Настойчивое утверждение диалогизма было обусловлено оценкой состояния человеческого общества на разных этапах его существования, но особенно в современную эпоху, которую, опираясь на терминологию Бахтина, стали называть монологической вследствие преобладания разного рода авторитаризма и отсутствия в достаточной мере личностной свободы. "Монологизм в пределе отрицает вне себя другого и ответно-равноправного сознания, другого равноправного я (ты). При монологическом подходе (в предельном или чистом виде) другой всецело остается только объектом сознания, а не другим сознанием. От него не ждут такого ответа, который мог бы все изменить в мире моего сознания. Монолог завершен и глух к чужому ответу и не ждет его и не признает за ним решающей силы. Монолог обходится без другого. Монолог претендует быть последним словом" (Там же, 318). Отсюда постоянное привлечение внимания к диалогизму и апелляция к нему при объяснении не только жизни, но и искусства. А при определении и обозначении художественной деятельности и ее "продукта", как уже было отмечено, активнейшим образом используется понятие эстетическое в разных его вариациях и ракурсах: эстетическая деятельность, эстетическая реакция, эстетический объект, эстетическая любовь, эстетическая индивидуальность, эстетическое видение и т. п. Тем самым термин "эстетическое" как бы вновь стал обретать свои права в науке о литературе, хотя понятия "идеолог" и "идеологическое" отнюдь не были чужды и Бахтину.
Что касается термина, обозначающего объект художественно-эстетического анализа, то М.М. Бахтин активно пользовался понятием "произведение". Он обратил внимание на трансформацию понятия текст, по поводу чего в своих рабочих записях 50-60-х годов отмечал: "Если понимать текст широко – как всякий знаковый комплекс, то и искусствоведение (музыковедение, теория и история изобразительных искусств) имеет дело с текстами (произведениями искусства)" (Бахтин, 1996, 306). Значит и ему не был чужд семиотический подход к литературе.
Начиная с 70-х годов теоретические знания в нашей стране стали расширяться и за счет появления реферативных изданий, содержавших изложение, хотя и сугубо критическое, тех или иных зарубежных концепций в области литературоведения. В их числе четыре выпуска труда "Теории, школы, концепции. Критические анализы" (М., 1975–1977); сборники статей: "Зарубежное литературоведение 70-х гг." (М., 1977); "Структурализм: ЗА и ПРОТИВ" (М., 1975); "Семиотика" (М., 1983); "Зарубежная эстетика и теория литературы. XIX – ХХ вв." (М., 1987). В 1978 г. Была переведена "Теория литературы" Р. Уэллека и О. Уоррена, впервые опубликованная в США в 1949 г.
С конца 80-х годов начали публиковаться переводы оригинальных работ зарубежных авторов, в числе которых были работы Р. Барта (Барт, 1994), К. Леви-Стросса (Леви-Стросс, 1994) и др. В последние 20 лет в научном обиходе российских литературоведов появилось немалое количество зарубежных исследований теоретического характера, в числе которых, помимо трудов Барта, работы Ц. Тодорова (Тодоров, 1999, 2001), Ю. Кристевой (Кристева, 2004), Ж. Женетта (Женетт, 1998), Я. Мукаржовского (Мукаржовский, 1994, 1996), Ж. Деррида (Деррида, 2000), А. Компаньона (Компаньон, 2001), Н. Пьеге-Гро (Пьеге-Гро, 2008). Кроме того, следует отметить книгу "Западное литературоведение XX в. Энциклопедия" (М., 2004. Гл. ред. Е.А. Цурганова).
Стало известно о существовании немалого количества научных течений и направлений в литературоведении разных стран. Методически убедительный обзор таких направлений можно найти в статье Е.А. Цургановой, помещенной в учебном пособии "Введение в литературоведение. Хрестоматия" (М.: Высшая школа, 2007). В числе ведущих научных направлений автор выделяет американскую "новую критику", функционировавшую в разных вариациях, германскую феноменологию, герменевтику и рецептивную эстетику, французскую "новую критику", объединившую несколько течений.
В русских условиях наиболее востребованными оказались исследования структуралистской, а затем постструктуралистской ориентации. Многие зарубежные исследователи этой ориентации связывают свою родословную с русским формализмом 20-х годов, а также со славянским (чешским) структурализмом 30-х годов, представленным в свое время трудами чешских ученых Я. Мукаржовского, Б. Гавранека, Ф. Трнки, Р. Уэллека, а также работавших в то время в Праге Р. Якобсона, П. Богатырева, Н. Трубецкого и некоторых других. В рамках этих течений сформировались понятия литературности, структуралистское понятие Текста, затем постструктуралистское, деконструктивистское понимание текста, интертекста и ряда других.
Серьезное освещение и научное осмысление данных концепций и подходов, их формирования и функционирования на русской почве получило в работах Г.К. Косикова "От структурализма к постструктурализму" (1998), И.П. Ильина "Постмодернизм" (1998), М.Н. Липовецкого "Русский постмодернизм" (1997), И.С. Скоропановой "Русская постмодернистская литература"(1999)и др.
Современные подходы к изучению литературы в русской науке
Расширение горизонтов научной мысли не освободило российских ученых от дальнейших поисков методологических подходов и осмысления теоретических понятий, необходимых исследователям, студентам и преподавателям. Наиболее продуктивны в этом плане собственно научные (Борев, 2003) и учебно-методические работы высокой научной значимости. Автор одной из них, В.Е. Хализев, подчеркивает важность того, "чтобы теоретическое мышление впитало в себя как можно больше живого и ценного из разных научных школ… сейчас не надо отдавать себя в плен иного рода монистическим построениям, будь то культ чистой формы либо безликой структуры, или "постфрейдистский сексуализм", или абсолютизация мифопоэтики и юнговских архетипов, или, наконец, сведение литературы и ее достижений (в духе постмодернизма) к ироническим играм, разрушающим все и вся" (Хализев, 2002, 10).
Обращаясь непосредственно к определению искусства, ученый называет в качестве "бесспорного момента – своего рода аксиомы" творческий (созидательный) характер искусства и выделяет "три важнейших и органически взаимосвязанных аспекта художественного творчества: эстетический, познавательный и миросозерцательный (точнее аспект творческой субъективности)", которые предопределяют научный подход к изучению разных сторон и граней художественного творчества (Там же, 16). Размышлениям об эстетическом посвящена первая глава "Теории литературы": "Главным предназначением произведений искусства является их восприятие как ценности эстетической… Из эстетической предназначенности искусства органически вытекают как познавательные возможности, так и присущие ему миросозерцательные начала" (Там же, 41, 42).
Другой автор ряда работ научно-методического и теоретического характера, размышляя о сущности искусства, апеллирует к семиотической, эстетической и коммуникативной функциям искусства и, обращаясь к анализу художественного произведения, пишет: "Анализ, подвергающий научному описанию семиотическую данность текста, чтобы идентифицировать его как манифестацию смысловой архитектоники эстетического объекта, точнее было бы именовать семиоэстетическим" (Тюпа, 2006, 32). Семиоэстетический анализ, по мнению автора, учитывает как эстетическую специфику художественной целостности, так и семиотическую природу ее текстовой манифестации (т. е. проявление чего-то внутреннего в чем-то внешнем). Н.Д. Тамарченко обосновывает свой подход к отдельному произведению и литературе вообще в рамках теоретической поэтики (Тамарченко, 2004).
В самом обобщенном виде наиболее характерными для современного этапа в развитии теории литературы и науки о литературе в целом являются два обстоятельства:
• сохранение интереса к познавательным и ценностным (этическим, миросозерцательным) моментам, присущим произведениям искусства;
• привлечение внимания к эстетическим аспектам, которые долгое время были оттеснены и заслонены убеждением в идеологической специфике искусства как его главного специфического признака.
Подводя итог размышлениям о путях развития теоретико-литературной мысли на протяжении последних двух веков, нельзя не отметить, что здесь были зафиксированы и кратко охарактеризованы только главные вехи в этом процессе (полный его обзор является задачей научных исследований широкого плана). Но это позволит составить представление о закономерностях развития науки о литературе и убедиться, что и современный период является определенным этапом, связанным с предшествующими. На этом этапе делаются попытки преодолеть известные изъяны и впитать из прошлого то, что сохраняет научную ценность до настоящего времени.
Знание общих положений необходимо литературоведу любого уровня, в том числе студенту-филологу. На них опирается любой исследователь в анализе отдельного произведения и важнейших аспектов литературного процесса. Поэтому следующая задача заключается в выяснении специфики произведения и литературного процесса и в овладении системой понятий, необходимых для их анализа. Обоснованию и изложению такой системы посвящены следующие разделы данного учебного пособия.