Заимствования из "Лалла Рук" в русской литературе нередко ограничивались использованием характерного образа пери. А.И.Полежаев в стихотворении "Картина" (1835) рассуждал о некоем живописном изображении пери: "И вижу часто эту пери: // Она моя! Замки и двери // Меня не разлучают с ней". Несколько ранее – в№ 3 "Телескопа" за 1831 г. – под заглавием "Изола Белла" было опубликовано стихотворение А.С.Хомякова, проникнутое восхищением красотами природы итальянского острова на озере Лаго-Маджоре в южных отрогах Альп, – и вновь упоминается таинственная восточная пери: "Ирана юная краса // Сокрыта за морем, далеко, // Где чисто светят небеса, // Где сон ее лелеют пери // И духи вод ей песнь поют". Упоминания о пери встречаются в стихах переводчиков "Ирландских мелодий" Томаса Мура П.А.Вяземского, Д.П.Ознобишина, А.И.Одоевского: "Психея, пери, иль сильфида, // С младым раздумьем на челе, // Без цели, видимого вида, // Вы тайно вьетесь…" (П.А.Вяземский, "Вера и София", 1832); "<…> пери горней высоты, // Пленяясь музыкой воздушной, // Позабывает про цветы // И, в тихой думе утопая, // Льет слезы об утрате рая" (Д.П.Ознобишин, "Ясновидящая", 1827); "Взгляни, утешь меня усладой мирных дум, // Степных небес заманчивая пери! // <…> // О, пери! Улети со мною в небеса, // В твою отчизну, где все негой веет, // Где тихо и светло, и времени коса // Пред цветом жизни цепенеет" (А.И.Одоевский, "Моя пери", 1826). В традиционном плане трактуется образ пери в стихотворении А.А.Шишкова "КА***" (1823; "Всегда приветный, вечно юный// Небесных пери звучный хор"), а также в седьмой "Фракийской элегии" "Возвращение" В.Г.Теплякова, написанной в 1820 г.: "О, где Востока сон и лень? // Прогулки тайные над озером садовым, // Когда влюбленной пери тень // Скользит над розами, под месяцем перловым?". Постепенно превращаясь в обычный штамп, образ пери в конце 1820-х – 1830-е гг. занял прочное место и в творчестве второстепенных поэтов: Д.Сушкову принадлежит стихотворение "Див и пери" (1838), С.И.Стромилову – "Пери" (1836) и "Пери (отрывок)" (1837); лирический герой стихотворения Ф.Соловьева "Моя владычица" (1829) строил свои размышления о возлюбленной на основе традиционных клише: "Добра, как пери неземная, // Мила, как роза молодая, // Нежна, как сизый голубок". Среди написанных в 1850–1860-е гг. стихотворений, упоминающих пери, можно назвать "Пери и Азраил" (1842) и "Пери" (1857) А.Н.Майкова, а также популярную сатиру Л.И.Пальмина "Падшая пери" (1867), во многом полемичную по отношению ко второй вставной поэме "Лалла Рук" Томаса Мура и ее переводу, осуществленному В.А.Жуковским. Непосредственное знакомство с прозаическим переводом "Света гарема", помещенным в 1827 г. в "Сыне отечества", обнаруживает изданная в том же году "повесть в стихах" А.И.Подолинского "Див и пери". В "Свете гарема", сравнивая Нурмагалу "с одной из игривых пери, когда их клетки отворены", Томас Мур сопровождает свой стих пояснительным примечанием, отсылающим читателя к "Трактату о языках, литературах и нравах Востока" ("Dissertation of the Language, Literature and Manners of Eastern Nations") Джона Ричардсона. В русском переводе "Сына отечества" это примечание предстало в следующем виде: "В войнах у дивов с пери, коль скоро первые брали в плен последних, то запирали их в железные клетки, которые привешивали к высоким деревьям. Подруги пленниц посещали их и приносили лучшие благовония". Данное примечание с упоминанием Ричардсона, но без какого-либо намека на посредническую роль "Лалла Рук" Томаса Мура, было взято А.И.Подолинским в качестве эпиграфа к "Диву и пери". Очевидно, А.И. Подолинский был знаком с "Пери и ангел" В.А.Жуковского (об этом особый разговор далее) и другими работами русских переводчиков "восточной повести" Томаса Мура "Лалла Рук". Так, в стихах "Из пределов Сегестана // К дальним рощам Хорасана // Пери легкая неслась. // Тень ложилась на равнины… // И безмолвны те долины, // Где когда-то кровь лилась" ощутима лексическая близость "Обожателям огня" в переводе Н.А.Бестужева, проявляющаяся в близости топонимических реалий. Рецензируя "Дива и пери" в "Московском телеграфе", Н.А.Полевой высоко оценивал мастерство А.И.Подолинского в изложении материалов из восточной мифологии и при этом особо подчеркивал значимость вклада в данную тему Томаса Мура, познакомившего "европейцев <…> в своей неподражаемой "Лалла Рук" с культурой и нравами Востока.
Совершенно другую реакцию вызвала позднейшая поэма A.И.Подолинского "Смерть пери" (1837), появившаяся уже после поэм "Борский" (1829) и "Нищий" (l830). В.А.Жуковский записал в дневнике 1 октября 1837 г.: "У меня был ввечеру Подолинский, который читал мне скучную поэму "Смерть пери", скучную от чрезвычайной роскоши описаний, кои всё главное поглотили". Столь же неблагосклонными были отзывы о поэме в периодической печати, принадлежащие Ф.А.Кони, О.И.Сенковскому и анонимному автору. Вместе с тем, по мнению В.С.Киселева-Сергенина, "Смерть пери" была "вершиной <…> литературной деятельности" Подолинского, "и по мысли и по исполнению <…> несомненно превосходила "Дива и пери", – именно в своей последней поэме Подолинский "соткал сложную картину образов, передающую взаимодействие и превратность чувств", "картину, которой нельзя отказать в содержательности и известной психологической точности". Образ пери побуждал многих читателей воспринимать поэму Подолинского в традиции творчества Томаса Мура, однако замена ангела на пери, отвечавшая литературным и цензурным пристрастиям эпохи, отнюдь не давала правильного ответа на вопрос об источнике поэмы. "Мысль к этой поэме подала "Смерть ангела" Жан Поль Рихтера, – писал А.И.Подолинский в "Русской старине" в 1885 г. – Содержание же у меня совсем другое, и хотя пери могла быть заменена ангелом, но благодаря цензуре, я вынужден был обратиться к восточным поверьям и перенесть действие на Восток, всегда, впрочем, увлекавший мое воображение". Как видим, фантастическая новелла немецкого романтика Жан-Поля (И. – П.Рихтера) была на этом этапе творчества существенно ближе А.И.Подолинскому, нежели "Лалла Рук" Томаса Мура.
Произведения Мура также привлекали внимание русских прозаиков 1820–1830-х гг. 25 мая 1828 г. А.А.Бестужев-Марлинский, находившийся на поселении в Якутске, писал сестре, что привез с собой несколько томиков английских поэтов – "кое-что из Байрона и Мур", причем из последнего не взята "Любовь ангелов" ("The Love of Angels"), которую очень хотелось бы иметь. В одном из пяти произведений цикла "Кавказских очерков", печатавшегося в 1834–1836 гг., – "Путь до города Кубы" – А.А.Бестужев-Марлинский цитирует в английском подлиннике микрофрагмент из четвертой вставной поэмы "Лалла Рук" "Свет гарема". "Дайте Кавказу мир и не ищите земного мира на Ефрате; it is this, it is this – он здесь, он здесь", – пишет А.А.Бестужев-Марлинский и сам же указывает на цитируемый источник: "Томас Мур. Light of Haram". В свете сказанного видится закономерным сравнение А.А.Бестужевым-Марлинским своей романтической героини и пери: "Со своими воздушными формами она казалась с неба похищенною пери на коленях сурового дива".
Среди написанных Муром в 1823 г. в стихотворной форме "Побасенок для Священного Союза" ("Fables for the Holy Alliance") выделяется первая из историй (Fable I) "The Dissolution of the Holy Alliance. A Dream", посвященная небезызвестному "ледяному дому", поставленному в Петербурге на невском берегу по повелению императрицы Анны Иоанновны. Выстроенный на аллегории, содержащий многочисленные намеки на происходящие общественные события стихотворный рассказ Мура сопровождался примечанием из "Extracts of Letters on his tour in Russian Empire" (1817) Роберта Пинкертона, подробно описывавшим события 1840 г., сам "ледяной дом", имевший длину в 52 фута и вызывавший необычный эффект при освещении. Известно, что до Мура "ледяной дом" привлек внимание В.Каупера ("The Task", 1785) иС.-Т.Колриджа ("Biographia Literaria",1806), однако они не вкладывали в описание злободневного политического смысла. Под влиянием Т.Мура было написано стихотворение Ф. Фрейлиграта "Eispalast" из его авторского сборника "Ga ira" (1846), причем сам поэт признавал традицию предшественника, проявившуюся на уровне мотива. В русской литературе данное историческое событие интерпретировалось в романе И.И.Лажечникова "Ледяной дом" (1835), причем делалось это с определенным учетом традиции английских предшественников. О том, что творчество Мура никоим образом не обошло литературную деятельность И.И.Лажечникова, свидетельствует упоминание о пери при описании одной из героинь в "Ледяном доме": "Щеки ее пылают, густые волосы раскиданы в беспорядке по шее, белой, как у лебедя. Боже! Не видение ли это? <…> Она стоит у дверей, как изгнанная пери у врат рая".