Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Конфликт обостряется до предела. Жить по-прежнему уже нельзя. Решение рождается в разреженной атмосфере, с жизнью почти несовместимой. Вот почему князю кажется, что порыв Настасьи Филипповны "был так силен, что, может быть, она бы и умерла…" Обе женщины, "как помешанные", ждут решения князя. А сам князь, может быть, и не понимал всей силы этого вызова, "онемев под ужасным взглядом Аглаи", с одной стороны, и "убитым, искаженным" лицом Настасьи Филипповны – с другой, должен был сделать невозможное: немедленно выбрать ту, которую не мог бы оставить… И опять, как и в случае нападения на него Рогожина, все решает провидение. Настасья Филипповна без чувств падает ему на руки. Так сама судьба вручает ему женщину, которой у него "навсегда пронзено сердце". Участь всех четверых была решена. "Рогожин пристально посмотрел на них, не сказал ни слова, взял свою шляпу и вышел". Князь, которого всего несколько минут назад в беспамятстве проклинала Настасья Филипповна, теперь сидел подле нее, "не отрываясь, смотрел на нее и гладил ее по головке и по лицу обеими руками, как малое дитя". Точно так же он будет успокаивать чуть позже убившего ее Рогожина.
Люди в горячке своеволия и гордыни перешли грань, отделяющую жизнь от смерти, попутно уничтожив и того, кого искренне почитали благороднейшим человеком, и кто, вовлеченный в водоворот событий помимо своей воли, стремясь помочь всем, тоже оказался жертвой чудовищных обстоятельств.
"Красота – загадка"
Красота хрупка и уязвима, она волнует еще и потому, что, будучи лучшей частью реального мира, она, как ничто другое, заслуживает лучшей участи, заслуживает любви. С другой стороны, она требует внутренней гармонии и от самого носителя телесной красоты, "чтобы он не жил среди людей в виде фальшивой маски совершенства, вечным соблазном для духовных слепцов". [13] Так возникает и еще одна координата – совесть, и проблема красоты вырастает в важнейшую проблему человеческой жизни.
Понятно, что в романе "Идиот", произведении, посвященном самым глубинным исканиям человеческого духа, в том числе и поискам нравственных скреп между идеальным миром прекрасной души и "черномазой" стихией жизни, Достоевский просто не мог пройти мимо этой проблемы. Красота для Достоевского – это тайна человеческого бытия , понятие почти безбрежное, и в романе она явлена в разных ипостасях: в большей мере как совершенство души (князь Мышкин), и в меньшей как природная гармония. Совершенно особое место в нем занимает красота женская. Красота – свойство многих героинь этого романа. "Странная", "необыкновенная", "невыносимая", "ослепляющая" красота у Настасьи Филипповны. "Совсем красавица" и даже "чрезвычайная красавица" Аглая. "Замечательно хороши собой" и ее сестры Александра и Аделаида, причем о красоте первой сказано, что ее лицо, "прекрасное и очень милое", имеет оттенок Гольбейновой Мадонны, а у Аделаиды, как тонко ощутил князь, лицо самое "симпатичное", "счастливое лицо", как у доброй сестры.
Даже второстепенные женские персонажи чаще всего аттестуются автором именно с точки зрения их внешней привлекательности, при этом и в мимолетном случае автор не отказывается от попытки разгадать тайну женского очарования. К примеру, сестра Гани Иволгина Варвара Ардалионовна характеризуется автором, как "девица лет двадцати трех, среднего роста, довольно худощавая, с лицом не то чтобы очень красивым, но заключавшим в себе тайну нравиться без красоты и до страсти привлекать к себе" (93).
В то время как красавица немка в доме Настасьи Филипповны выполняет чисто декоративную функцию, ибо "была столь же глупа, сколько и прекрасна" (161).
Даже в мельчайших художественных деталях Достоевский обозначает связь красоты с такими категориями, как ум, характер, судьба, и рисует в романе результат их таинственных хитросплетений. Воистину – "красоту трудно судить… Красота – загадка (80), но красота – это еще и сила, с нею можно "мир перевернуть" (84). Человек ощущает органичную тягу к прекрасному. Его сердце прозревает в красоте то высшее проявление блага, ту приобщенность к подлинному совершенству, первозданной гармонии, которые и рождают в сердце восторг любви. Одно только появление красавицы Настасьи Филипповны вызывает "столбняк", "онемение" (у Гани Иволгина); князь Мышкин "остолбенел на месте", на Рогожина "вид ее произвел необыкновенное впечатление, он так побледнел, что даже губы его посинели" (117). Его влечет к ней как к "магниту", как к "божеству какому-то".
Достоевский, как видим, вкладывал исключительный смысл в обличье прекрасной женщины. Заметим, что и женщине обычного внешнего вида писатель придавал важное значение, полагая, что "в ней заключена одна наша огромная надежда, один из залогов нашего обновления". Что же касается роли "положительной и бесспорной красоты в лице русской женщины", то смысл ее преображающего воздействия на людей писатель связывал с правдой "бесспорной и осязательной". Именно в красоте Достоевский усматривал сверхматериальные начала, которые потому и способны улучшить жизнь, что воплощаются они в мире человеческого духа.
Впрочем, не всем понятна красота. Часто на нее смотрят с вожделением, стремясь завладеть ею. Натурами эгоистическими и страстными овладевает слепая решимость "соблазна", при этом, действуя сообразно инстинкту, они не способны оценить подлинного совершенства, проявляя в погоне за внешней красотой лишь собственную нравственную ущербность. Так, о Настасье Филипповне до появления в ее жизни князя Мышкина сказано: "О красоте ее знали все, но и только…"
Настасья Филипповна
И в самом деле, ранен своей страстью Рогожин, который, обращаясь к Настасье Филипповне "со смелостью приговоренного к казни", готов служить своей "королеве", но по сути не понимает ее, не чувствует причин ее внутреннего разлада, он ослеплен лишь ее незаурядной внешностью и экзальтированным поведением. Ганя, будучи женихом Настасьи Филипповны, пребывает в комической "трусливой потерянности" и по-настоящему озабочен лишь собственной корыстью. Для Тоцкого красота Настасьи Филипповны – то источник наслаждения, то предмет щегольства, то досадное излишество. Но, очевидно, что все эти герои, да и остальные тоже, стремятся использовать лишь ее телесную прелесть, не придавая никакого значения ее душевному самочувствию, не пытаясь разгадать эту "фантастическую" женщину, не видя никакого смысла в том разительном контрасте, который так ошеломил князя.
Между тем главное, что изумило Мышкина при взгляде на портрет Настасьи Филипповны, а затем и при их личном знакомстве, – это контраст между "необъятной гордостью, презрением, почти ненавистью", отпечатавшимися на этом необыкновенном по своей красоте лице, и доверчивостью, простодушием, детскостью, свидетельствующими о внутреннем конфликте и неизбежности страданий.
Волна сострадания подхватила и увлекла князя, побудила его целовать портрет прекрасной мученицы. При личной встрече реакция была еще острее. Князь "отступил в изумлении, весь даже вздрогнул" (105) – так сильно, даже невыносимо было впечатление от этой ослепляющей красоты, так испуган был князь глубоким контрастом между божественным совершенством ее облика и нарочитой вульгарностью поведения. Трагедию предвидел князь в этом разладе, трагедию, участником которой он уже не мог не быть.
Глубинная, почти родственная связь, которую Мышкин и Настасья Филипповна при первой же встрече ощутили друг к другу, – это как бы забытые и вновь обретенные духовные узы, о которых всегда мечтается человеку, но в существовании которых разочаровавшийся и отчаявшийся человек так склонен усомниться. Чуть позже Настасья Филипповна признается князю: "Разве я сама о тебе не мечтала? Это ты прав, давно мечтала, еще в деревне у него (у Тоцкого – Н.Т.), пять лет прожила одна-одинехонька; думаешь-думаешь, бывало-то, мечтаешь-мечтаешь, – и вот все такого, как ты, воображала, доброго, честного, хорошего и такого же глупенького…" (176) При первой встрече с князем она тоже опознает его каким-то внутренним зрением: "Право, где-то я видела это лицо!"
Что касается князя, то его приобщенность к судьбе Настасьи Филипповны столь прочна, что один взгляд на ее портрет многое определил в его жизни. Ее красота, в которой "страдания много", стала для него абсолютным критерием, с которым можно, например, сравнить облик ее соперницы Аглаи, и простодушно признать, что та хороша чрезвычайно, почти как Настасья Филипповна, хотя лицо совсем другое !.. (80) (Курсив мой – Н.Т.)
О Настасье Филипповне нельзя забыть. Вот почему при их личной встрече князь сразу признается: "Такою вас именно и воображал…" Более того, она уже настолько для него своя , что он не боится ее прилюдно укорить: "А вам и не стыдно! Разве вы такая, какою теперь представлялись. Да может ли это быть!" (121) И что самое невероятное – гордячка Настасья Филипповна, "вся вдруг вспыхнув и закрасневшись", призналась: "Я ведь и в самом деле не такая, он угадал"(121).
Настасья Филипповна сразу и безоговорочно поверила князю: "А князь для меня то, что я в него в первого, во всю мою жизнь, как в истинно преданного человека поверила. Он в меня с одного взгляда поверил, и я ему верю" (160). Верит же человек в то, что ощущает как самое главное в своей жизни. Характер взаимоотношений князя и Настасьи Филипповны можно назвать борьбой великодуший: каждый из них готов на жертвы ради другого. "Я умру за вас, Настасья Филипповна", – прилюдно клянется князь. Однако в запутанной судьбе этой "фантастической" женщины простых решений нет.