Всего за 350 руб. Купить полную версию
Социально ориентированные значения
Определённые значения слов или компоненты значений обнаруживают свою социальную природу. К социально маркированным лексическим значениям относят метафорические и метонимические переосмысления общеупотребительных слов, характерные для определённой социальной группы говорящих. Напр., в языке таксистов пиджак – это пассажир провинциального вида, в жаргоне уголовников крыса – тот, кто ворует у своих, в жаргоне наркоманов колёса – это наркотик в виде таблеток.
В каждом языке есть лексика, обозначающая отношения между людьми. Лексические значения таких слов содержат указания на характер отношений – подчинение или равенство. Значения слов, обозначающих асимметричные ролевые отношения (подчинение), считаются социально ориентированными: командовать, подчиняться, разрешить, слушаться и т. п.
В значении ряда лексических единиц зафиксирован социальный компонент. Так, в частности, Л.П. Крысин показал, что близкие по значению глаголы дерзить и грубить обозначают отношения, в которых субъект имеет более низкий социальный статус, чем адресат. Если статус субъекта выше, чем статус адресата, то использовать эти глаголы нельзя. Ср.: невозможно сказать: *Отец грубит сыну; *Учитель грубит ученикам. В то время как оборот быть грубым, синонимичный глаголу грубить, может употребляться при любых статусных отношениях между субъектом и адресатом: Мальчик груб с родителями; Учитель груб с учениками; Начальник груб с подчинёнными и т. д.
Глагол дерзить ещё в большей степени ориентирован на выражение социальных ролевых взаимодействий партнёров речевого общения, чем глагол грубить: дерзить может только младший старшему, подчинённый начальнику, но не наоборот – Внук дерзит бабушке; Ученик дерзит учителю; Секретарь дерзит директору. Ср. некорректность высказываний типа: *Бабушка надерзила внуку; *Начальник дерзит своим подчинённым. Дерзят обычно младшие старшим. При равенстве статусов глагол дерзить, в отличие от глагола грубить, не употребляется. Ср.: невозможно сказать: *Мальчик дерзит своим товарищам. *Учитель дерзит своим коллегам.
Асимметрия социальных ролей характерна и для слов, содержащих указание на позицию старшего, вышестоящего: велеть, взыскивать, даровать, карать, консультировать, помиловать, разрешать, экзаменовать, диктат, головомойка и др.
Обратные ролевые отношения – от нижестоящего к вышестоящему – зафиксированы в лексемах: апеллировать, вымолить, испросить, консультироваться, ослушаться, отпроситься, повиноваться, наушничать, подпевала и др.
Ассоциативный потенциал слова
О степени сформированности языковой личности нередко судят по богатству и разнообразию ее ассоциаций. Выявление ассоциативного потенциала слов важно и для говорящего, и для слушающего. Ассоциативный фон многих употребительных слов может не совпадать в разных языках и культурах, что нередко ведёт к коммуникативным неудачам.
Наиболее благодатный материал для выявления и сопоставления ассоциативного потенциала слов в разных языках даёт анализ зоонимов – названий животных, используемых для обозначения человека. В основе большинства зоонимов, которые употребляются в переносном значении, зачастую лежит не реальный признак, а эмоционально-оценочное восприятие. Несовпадение оценок у разных народов формирует национально-специфическое субъективное восприятие мира, поэтому трудно объяснить, почему в русском языковом сознании курица ассоциируется с глупостью, а в испанском – с трусостью, почему медуза для русских что-то неприятное, скользкое, липкое, бесформенное, а для японцев является символом красоты и гармонии.
Однако при всём различии субъективного восприятия мира живущие рядом народы нередко имеют сходные по ассоциативному потенциалу пары. Об этом говорят совпадающие сравнения с животными, напр., в латышском и русском языках. Ср.: хитрый как лиса, трусливый как заяц, глупый как индюк, смирный как овца, заносчивый как петух, трудолюбивый как муравей (пчела), назойливый как муха, сильный как бык, голодный как волк.
Но тем не менее слова, обозначающие животных, часто имеют разный ассоциативный потенциал даже в близкородственных языках. Так, напр., поляк или чех может ласково назвать свою подругу жабкой, а в русском языке слово жаба вызывает неприятные ассоциации, поэтому не используется в качестве ласкового обращения.
В другом славянском языке – сербском – слово осёл (магарац) не ассоциируется с тупостью и упрямством. В отличие от русского языка и многих других европейских языков у сербов осёл – это и носитель ряда положительных качеств, бранным же является слово конь. В сербском языке конь вызывает представление о глупости, так как много работает, а в русском языке это слово чаще всего ассоциируется не с глупостью, а с грубой силой, крепким здоровьем, выносливостью. Более того, разный ассоциативный потенциал может быть внутри одного языка у слов, которые по-разному представляют одно и то же явление. Так, напр., в русском языке слова конь и лошадь не совпадают по ассоциативному потенциалу (ср.: здоровый как конь, быть на коне и устала как лошадь, лошадиное лицо).
Слова собака и пёс также различаются в ассоциативном плане: злой как собака, бегал как собака, устал как собака, собачья жизнь и верный пёс, ходит за ней, как пёс, цепной пёс и др.
Прямые значения русских слов осёл и ишак практически одинаковые, но ассоциативный потенциал у них разный: если человека называют ослом, значит, он упрямый или глупый, но если человека называют ишаком, это значит, что он слишком много работает, причем труд этот подневольный.
Если культуры далеко отстоят друг от друга, то расхождений становится ещё больше. Так, напр., русскому или итальянцу трудно понять, что в Индии можно польстить женщине, сравнив её с коровой или со слоном (идущая походкой слона, т. е. грациозная, изящная). Если слон в Индии вызывает представление о грации, то в русском языке, напротив, о неуклюжем человеке говорят: топает, как слон; ведёт себя, как слон в посудной лавке. Для русских лев – эталон силы и храбрости, а для казахов он уродлив и неловок. У русских черепаха символизирует медлительность, а у казахов – лень и беспечность.
В японской культуре лошадь ассоциируется с дураком, разиней, утка – с простаком. Распространённый японский зооним, приблизительно соответствующий русскому дурак, представляет собой комбинацию "олень + лошадь". Старый чёрт из "Ревизора" И.В. Гоголя (Беда, если старый чёрт, а молодой – весь на виду) переводится японским переводчиком как старый барсук, что в японской традиции ближе всего к русскому выражению старая лиса.
Отношение к крысе во многих культурах отрицательное, но у русских крыса не вызывает таких ассоциаций с предательством (хотя и есть выражение – Крысы бегут с тонущего корабля), как у англичан, или с жадностью, как у французов (avare comme un rat). Русский оскорбится, услышав в свой адрес сравнение с крысой (ср.: лицо как у крысы, канцелярская крыса, крысячить – 'красть у своих' в жаргоне уголовников и т. п.), но в немецком языке название этого животного может вызвать ассоциацию с увлечённо работающим человеком. В русском языке подобные ассоциации связаны с насекомыми муравей и пчела (пчёлка).
В странах буддизма заяц – символ не трусости, как в русском языке, а мудрости, поэтому сравнение с зайцем не может быть оскорбительным. Но в современном Китае "Заяц!" – сильнейшее оскорбление с сексуальным подтекстом. Так же воспринимают китайцы восклицание "Черепаха!". А болотная черепаха в Китае ассоциируется с трусостью, как и крыса.
Во французской культуре "Кошка!" (Chat!) – очень грубое оскорбление в адрес женщины, а в английском языке Cat! обращенное к мужчине, приобретает в последнее время характер комплимента, в русском языке слово кошка вообще не может использоваться в качестве прямого обращения, но выступает как основа для сравнения (ласковая как кошка, влюбчивая как кошка и др.).
Некоторые зоонимы в функции обращения настолько эмоционально насыщены, что невозможно без уточнения определить, какое отрицательное качество имеется в виду. Так, восклицание "Мартышка!" в русском языке имеет слишком общее значение и может быть связано с несколькими отрицательными качествами: Глупая мартышка! Вертишься, как мартышка! Кривляешься, как мартышка; Вырядилась, как мартышка; некрасивая, как мартышка и др.
Как показывают примеры, ассоциативный потенциал слова связан с потенциальными семантическими признаками, т. е. с тем, что не реально существует, а приписывается слову.