Всего за 160 руб. Купить полную версию
Моделирование отношений между говорящим и слушающим в коммуникации имело результатом разработку в нашей стране "модели смысл ↔ текст" (Ю. Д. Апресян, Ю. С. Мартемьянов, И. А. Мельчук, В. Ю. Розенцвейг).
Идеальный говорящий – слушающий является центральным понятием лингвистической теории Н. Хомского. На основе этого подхода он разработал учение о компетенции и употреблении. Это разграничение имеет определенное сходство с теорией актуализации Женевской школы.
В учении Сеше об организованной речи можно обнаружить постановку вопросов, ставших в дальнейшем проблематикой диахронической типологии и лингвистики универсалий: "А в области собственно истории, – писал он, – было бы целесообразно провести различные сравнительные исследования, которые помогли бы выявить глубокий параллелизм в развитии самых различных языков, в которых одни и те же внешние причины вызывают одинаковые изменения" [Сеше 1965: 81]. А. А. Леонтьев справедливо обратил внимание на панхронический характер лингвистики организованной речи Сеше [Леонтьев 1974: 52]. Выше говорилось о той важной роли, которую Сеше придавал антиномии говорящего и слушающего в плане изменений в языке. Одно из направлений диахронической типологии (Ч. Н. Ли, Т. Гивон и др.) видит причины языковых изменений в речевых установках участников коммуникации.
Одним из направлений диахронической типологии Т. М. Николаева называет контенсивную типологию, рассматривающую синтаксические типы как стадии определенного исторического развития общества. Это направление получило особенное развитие в нашей стране (И. И. Мещанинов, С. Д. Кацнельсон, А. П. Рифтин, А. А. Холодович). Вопрос о развитии синтаксических типов предложения в связи с развитием мышления был поставлен Сеше в генетическом и типологическом плане еще в его ранней работе "Программа и методы теоретической лингвистики" (1908) и получил развитие в дальнейших публикациях. Так, в статье "Классы слов и воображение" (1941), отталкиваясь от идей датского лингвиста В. Брендаля, разработавшего процедуру сопоставления синтаксических структур по степени их логической сложности [Bröndal 1928], Сеше предпринял попытку выявить "этапы синтаксической эволюции" в связи с тем, как человек постепенно формировал в своем сознании противопоставление "я – не – я" [Sechehaye 1941b]. Т. М. Николаева отмечает, что "эволюция мышления человека, говорящего на языке", наряду с изучением эволюции языка, представляет интерес для диахронической типологии [Николаева 1990: 136]. Перекликается с современной установкой диахронической типологии "обращенность не только в прошлое, но и будущее" [Там же] и стремление Сеше разработать лингвистику как науку законов.
Продолжает оставаться актуальным положение Сеше о ступенчатом характере языковых изменений для изучения диахронических универсалий. "Такие изменения, – пишет Г. Хенигсвальд в статье "Существуют ли универсалии языковых изменений?", – имеют вначале бесконечно малое распространение, представляя собой неслучайные отклонения от некоторой нормы; затем сфера употребительности этих отклонений все расширяется... до тех пор, пока не достигнет некоторого предела" [Хенигсвальд 1970: 88].
Наряду с А. Сеше значительный вклад в развитие динамической концепции синхронии внес другой представитель Женевской школы – А. Фрей. Впервые эта проблематика была разработана им в работе "Грамматика ошибок" (1929) [Frei 1929]. Он развивает функциональный подход к языку, считая, что надо изучать живую речь, поскольку то, что сегодня рассматривается как ошибка, завтра может стать нормой, войти в систему языка, другими словами, сегодняшние речевые ошибки в определенной степени составляют базу будущего развития языка.
Стремясь установить причины и вместе с тем связи этих ошибок с индивидуальными потребностями говорящих в коммуникации, он пришел к выводу, что ошибки закрепляются, как только они начинают отвечать общим потребностям.
Подобно тому как у Сеше связующим звеном между статической и эволюционной лингвистикой выступает лингвистика организованной речи, Фрей в качестве такого звена берет функциональную лингвистику. Он указывал, что на практике состояние языка является не точкой, а более или менее длительным промежутком времени, в течение которого сумма происходящих изменений минимальна [Ibid.: 29]. Тем не менее для изучения функционирования языка важно располагать точным критерием, позволяющим сказать в каждом конкретном случае, принадлежат ли данные языковые состояния настоящему или прошлому. Фрей проводил различие между статическим изменением, являющимся обратимым, и эволюционным. Задача функциональной лингвистики – объяснить факты эволюции, представив их как отношение или историю семантических отношений взаимной обусловленности. Это положение применено им на практике на материале индоевропейских языков – древнегреческого, латыни, готского, оскского, умбрского и ведийского [Frei 1940]. Задача лингвиста – реконструкция состояний, т. е. отношений синхронического характера, которые могли существовать в сознании говорящих на данном языке. По его мнению, эта задача согласуется со следующей формулировкой Соссюра: "Реконструкция – это необходимый инструмент, с помощью которого с относительной легкостью устанавливается множество общих фактов синхронического и диахронического порядка" [Соссюр 1977: 257].
Динамическая концепция синхронии получила также развитие в статье Фрея "Законы перехода" [Frei 1944]. Так же как и Сеше, он считал, что антиномия между статикой и эволюцией преодолевается в речи. При этом он исходил из понятия фонетической тенденции, введенной Ж. Вандриесом еще в начале ХХ в.: "Любое фонетическое изменение всего лишь частный случай развития фонетической тенденции в данный момент" [Vendryes 1902: 122].
Язык в синхронии, отмечал Фрей, не представляет собой однородного явления, "поэтому речь должна идти об отношениях между элемен тами языка и элементами речи, или, что то же самое, между элементами разных систем, поскольку любой элемент системы вводится в другую систему только через посредство речи". Таким образом, Фрей наделяет речь системными свойствами, что созвучно современному подходу к этой проблеме [Арутюнова 1990а: 415]. Так же как и Сеше, Фрей отмечает, что любой промежуточный элемент диахронической цепочки прежде чем войти в систему языка принадлежит речи в качестве инновации.
Фрей приводит примеры фонетической тенденции во французском языке, на котором говорят в Женеве: вторая палатализация K в словах, которые по разным причинам, в частности, в связи с поздним заимствованием из латыни, избежали первой палатализации ( Carouge , carotte и др.).
Другая тенденция выделена на уровне возрастных групп: так, в говоре Шарме коммуны Грюийер смягченное l исчезло у молодого поколения (до 30 лет), но сохранилось в произношении среднего (31 – 60) и старшего (61 и более) поколений. В то же время у части говорящих (30 – 45 лет) наблюдаются колебания в произношении. Фрей делает интересное замечание: в данном случае можно говорить о внутриязыковых (межсистемных) отношениях и экстралингвистических (внесистемных) отношениях [Frei 1944: 565]. Таким образом, язык в синхронии не единая система, а совокупность систем, обусловленная социальной, групповой, профессиональной и т. д. принадлежностью говорящих. Эти внешние факторы влияют на эволюционные процессы в синхронии.
Фрей проводил различие между синхроническим и диахроническим аспектами языковых изменений, которые соотносятся как процесс и результат. Изучением динамических аспектов синхронии должна заниматься дисциплина, которую он называет исторической фонетикой, а диахроническим аспектом – диахроническая фонетика. "Историческая фонетика может стать наукой законов, самостоятельной дисциплиной, в задачу которой входит установление отношений взаимозависимости между звуками, располагающимися на единой временной линии" [Frei 1944: 566]. Законы звуковых переходов, установленные исторической фонетикой, могут быть использованы диахронической фонетикой для реконструкции незасвидетельствованных звуковых изменений, оперируя не конкретными звуками, а системой значимостей, как это сделано Соссюром в его знаменитом "Мемуаре".
Динамическая концепция синхронии Женевской школы позволяет преодолеть свойственное структурализму схематическое рассмотрение изменений: "...структурализм смешивает изменение (распространение инноваций) с мутацией , сдвигом (замещением одной структуры другой) и полностью игнорирует промежуточный этап, когда обе структуры – старая и новая – сосуществуют" [Косериу 1963: 296].
В отечественном языкознании понимание языка как динамического явления было характерно для Е. Д. Поливанова. "Так же как, – писал он, – ни один момент языковой истории не выпадает из общей линии безостановочной диалектической эволюции языковых фактов, мы должны встретить в любую эпоху исторической истории, а следовательно, и в современном нам языке ряды неразрешимых диалектических противоречий и уже в силу этого вынуждены рассматривать относящиеся сюда явления не чисто в статическом (описательном) аспекте, но именно как явления текучие и переходные – между некой исходной точкой (в прошлом) и синтетическим разрешением противоречий характеристик данного явления (в будущем)". [Поливанов 1933: 17].
§ 3. Текстоцентрический подход: теория актуализации языковых знаков Ш. Балли и С. Карцевского
Изучение языка в коммуникации с точки зрения системы и ее реализации представлено в наиболее законченном виде в работах Ш. Балли. Он исходил из того, что "если язык является сокровищницей знаков и отношений между знаками, поскольку все говорящие индивиды приписывают им одни и те же ценности, речь представляет собой использование этих знаков и этих отношений для выражения индивидуальной мысли: это – язык в действии, "актуализованный" язык" [Bally 1935: 114].