В эмпирическом обыденном сознании эталонизируются и объединяются в одну группу такие части тела, как спина, нос и плечи. Это объединение базируется на общности выполняемой ими функции – способности перемещаться в пространстве относительно вертикальной и горизонтальной осей координат. В норме для этих частей тела необходимо занимать строго определенное положение: спина (спинной хребет) является основной вертикалью в теле человека, плечи – это верхняя горизонтальная граница тела; нос – верхняя малая вертикаль.
Изменение положения этих частей тела как точек координат влечет за собой нарушение нормы, нормального порядка вещей. Номинативное основание этих идиом может быть сведено к смыслам: "вести себя, нарушая принятую норму" (гнуть спину, задирать нос) и "чувствовать себя хуже нормы" (повесить нос, опустить плечи). Образное основание идиомы гнуть спину может быть определено как "изменение положения человека в системе координат существующего миропорядка": спинной столб из вертикали становится горизонталью. Эмпирический образ этой идиомы, редуцированный в гештальт-структуре, вызывает психическое напряжение, реализующееся в эмотивной оценке осуждение такого поведения и в рациональной оценке – "это плохо". Во фразеологизмах задирать нос, повесить нос и опустить плечи образ идиомы актуализированно включает черту "стремление линий горизонтали к вертикали", подобное нарушение миропорядка вызывает эмотивную оценку – неодобрение. Итак, соматические идиомы выполняют роль эталонов в пространстве, в одном случае идентифицируя или квалифицируя локацию по вертикали, в другом – устанавливают эталон нормы расположения в системе координат относительно вертикальной и горизонтальной осей.
Пространственные координаты по горизонтали закодированы в следующих группах фразеологизмов: 1) куда глаза глядят (определяется неизвестное направление вперед), куда ноги несут (неопределенное направление движения), <туда>, где не ступала нога человека (неизвестное местонахождение), <насколько> глаз (хватает) (далеко впереди,) рукой подать (довольно близко), рукой не достанешь (далеко, но на доступном расстоянии); 2) под боком <жить> (совсем недалеко), нос к носу (столкнуться) (очень близко, спереди), нос в нос (слишком близко), ухо к уху <стоять> (рядом, сбоку), ухо в ухо (совсем рядом, сбоку на одной высоте), плечом к плечу <стоять> (рядом, сбоку), бок о бок (совсем рядом, сбоку).
Восприятие пространства в картине мира никогда не ограничено утилитарно-прагматическими аспектами, но, по утверждению В.Б. Касевича, "…всегда трактуется в системе мировоззренческих оппозиций, релевантных для данного культурно-исторического сообщества: специфические черты того или иного конкретного пространства определяются отношениями не между объектами, а оценочным отношением к пространству субъекта, обычно коллективного" [Касевич, 1996: 137]. Так, членение пространства в мифологическом мировосприятии осуществляется по признаку "сакральное/профаническое" (в психологии эта оппозиция представлена как "проксимальное/дистальное" пространство). Проксимальное пространство характеризуется применительно к самому человеку как определенным образом устроенному организму, в отличие от дистального, в котором человек рассматривается как социальный тип. В проксимальном пространстве оппозиции-примитивы "верх/низ", "левый/правый", "передний/задний" отражают представления о том, что непосредственно прилежит к человеку, к его телу. В культуре гротеска это пространство выхода тела за собственные пределы. Поэтому в гротеске всяческие ответвления человеческого тела приобретают особое значение. Эти части тела продолжают собственно тело, связывают его с другими телами или внетелесным миром. Например, "Нос" Гоголя.
ВРЕМЯПРОСТРАНСТВО. Существуют модели времени в терминах пространства, но они, как справедливо заметил О. Шпенглер в своей знаменитой работе "Закат Европы", противоречивы: "Время рождает пространство, пространство же убивает время" [Шпенглер, 1993: 335]. Однако наблюдения над языком показывают, что в русском языке возможна взаимозамена пространственных и временных понятий: фразеологизмы не за горами, на носу означают и "скоро" и "близко": зима не за горами (скоро) и Москва не за горами (близко); выборы на носу (скоро) и Француз на носу, войско без сапог, а им и горя мало [Салтыков-Щедрин. Пошехонская сторона] (близко). Таким образом, слово – это локус, в котором пространство и время объединяются, т. е. понятие хронотопа ("хронотоп" – греч. "времяпространство") является языковой реальностью. Можно даже говорить, что это реальность историческая: "Пространственное понимание времени нашло свое выражение в древних пластах многих языков, и большинство временных понятий первоначально были пространственными" [Гуревич, 1984: 110].
Термин "хронотоп" широко использовал М.М. Бахтин, указавший на его сюжетообразующую роль и назвавший его формально-содержательной категорией, ибо "вступление в сферу смыслов совершается только через ворота хронотопов" [Бахтин, 1975: 399].
Всякий художественный текст обладает своим особым хронотопом, т. е. имеет свои временные и локальные параметры, представляет собой упорядоченный мир, в котором живут персонажи текста. Сущность хронотопа, по М.М. Бахтину, состоит в выражении неразрывности времени и пространства, но все же более важную роль в хронотопе он отводил времени: "Время здесь сгущается, уплотняется, становится художественно-зримым, пространство же "втягивается" в движение времени, сюжета, истории" [Бахтин, 1975: 235]. Для Ю.М. Лотмана, наоборот, важнее пространство.
Реальность хронотопа доказывается способностью текста заполнять собой время: известен обычай – в монастырях во время трапезы читать священные книги. Произносимый текст приобретает магическую власть над слушателями: как бы отсчитывается сакральное время, в которое нельзя вторгнуться.
ЧИСЛО. Ян Шичжан, китаец-русист, утверждает, что ЧИСЛО – важнейший концепт в русской языковой картине мира [Шичжан, 2001]. Число – сущность всех вещей и их отношений. См. у Пифагора: "…Самое мудрое – число" и "Все расположено в соответствии с числами" [Кэрлот, 575].
Число как понятие сформировалось не сразу. Вначале оно мыслилось как определенное количество каких-либо предметов (дай пять = руку), по рукам (согласие как воспоминание о ручном счете).
Существуют разные гипотезы возникновения числа: 1) прагматическая, по которой числа возникли в результате коммуникативной необходимости; 2) концептуальная, или вербальная: человек имеет врожденный концепт числа ОДИН как точки отсчета и концептуальный аппарат для конструирования следующих за ним чисел; 3) ритуальная – это как бы перевернутая концептуальная гипотеза: человек может воссоздать число.
Числа – это элементы особого кода, с помощью которого описывается мир: в основе музыки, поэзии, архитектуры и искусства вообще лежат числа. Число знаменует божественный порядок, является магическим ключом к пониманию космической гармонии. В мифологической картине мира с помощью чисел передавалась качественно-количественная сторона явлений. Суеверия, связанные с числами, часто основываются на традиционной символике чисел (например, "священная" семерка, "несчастливое" число 13).
Древние народы придавали цифрам сакральную силу, приписывали им скрытый смысл и магическую возможность влияния на все окружающее, потому как считалось, что числа использовались богами для управления миром. Согласно учению пифагорейцев, числа первого десятка наделялись особыми свойствами. А сам Пифагор говорил: "Все в мире есть числа".
Что касается подгруппы количество, входящей в группу "Устройство мира", то она хорошо представлена в русской и белорусской фразеологиях.
Особого внимания заслуживает "мистика" чисел.
Один – "единица" символизирует первичную целостность, Бога, имя которого у северных народов – Один, а также свет или солнце, источник жизни. По Пифагору, число один называется монадой и считается символом мудрости.
Единица символизирует также мужское начало, знак человеческого "я" и одиночества. Например, существует русская пословица "Один в поле не воин", в которой один – одинок и слаб.
Два – символ двойничества. Человеческие двойники считались плохим предзнаменованием, предвещающим смерть. Данное число сопряжено в русской картине мира с негативными коннотациями. Двойка – символ второго (женского) начала, она содержится в слове диавол. Черта с два ("два" – число бесовское, нечистое).
Принцип бинарности социальных систем был открыт Э. Дюркгеймом. Известный историк А.М. Золотарев обнаружил бинарность в социальной организации первобытного общества. Как принцип научного устройства мира два не имеет негативных коннотаций.