Вопросы и задания
1. Прочитайте рассказ Е.Замятина "Пещера". Выделите повторяющиеся элементы в его тексте. Определите типы повторов. Какие позиции занимают повторы в тексте?
2. С какими рядами повторов связано заглавие рассказа - "Пещера"? Определите смысл заглавия.
3. Выделите сквозные образы рассказа. Покажите, как они взаимодействуют друг с другом в тексте. Определите, в чем проявляется вариативность и устойчивость этих образов.
4. Выделите ключевые оппозиции текста рассказа, в которых участвуют повторы.
5. Определите основные функции повторов в тексте рассказа. В чем своеобразие композиции и речевой организации рассказа Е.Замятина?
Прокомментируйте высказывание писателя: "Если я верю в образ твердо - он неминуемо родит целую систему производных образов, он прорастет корнями через абзацы, страницы. В небольшом рассказе образ может стать интегральным - распространиться на всю вещь от начала до конца". Приведите примеры интегральных образов.
"Уединенное" В.В. Розанова: структура текста
"Уединенное" (1912) В.В.Розанова уже его современниками было оценено как произведение экспериментальной формы, фиксирующее "восклицания, вздохи, полумысли, получувства", которые "сошли прямо с души, без переработки", и разрушают границы между художественным текстом и текстом документальным или "мимолетной" записью. Для "Уединенного" характерна свобода композиции, которая сочетается с предельной субъективностью и динамизмом переключений из одного стилистического регистра в другой. Ассоциативному характеру повествования соответствуют принцип "мозаики" в соположении элементов текста и особая синтаксическая организация.
Объемно-прагматическое членение предельно дробно.
Текст "Уединенного" состоит из небольших по объему, разно-темных и, как правило, тематически гомогенных фрагментов, каждый из которых является и композиционной единицей произведения, и коммуникативно-смысловым сегментом целого. Не случайно В. В. Розанов считал необходимым, чтобы каждый фрагмент печатался на отдельной странице, вне связи с другими, как обычно: печатаются поэтические тексты. Требование это, однако, было выполнено лишь однажды - в первом издании "Уединенного". Границы каждого фрагмента строго определены, традиционные средства межфразовой связи, объединяющие компоненты текста и использующиеся внутри них, при этом отсутствуют: каждый фрагмент в результате может восприниматься как самостоятельная и; автономная миниатюра. Отношения когезии, таким образом, в; тексте ослаблены.
В то же время ряд первых фраз фрагментов-миниатюр начинается сочинительным союзом, сигнализирующим о связи с неким предтекстом. Этим предтекстом служит, однако, не предшествующая повествовательная единица, а не выраженное словесно содержание. За текстом остается "смысловое пространство", I рожденное мыслью повествователя и связанными с ней эмоциональными ассоциациями, читателю же предлагается только знакомство с развитием этой мысли или ее итогом: ...а ведь по существу - Боже! Боже! - в душе моей вечно стоял монастырь; И только одно хвастовство, и только один у каждого вопрос: "Какую роль при этом (здесь и далее выделено Розановым. - Н.Н.) я буду играть?"
Наличие скрытых смыслов, мотивирующих использование сочинительной связи, углубляет и усложняет структуру текста. Ту Я же функцию выполняют средства выражения согласия-несогласия, открывающие начальные предложения фрагмента: - Да, все так, - и просвещение, и связь с идеями времени... Но она готовит хорошее наследство внукам, прочное и основательное...
Использование в начале фрагментов синтаксических конструк- Я ций, предполагающих предтекст и, следовательно, обладающих" известной незавершенностью, даже синсемантичностью (смысловой неполнотой), - знак неисчерпанности авторской "сырой" Я мысли. "Собственно, каждая мысль, схваченная в момент ее рождения, гениальна, если она мысль (выделено М.О. Меныииковым. - Н.Н.), а не бессмыслица. В этом очарование многих писателей, прелестных своей непосредственностью, например В.В. Розанова. Он ухитряется схватывать мысль еще до рождения ее и даже до зачатия, в ее трансцендентном, так сказать, бытии...". "Бытие" мысли - завершенной и в то же время всегда связаннойЯ с другими - и отражается в членении "Уединенного". Один и тот же фрагмент текста может характеризоваться и самостоятельноетью, проявляющейся в его структурной отграниченности и отсутствии формальных средств связи с соседними миниатюрами, и особой синсемантической открытостью, которая определяется наличием имплицитных смыслов и опущенным предтекстом, ориентацией на необозначенное "пространство мысли".
Отказ от традиционных синтаксических связей - "форма утверждения приоритета индивидуального и тем самым неповторяемого над общезначимым и потому повторяемым, механически воспроизводимым". Связному тексту жесткой жанровой формы Розанов противопоставляет свободное объединение фрагментов-миниатюр, при этом целостность всего текста определяется не столько межфразовыми связями, сколько движением сквозных семантических рядов, повторами ключевых слов, вводящих инвариантные темы "Уединенного" (душа, литература, Россия и др.). Таким образом, особенно значим для этого текста такой вид связности, как когерентность.
Утверждение права автора на индивидуальный синтаксис определяет не только своеобразие членения текста "Уединенного" в целом, но и широкое использование экспрессивных способов расчленения отдельных его компонентов. Выражая свои коммуникативные намерения, автор то выделяет одну из частей высказывания крупным планом, то вносит в начало фрагмента словоформу или предложение, выражающее гипертему (О своей смерти: "Нужно, чтобы этот сор был выметен из мира". И вот когда настанет это "нужно" - я умру), то делает самостоятельными высказываниями зависимые элементы и части предложения, то вообще разрушает цепочку синтаксических зависимостей:
Недодашь чего - и в душе тоска. Даже если недодашь подарок. (Девочка на вокзале, Киев, которой хотел подарить карандаш-"вставочку", но промедлил, и она с бабушкой ушла.)
Перед нами новый тип синтаксической организации произведения, существенно отличающийся от иерархической прозы XIX в. Одним из первых в начале XX в. В.В. Розанов широко использует сегментацию и парцелляцию как особые способы экспрессивного расчленения целостного текста. Эти приемы в дальнейшем получили интенсивное развитие в художественной и газетно-публицистической речи XX в.
Фрагментарность - ведущий композиционный принцип "Уединенного". Он обусловливает такие признаки структуры текста, как прерывистость, усиление дистантных семантических связей, отказ от внешней иерархии составляющих произведение частей. В этом плане "Уединенное" В. В. Розанова - один из первых опытов фрагментарного дискурса в мировой литературе, причем опыт, предвосхищающий развитие принципа нонселекции, переосмысляющего литературную коммуникацию в целом.
Утверждение индивидуального начала, определяющее свободу! синтаксических связей, и отказ от жесткой регламентации форм проявляются в использовании авторской ненормативной пунктуации, оформляющей "нечаянные восклицания", "вздохи, полумысли, получувства": Просто, - душа живет; Одному лучше – потому, что, когда один, - я с Богом.
Свободе построения и членения текста соответствует, как мы видим, и свобода пунктуационного оформления, при этом на первый план выдвигаются интонационная и эмоционально-экспрессивная функция знаков препинания.
Для текста "Уединенного" характерно обнажение процесса создания произведения, более того - обнажение процесса речемыслительной деятельности автора вообще. Это находит выражение в особом способе оформления фрагментов-миниатюр, которые часе то завершаются указаниями на место, время и ситуацию рождения! той или иной записи или форму ее фиксации, например: на извозчике ночью; на обороте транспаранта; Луга - Петербург, вагон; наш подошве туфли; купанье; лето 1911 г.
Эти указания, определяющие пространственно-временные координаты фрагмента, замыкают его, но при этом оформляются как вставные конструкции и образуют в тексте особую систему! Они обычно представлены датами и словоформами (словосочетаниями) с локальным или временным значением, например! 23 июля 1911 г.; в нашей редакции; в университете; на Троицком мосту.
Указания на место и время, оформленные как квазивставки предельно лаконичны, они могут включать сокращения, а обозначения ситуации, в которой фиксируется та или иная запись, носят подчеркнуто бытовой характер, тем самым имитируется небрежное, "домашнее" оформление текста, отображающее свободу субъективного выражения и условность адресата: