Всего за 280 руб. Купить полную версию
Жизнь героя в первом из названных произведений полна драматизма, но семейные трудности и общественные неурядицы он преодолевает испытанным и безотказным способом – каждодневным тяжким трудом. Собственно повествование представляет собой перечисление и описание многообразных хозяйственных забот и дел Алеши Батакова. Важно, что по необходимости возрождаемые героем традиционные крестьянские навыки вовсе не противоречат тому, чем он занимался в советские времена. Здоровое социальное чувство человека-труженика проявляется в любых условиях. "Иногда Алеша спросит меня:
– Петрович, ты все же повыше… Когда же наладится? Заводы стоят… Я заезжаю иногда, кое-какие железки нужны. Погляжу – аж страшно…
…Мне кажется, что он по своему заводу тоскует. И чего-то ждет. А день нынешний – лишь для прокорма: сыновья, жена. Потому и раскорячка: райцентр и хутор".
В этой опоре на жизнеспособные силы народа воплощается невысказываемая надежда автора.
Нет напрямую выраженной моральной сентенции и в рассказе "Фетисыч". Жизнь девятилетнего героя отнюдь не благостна и беззаботна. Но и в этом маленьком человеке автор подмечает ответственность за себя и других, терпение, способность отказаться от желаемого и даже заслуженного во имя необходимого. Оставшись без учительницы, хуторская школа обречена, младшие друзья Фетисыча не смогут продолжать учиться дома. Понимая, что только он сможет как-то поддержать ее существование, маленький герой Екимова отказывается от жизни и учебы в относительно хороших условиях. Такими маленькими подвигами сохраняется еще теплящаяся на суровой земле жизнь: "Хутор лежал вовсе тихий, в снегу, как в плену. Несмелые печные дымы поднимались к небу. Один, другой… За ними – третий. Хутор был живой. Он лежал одиноко на белом просторе земли, среди полей и полей".
Творчество Б. Екимова неброско и скупо на краски, но в лучших своих произведениях писатель сумел выразить тревоги и надежды современника.
Таким образом, в 90-е и "нулевые" годы творчество бывших "деревенщиков" и всеми "плюсами и минусами" отражает неоднозначность нового поворота в народной судьбе, сделанного страной и народом выбора. Поиски форм социального бытия; драматизм сосуществования нового, претендующего на абсолютную правоту и монопольное господство в жизни, и "осколков" разбитого прошлого, с болью притирающегося, ищущего своего места в современности; возможность не ограничиваемого ничем диалога как приобретение последнего десятилетия и девальвация слова, этическая и нравственная глухота различных частей общества; расколотость народного сознания и потеря значительной его частью духовных ориентиров – все это определяет содержание, тональность, стилистические и жанровые особенности прозы рассмотренных писателей. Ясно, что органической связи с жизнью народа они не утратили и само противоречивое течение ее определяет прерывистое дыхание современной прозы В. Распутина, В. Белова, Е. Носова, Б. Екимова, других писателей, связанных с эстетическими традициями деревенской прозы.
Историческая форма и приемы ее организации
Историческая тема традиционно рассматривается как одна из ведущих составляющих литературного процесса. Особый интерес к ней проявляется в особо острые, драматичные периоды развития общества. Сравнение разных картин мира – современной и когда-то существовавшей, позволяет ответить на вопросы, как выстраивать свое поведение, какими нравственными законами руководствоваться.
В то же время обращение к истории, отражению минувших событий всегда свидетельствует об уровне развития общества, его готовности осмыслить свое прошлое. Так восстанавливаются корни и возрождаются связи, изображение процессов современности соотносится с прошлым и будущим.
Появление большого числа произведений, написанных на историческую тему в переходный период, показало, что пришло время осмысления острых вопросов отечественной истории, главным из которых стало раскрытие национального характера. Значимыми также становятся вопросы, связанные с русской интеллигенцией и отдельными этапами истории России, о которых пришло время писать с иных позиций, с учетом нового знания о действительности.
Отличительной особенностью исторической прозы конца XX в. является разнообразие форм использования исторического материала. Создаются не только собственно исторический роман, в котором соблюдается парадигма жанровой формы, но и парафразы исторических событий в зависимости от авторской концепции и конкретных целей в форме сказа или притчи (произведения Ф. Искандера), "утопии" ("антиутопии") (Т. Толстая, Д. Липскеров), "альтернативной фантастике" (А. Белянин, Хольм ван Зайчик), ретродетективов (Б. Акунин, Л. Юзефович, М. Юденич), авантюрных и приключенческих романов (проза А. Бушкова).
Писатели ищут жанровые конфигурации, наиболее отвечающие их замыслу, сочетая то, что ранее казалось несовместимым. Несомненно, соединение разножанровых элементов усиливает сюжетную интригу, действие складывается из отдельных эпизодов, развивающихся в разной стилевой тональности, допускаются временные "сдвиги", деформация героев, реальные личности становятся полуанекдотическими фигурами. Скрепляют повествование исторические реалии, как бы формирующие каркас произведения. Как писал о книге А. Бушкова "Д'Артаньян, гвардеец кардинала" Л. Пирогов, автор "вышивает свои узоры по канве читательской эмоциональности", или ориентируется на ностальгические чувства тех, кто в детстве читал книги А. Дюма.
Не секрет, что многие читатели воспринимают историческое произведение именно как рассказ о прошлом, в динамичной и увлекательной форме повествующий о событиях. Поэтому продолжает оставаться востребованной познавательная и развлекательная проза с историческим сюжетом (произведения Э. Радзинского), удовлетворяющая интерес к "тайнам", закрытым и засекреченным темам, но дающая лишь версию реальной истории.
В качестве своеобразной игровой площадки историческую основу используют Дм. Быков, В. Пелевин, В. Шаров. Авторы часто обращаются к двадцатым годам как своеобразному отправному пункту для реализации собственной концепции видения событий ("Чапаев и Пустота" В. Пелевина, "Казароза" Л. Юзефовича). Востребованной оказалась и эпоха Средневековья, отчасти из-за интереса к компьютерным и ролевым играм (произведения Д. Трускиновской, Е. Хаецкой). Иногда авторы уводят читателя и в более отдаленные времена. В начале XXI в. форму авантюрно-приключенческого романа разрабатывает А. Иванов.
Роман В. Шарова (Владимира Александровича, р. 1952) "До и во время" вышел в 2005 г. Как отмечалось в рецензии "Русского журнала", "движущей силой сюжетов Шарова стало не техническое, а историческое или социальное допущение". В историю больных особого корпуса (старых большевиков) инкорпорируется история мадам Сталь, явно написанная под впечатлением автора от ее воспоминаний. Изображенные автором реинкарнации мадам Сталь, воссоздание изнутри русской революции, видение Сталина в роли любовника великой авантюристки позволили говорить о появлении формы "исторической фантасмагории".
Религиозная составляющая пронизывает не только этот текст, но и другие произведения В. Шарова. В "Воскресении Лазаря" (2005) автор вновь соединяет прошлое и настоящее, сплетая разновременные планы, чередуя события и линии героев (среди них Сталин, Молотов, Каганович). Критики отмечают сложные сюжетные ходы, переплетение разных линий и одновременно некоторую недоговоренность, обусловленную подобной структурой.
Гротесковая манера подачи материала позволяет выразить авторскую оценку. Отметим и традиционную для В. Шарова установку на нарративность, он буквально завораживает своей повествовательностью, хотя в ряде случаев резок и даже натуралистичен. Используемые автором приемы однотипны и повторяются во всех его текстах: одно и то же место действия (больница), доминирует лейтмотив психического заболевания героя, по сходной схеме действие переносится в прошлое, одинаковым образом выстраиваются описания действующих лиц.
Подобная узнаваемость, скорее, свойственна произведениям массовой литературы. Формируется авторский идиостиль В. Шарова, основанный на мистической и философской составляющих. Отсюда споры критиков о сложности сюжетных ходов, роман "Будьте, как дети" (2008) стал Книгой года, входил в премиальные списки "Большой книги" и "Русского Букера".
Схожую с В. Шаровым разноплановость творческих интересов проявляет в своем творчестве Ю. Буйда (Юрий Васильевич, р. 1957). Возможно, в его стилистике сказывается работа журналистом, стремление к некоей сенсационности, оперативности подачи фактов. Критика активно спорила о своеобразии его произведений, одна из статей называлась "буйдовщина". В частности, К. Кокшенова отмечала, что для писателя характерно тотальное сомнение в реальности реального: "О "ложности истории" и сложности реальности прямо говорит Ю. Буйда, сотворивший вполне филологический и вполне малочитаемый роман "Ермо"".