Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Бильбо Бэггинс, самой судьбой избранный взломщик
Толчком для решения Бильбо принять свою туковскую сторону, переступить порог дома и добровольно отправиться в странствие становится уничижительный отзыв Глойна, который Бильбо случайно подслушивает. Глойн полагает, что произошла какая-то ошибка и Бильбо никоим образом не годится на роль товарища-заговорщика, какого подыскивают себе гномы. "Думаете, он подойдет? Едва я увидел, как этот пузан подпрыгивает и пыхтит в дверях, я сразу заподозрил неладное. Он больше смахивает на бакалейщика, чем на взломщика!" – с презрительным фырканьем заявляет гном. Глойн, возможно, выражается резковато [9] , однако он не далек от истины. Более того, сопутствующие обстоятельства вполне оправдывают его вспышку. Вспомним, что Бильбо зовут вступить в отряд не из милости и не из жалости; гномы выбрали его, потому что наслышаны, что он мастер своего дела, и хотят нанять его как своего рода независимого сотрудника. А нужен им не кто иной, как профессиональный взломщик.
Возможно, удивительно не только то, что в поисках талантливого и квалифицированного взломщика гномы добрались до самого Бэг-Энда. Удивляет и другое: Бильбо явно небезразлично их желание нанять его и сделать соучастником авантюры. Разумно было бы предположить, что почтенный Бэггинс разобидится и оскорбится на то, что незнакомые чужеземцы-гномы принимают его за профессионального вора. Но, вместо этого, Бильбо внезапно загорается горячим желанием на деле доказать гномам свое мастерство и подтвердить репутацию мастера-взломщика. Речь идет не просто о жажде приключений, напавшей на Бильбо, но о его личности. Кто он и какова его роль?
Запускает этот процесс Гэндальф, не только умелый рассказчик, но и сочинитель, творец историй. Еще каких-нибудь два дня назад Бильбо вполне мог считать, будто хорошо знает сам себя, знает, кто он и что он. Но вот появляется Гэндальф и посохом выцарапывает на двери у Бильбо знак, который означает: "Опытный взломщик". Поначалу может показаться, будто Гэндальф затеял какой-то масштабный розыгрыш. Он прекрасно знает, что магический знак, оставленный на двери Бильбо, комически неуместен и хозяину совсем не подходит. После такого разговора, какой был у Гэндальфа с Бильбо, заявлять, будто мистер Бэггинс – взломщик, который "возьмется за хорошую работу, предпочтительно рискованную, оплата по соглашению", – это ли не абсурд?! Упоминание о том, что Бильбо жаждет Интересных Переживаний, так потешно, что неимоверно веселит и изумляет самого Гэндальфа: он "тихонько покатывается со смеху", прежде чем оставить знак. Не менее потешны и рекомендации и похвалы, которые Гэндальф излагает гномам после того, как хоббит падает в обморок с перепугу. Заявление Гэндальфа о том, что Бильбо-де "свиреп, как дракон, которому прищемили хвост дверью", еще можно расценить как шаловливое "поэтическое преувеличение", но на каком основании Гэндальф расхваливает Бильбо как "одного из лучших" взломщиков? Звучит все это так, будто Гэндальф попросту разыгрывает гномов.
Хотя читателю и может показаться, будто Гэндальф устроил гномам розыгрыш, тем не менее когда дело доходит до подтверждения профессионализма Бильбо как взломщика, Гэндальф, судя по всему, вполне серьезен. Вместо того чтобы отыграть назад и отказаться от явно дурновкусной шутки, Гэндальф горячо настаивает на своей правоте: "Если я сказал, что он Взломщик, – значит, он взломщик или будет взломщиком, когда понадобится". И Бильбо, и гномам трудно в это поверить, но Гэндальф твердо стоит на своем и отвергает любые возражения. Он провозглашает Бильбо лучшим из лучших, судьбой избранным Взломщиком – фраза звучная, многозначительная и даже зловещая, которая, судя по всему, призвана подчеркнуть что-то еще, кроме выбора Гэндальфа. Хотя это и кажется всем поголовно нелепым и неправдоподобным, но в каком-то смысле Бильбо – взломщик, избранный судьбой.
Заветное желание гномов
До сего момента мы в основном изучали Бильбо и его отношение к приключению, постучавшемуся в дверь хоббичьей норы, но пока что очень мало успели сказать о гномах, которые принесли это приключение с собой. Как я уже говорил раньше, лучше всего характеризует гномов их песня – та самая, которая ненадолго уносит Бильбо в мир грез и в неведомые края. Под влиянием гномьего пения и музыки Бильбо проникается "ревнивым влечением, живущим в сердцах всех гномов". Поэтому, если мы хотим получше узнать Торина и его спутников, разумно будет присмотреться к тексту песни. [10]
Far over the misty mountains cold
To dungeons deep and caverns old
We must away ere break of day
To seek the pale enchanted gold.
Далеко-далеко за туманные холодные горы, / в глубокие подземелья и древние пещеры / еще до рассвета мы должны отправиться, / чтобы искать светлое зачарованное золото.
The dwarves of yore made mighty spells,
While hammers fell like ringing bells
In places deep, where dark things sleep,
In hollow halls beneath the fells.
Гномы минувших лет создавали мощные чары, / когда молоты падали [на наковальни], словно звенящие колокола, / в глубоких подземельях, где спят темные создания, / в залах, выкопанных под горами.
For ancient king and elvish lord
There many a gleaming golden hoard
They shaped and wrought, and light they caught
To hide in gems on hilt of sword.
Для древнего короля и эльфийского властелина / множество сверкающих золотых сокровищ / они выковали и отлили и поймали свет, / чтобы спрятать его в самоцветы на рукоятях мечей.
On silver necklaces they strung
The flowering stars, on crowns they hung
The dragon-fire, in twisted wire
They meshed the light of moon and sun.
На серебряные ожерелья они нанизывали / цветущие звезды, на венцы прикрепляли / драконий огонь, в филигрань / подмешивали свет луны и солнца.
Far over the misty mountains cold
To dungeons deep and caverns old
We must away, ere break of day,
To claim our long-forgotten gold.
Далеко-далеко за туманные холодные горы, / в глубокие подземелья и древние пещеры / еще до рассвета мы должны отправиться, / чтобы потребовать назад наше давно забытое золото.
Песня начинается строфой, которая с небольшими вариациями повторяется в песне три раза, и в ней изложена цель гномьего похода. Гномы объясняют, куда и зачем отправляются в путь: на свою подземную родину, в подземные жилища предков – "в глубокие подземелья и древние пещеры". Гномы показывают, как далека их цель – и в смысле расстояния, и в смысле труднодостижимости, преград, отделяющих их от родины ("далеко-далеко за туманные холодные горы"). В песне также подчеркивается, насколько сильно их желание вернуться в родные места, – они готовы отправиться в путь затемно, спозаранку ("еще до рассвета"). Наконец, что очень важно, гномы описывают основную мотивацию, побуждающую их к походу: утраченные магические сокровища ("чтобы искать светлое зачарованное золото"). Уже сама эта строфа в достаточной мере объясняет побуждения и цели гномов. Атмосфера песни – мрачноватая, зловещая, полная подземной таинственности. Гномы вспоминают глубокие подземелья и древние пещеры. Гномы, по сути дела, не хвалятся своими подземными обиталищами и не воспевают их красоту. Совершенно ясно, что для них важнее всего сокровища, которые гномий народ создавал в глубоких подземельях, где под сводами разносилось эхо от стука гномьих инструментов.
Хотя по описанию обиталище гномов предстает мрачным и угрюмым, творения гномов, в противоположность темным пещерам, ассоциируются со светом. Гномы ловят лучи света и удерживают их: "поймали свет, чтобы спрятать его в самоцветы на рукоятях мечей". Они нанизывают ожерелья из звезд и увенчивают короны драконьим огнем, а в "филигрань подмешивали свет луны и солнца". Читателю понятно, что гномы в своих глубоких сумрачных подземельях не так уж и нуждаются в солнечном свете: "сверкающие золотые сокровища" заменяют им и луну, и солнце; золото и самоцветы – средоточие их любви и предмет их страсти.
Когда гномы повторяют первую строфу, они слегка меняют формулировку, касающуюся цели путешествия: вместо "чтобы искать светлое зачарованное золото" звучит "чтобы потребовать назад наше давно забытое золото" (хотя и так понятно, что уж кто-кто, а гномы не позабыли о враге и необходимости вернуть себе сокровища). Здесь принципиально важно притяжательное местоимение "наше", потому что именно тут песня переключается с сокровищ самих по себе на гномье отношение к сокровищам:
Goblets they carved there for themselves
And harps of gold; where no man delves
There lay they long, and many a song
Was sung unheard by men or elves.
А для себя они покрывали резьбой кубки / и золотые арфы – там, куда не докопается ни один человек, / они долго хранили их, и было спето много песен, / которых не слышали ни люди, ни эльфы.
The pines were roaring on the height,
The winds were moaning in the night.
The fire was red, it flaming spread;
The trees like torches blazed with light.
Сосны ревели на вершинах, / ветер стенал в ночи. / Красным был огонь, пламя распространялось, / деревья ослепительно светились, словно факелы.
The bells were ringing in the dale
And men looked up with faces pale;
The dragon’s ire more fierce than fire