Всего за 265 руб. Купить полную версию
Гэррет: Они пожирают его, сэр.
Пэт: Прекрасно. Центр управления – командиру.
Гэррет: Командир на связи, сэр.
Пэт: Пора возвращаться для дозаправки. Приготовиться к возвращению на базу для дозаправки.
Гэррет: Возвращаемся на базу для заправки, сэр. Эскадрон, направляемся домой. Я всех угощаю, ребята.
Пэт: У нас все готово. Доложите о посадке.
Гэррет: Приготовьтесь к посадке… Выпустить шасси. (Короткие гудки). Шасси выпущено, сэр.
Пэт: Прекрасный бой, командир. Хорошая мысль пропустить по стаканчику. Теперь постарайтесь снова расслабиться. Обратите внимание на чувство благополучия во всем теле. Постепенно выходите из этого состояния и возвращайтесь к обычной жизни. Жду обещанной выпивки.
Гэррет: Я не имел в виду вас, компьютер.
Пэт: (Голосом компьютера). Знаете, мне иногда тоже хочется.
Гэррет: Знаю! Хорошо, бутылку смазочного масла для вас.
Пэт: (Голосом компьютера). Спасибо, сэр. Спасибо, сэр.
Я занимался визуализацией уже год и очень хорошо запомнил, как это случилось, потому что меня это потрясло. В тот вечер я делал мое обычное упражнение, но опухоли нигде не было. Я не мог ее найти. Тогда я попробовал снова, но снова не видел ее, и тогда я понял: ее нет!
Все произошло очень странно. Я пошел в спальню, помолился, стал заниматься визуализацией и вообще не смог отыскать опухоль. Все было просто черным, кроме маленького белого пятнышка. Я позвал папу, попросил его подняться ко мне и сказал, что не могу ее увидеть. Он не поверил, что она исчезла. Потом мы сказали маме. Но, может быть, я недостаточно хорошо сконцентрировался? И я снова повторил всю релаксацию и снова стал воображать свой мозг – и все равно опухоли не было.
Когда я отправился на очередную встречу с моим доктором по саморегуляции Пэт Норрис, я сказал ей, что не могу отыскать опухоль. Мы тут же провели вместе воображаемый обход моего мозга, но я и на этот раз не смог обнаружить никаких ее следов. И тогда мы устроили праздник и позвали на него все белые клетки. Мы украсили небо сотнями радуг и танцевали среди них, приговаривая: "Мы победили, мы победили"!
Потом вместе нарисовали картинку нашего праздника и раскрасили ее всеми цветами радуги.
В моей следующей визуализации, которую я провожу до сих пор, белые клетки действуют как радары. Они поворачиваются, все осматривают и переговариваются друг с другом: "Это сектор три; проверка третьего сектора". Они проникают всюду и всегда начеку. Может быть, я буду повторять ее до конца своей жизни, а может быть, она как-нибудь изменится – кто знает? Целый год постоянной борьбы был позади. Мне кажется, это был последний, самый долгий бой. Мы, вроде как, застали противника врасплох – ударили внезапно со всей силы, всеми белыми клетками, и наш маневр удался. Мы одержали победу, победу добра над злом. Это был один массированный удар в борьбе с… как бы это сказать? – с темными силами. Решающее сражение, и, как вы знаете, я его выиграл.
Пять месяцев спустя я упал с лестницы. Сначала показалось, что все нормально, и я пошел обедать. На следующий день в школе меня стошнило, или, может быть, я поперхнулся. За мной приехала мама и сразу же повезла меня в больницу. Она сказала: "Может быть, придется сделать еще одну томографию". Я сказал: "Это потеря времени. Они ничего не смогут определить". Каждый раз, когда мне делали сканирование, невозможно было точно сказать, уменьшается опухоль или увеличивается. Я думал, опять будут проверять мою опухоль, но оказалось, что доктор боялся, нет ли у меня сотрясения мозга, и поэтому послал делать томографию. И вот я вошел в кабинет, где стоял компьютерный томограф.
Наверное, надо объяснить, что такое томографическое сканирование. В той комнате стоял большой аппарат, из которого выезжало что-то среднее между столом и кроватью, на который надо ложиться. Он выезжает, ты на него ложишься, и он вместе с тобой снова заезжает в аппарат. Звук у этого аппарата – как у стиральной машины. Твоя голова оказывается внутри. Там же есть такой цилиндр. Он крутится вокруг головы и делает снимки. Сначала крутится минут двадцать в одну сторону и снимает, потом останавливается и минут двадцать крутится в другую сторону. Потом, когда он снова останавливается, тебе делают укол с каким-то красящим веществом, и все начинается сначала: цилиндр вращается опять по двадцать минут в каждую сторону и делает снимки.
слева – февраль 1979, справа – февраль 1980
Это снимки поперечного сечения всей головы, черепа и мозга. Много-много снимков каждой части головы. На этих фотографиях показаны томографические снимки, сделанные, когда у меня обнаружили опухоль – и когда она исчезла. На самом деле это не страшно. Сначала мне все объяснили. Все, что должно происходить. Кроме того, там есть радиосвязь, и ты можешь разговаривать с врачом или попросить о чем-нибудь, если понадобится. Конечно, я ненавижу уколы. Не то, чтобы я их совсем не мог перенести, но я не могу сказать, что они мне доставляют удовольствие. Я их побаиваюсь. Ха! Да, так и знайте: я их боюсь.
Помню, когда все закончилось и я слез с этого стола, девушки, которые управляли аппаратом, предложили мне шоколадный батончик. Я еще подумал, что это очень любезно с их стороны. Потом я вышел в комнату, где меня ждала мама. Мы еще минут пять подождали, и туда пришел доктор, и как раз приехал папа. Они сели, и доктор сказал нам, что в смысле сотрясения все нормально и что опухоль исчезла. И тогда мама вскочила и закричала так, что доктор чуть не умер от страха: "Опухоль исчезла"?!
Мы еще немного поговорили и поехали домой. Помню, я позвонил всем своим друзьям, включая Пэт, чтобы сказать им, что опухоль исчезла! Я испытал огромное облегчение и большую гордость, но больше всего я чувствовал себя победителем. Потому что, знаете, я все-таки ее поборол. Я был очень, очень рад. Я был счастлив. Мне кажется, именно это я запомнил лучше всего. Когда опухоль исчезла, я был так счастлив, что прыгал выше облаков.
Глава 4
За каждой тучей скрывается радуга
Среди людей, которые помогли мне в борьбе с раком, был Джерри Ямпольски. Он руководит Центром установочной терапии в городе Тибуроне, в Калифорнии.
Я впервые узнал о Джерри от Пэт, когда она дала мне книжку "Радуга за тучами", которую написали ребята из Центра. С самим Джерри я сначала познакомился по телефону. Пэт позвонила ему, когда я занимался саморегуляцией в институте Менингера, чтобы узнать, не могу ли я участвовать в его психологической телефонной службе. Я с ним поговорил, и Джерри меня взял. Так это все и произошло. (Я здесь не хочу рассказывать про съемки, а то еще подумают про меня Бог весть что: мол, его показывали по телевидению и всякое такое). Потом мы стали общаться с другими ребятами, и я им тоже помогал. Мне это ужасно все нравилось, и я организовал свою собственную телефонную службу и назвал ее "Телефонная линия детской помощи". У меня был отдельный телефон со своим номером, который, кстати, сохранился до сих пор.