, что раньше этот переулок назывался Мануковым, по фамилии домовладельца, петербургского судьи Ф. Манукова. Когда его дочь вышла замуж за поручика Преображенского полка В. Суворова, он отдал свой арбатский дом ей в приданое, где и появился на свет величайший русский полководец.
Александр Васильевич был прихожанином церкви св. Феодора Студита у Никитских ворот, одной из старейших в Москве, находящейся близ храма Большое Вознесение. В 1775–1800 годах он жил неподалеку в своем родовом доме (№ 42) по Б. Никитской. На стене дома есть мемориальная доска с надписью: "Здесь жил Суворов", такая же скромная и гениальная, как и надгробная эпитафия на могиле полководца в Петербурге "Здесь лежит Суворов".