Всего за 355 руб. Купить полную версию
Последняя глава повести, уже по бородинским традициям, самая напряжённая, кульминационная, определяет авторскую позицию по отношению к персонажам. Пахомов, подручный старосты, в белогвардейской шинели приходит к партизанам и на глазах выстроившегося отряда убивает Никитина, мстя за гибель Корнеева. Самого же Пахомова расстреливает обезумевший от его выходки старый партизан. Такая "перестрелка" определяет и трагедию убитых героев, и силу правды партизан, идущих на дальнейшую борьбу с немцами. Победа "красных" над "белыми" в этой идеологической битве на фоне войны народов аллегорично передана в словах бывшего махновца Ковальчука: "То ли не чудно, а, командир? Пришёл беляк белым, а теперь вот лежит сплошь красный. Так сказать, посмертно сагитированный". Но и непростое отношение отряда к убитому капитану, которого недолюбливали, Кондрашов ощущает, переживая за несправедливость судьбы Никитина: "Капитан жизнь чувствовал неправильно – к такому выводу пришёл Кондрашов". Отношение к человеку и жизни, понимание её ценности становятся самыми важными для бородинских героев. Так было с Самариным и Козловым в рассказе "Встреча", с тех же позиций более чем через тридцать лет показывает Л. Бородин своих героев повести "Ушёл отряд". Война способствует прояснению понятийного и ценностного содержания компонентов оппозиционных концептуальных пар "жизнь – смерть", "свой – чужой", "верность – предательство".
Концепт "война" в произведениях автора не находит прямого выражения в описании военных сражений. Военные события являются фоном, на котором разворачиваются человеческие драмы, "внутренние войны", усиливающиеся трагической внешней ситуацией. Для описания внутреннего конфликта человека на войне писатель сталкивает персонажей с разным мировоззрением: Козлов и Самарин, бежавшие из плена ("Встреча"), капитан Никитин и староста Корнеев на занятой немцами русской земле ("Ушёл отряд"). Война у Л. Бородина служит проверкой не только для отдельной личности, но и для всего народа способной объединиться для борьбы с врагом. Причиной войны является столкновение сознаний, смута, а её подпитывающим источником оказываются ненависть, злость, обида, месть. Писатель исследует в произведениях взаимозависимость социального и личностного на войне. "Война" как образ столкновения и противостояния различных идеологий предполагает разрешение социальных проблем, внутриличностная "война" способствует определению человеком жизненных ценностей. Писатель выстраивает смысловую градацию концепта "война": внутриличностная – гражданская – мировая. Помимо общепринятого значения "войны" как "противостояния, столкновения враждующих сторон", понятийная сторона концепта в творчестве Л. Бородина включает такие элементы, как "злоба", "смута", "месть", "бесовщина".
Таким образом, содержание концепта "война" в русской литературе на протяжение XX в., насыщенного военно-политическими конфликтами, воплощалось в религиозных, нравственно-философских, историософских представлениях, актуализирующих искомый концепт в плоскости бытия человека и человечества, в сфере человеческого и общечеловеческого.
Город
Е. Ю. Котукоеа (Б. Пастернак), ТА. Таяноеа (С. Есенин), В. В. Цуркан (Ю. Трифонов, А. Битов); автор-сост. – В. В. Цуркан
Город – один из постоянных и устойчивых элементов картины мира, отражающих развитие цивилизации. Это сложный, многоуровневый объект, раскрывающийся в социокультурной перспективе.
В Большом толковом словаре приводятся два значения слова "город": "крупный населённый пункт, административный, промышленный, торговый и культурный центр района, области, округа" и "древнее поселение, огороженное укреплённой стеной; крепость". В историко-этимологическом словаре указывается на связь слова-имени "город" с понятиями "ограда", "забор", "укрепление", "круг", "окружность".
В ряде гуманитарных дисциплин город изучается как пространственный концепт. Город хронотопичен. Пространственные и временные категории вступают в нём в динамические отношения, что, как указывал М. М. Бахтин, оказывает влияние на художественное единство литературного произведения в его отношении к реальной действительности и "выводит словесную ткань на образ бытия как целого".
В устоявшейся символической системе город рассматривается как "символ порядка цивилизации", а его улицы как "символ ориентации в пространстве". Пространство любого города может быть представлено как единое целое, но в то же время оно состоит из отдельных локусов, каждый из которых вносит в семантику концепта "город" нечто новое. Это могут быть разные по значимости и размеру открытые и закрытые пространства, а также их границы, выполняющие связующую функцию и подчёркивающие связь различных явлений бытия.
Поскольку временно-пространственные определения в искусстве и литературе всегда эмоционально-ценностно окрашены, концепт "город" вбирает в себя идеалы и антиидеалы, трактуется в отношениях с душой конкретного индивида и с социальной действительностью в целом. Аксиологическая составляющая концепта зафиксирована в ассоциативном словаре как в позитивных качествах (большой, родной, красивый, любимый, светлый; мечты, мираж, надежды), так и в негативных (бардак, коробка, муравейник, порок, смерть, суматоха; грязный). В ассоциативный ряд включаются понятия, отражающие структуру города, а также оппозиции (деревня, село, посёлок).
Антиномия "город – природа" – одна из важнейших в структуре концепта. В энциклопедии символов, знаков, эмблем подчёркивается, что город, "спроектированный по определённым законам, построенный по выверенным чертежам, своей чёткостью, размеренностью и планировкой противопоставляется непредсказуемой природе, при этом более предпочтительным оказывается естественный мир, а не искусственное пространство". Однако город является не только зависимой от природы, но и организующей собственный жизненный цикл системой. Наложение мифологизированного времени природной жизни на культуросозидающее бытие города нередко нивелирует оппозицию "город – природа", выводя её за рамки традиционного конфликта.
Концепт "город" включает в себя и эмоционально-чувственные проявления индивидуума, и универсальный опыт человечества. Сменяющие друг друга на протяжении веков "образы" города являются способами фиксации и самоидентификации различных культурных систем.
Так, для урбанистических цивилизаций древности город был способом объяснения мира, моделью космоса. Историческая закладка города и его элементов осуществлялась не произвольно, но подчинялась определённой идее, становясь таким образом её символом. В словаре знаков и символов Н. Н. Рогалевич отмечается, что город у древних народов являлся "мировой горой, олицетворением мировой оси, местом входа на небо, под землю и в преисподнюю". Так, название Вавилон (от bab-ilani, в переводе "ворота богов") отражало представление о том, что именно здесь боги спускались с неба на землю, и о том, что этот город построен на bab-apsi ("воротах Апсу"), то есть вод хаоса, существовавших до творения. Вавилоняне верили, что у города есть свой божественный прототип, предшествующий земному образу и расположенный в небесном раю (аналогичное представление существовало и в Индии, где города строились по модели мифического небесного града).
Отношение к городу как к аналогу космоса и конкретному воплощению определённых мифологических представлений переняли пришедшие в долину Тигра и Евфрата семитские (аккадские) племена, в результате чего возникла общесемитская и общеближневосточная мифология города, впоследствии канонизированная в Ветхом и Новом заветах.