Поясняем, что такого рода речевая агрессия в ряде конкретных случаев представляется в определенной степени оправданной и допустимой, а иногда – единственно возможной реакцией педагога, поскольку, несмотря на требования профессиональной этики, не допускающей подобных высказываний в речи педагога, эта агрессия выступает единственно реальным способом воздействия на аудиторию, указывая на нарушение детьми этикетных рамок общения.
Во втором же случае перед нами однозначно недопустимое в педагогической речи явление, демонстрирующее чаще манипулятивный уровень общения и безоговорочно противоречащее всем требованиям профессиональной этики учителя, воспитателя.
Непреднамеренная – оборонительно-защитная – вербальная агрессия педагога проявляется чаще всего как переходная, открытая, явная, сильно выраженная по "шкале интенсивности" (тема IV) и воплощается преимущественно в следующих речевых жанрах:
1. Грубое требование ("Так, орать мне не надо здесь!!! Если хотите что-то сказать – подняли руку!.." – фрагмент речевой ситуации VIII; "А теперь, Гурнов, забирай их [карточки] обратно и иди отсюда!" – фрагмент VII);
2. Прямое защитное оскорбление чаще всего обозначает низкие, по мнению педагога, умственные способности учащихся ("дураки", "идиоты", "дебилы", "кретины", "недоумки" и т. п.);
3. Враждебное замечание ("Как ты мне надоел!" – фрагмент XII; "Меня за дуру считать не надо!" – фрагмент VIII);
Преднамеренная – инициативная, целенаправленная – речевая агрессия педагога часто приобретает более скрытый и менее ярко выраженный характер, возможно непереходный. В последнем случае вербальная агрессия педагога может быть:
– адресованной всему классу (группе), тогда как реальный адресат – один конкретный ученик ("Жулин… ты меня отвлекаешь! Придется задержать вас на перемене в полном составе и с Жулиным". – ситуация XVI);
– направленной на "козла отпущения" ("Первый будет отвечать, кто лучше сидит. А не Сытин. Пенсионер ты наш!" – ситуация V);
– перенесенной на принадлежащие ребенку предметы, его родителей, увлечения и т. п. ("…А Бутыркина МАМА придет! А то [передразнивает тоном] сын готовил, а сына не оценили…" – ситуация V).
Преднамеренная агрессия педагога воплощается чаще всего в следующих речевых жанрах:
1. Угроза, в том числе скрытая ("Ещераз спросишь, за что [делается замечание] – пойдешь вон отсюда!" – XX; "Я "2" тебе пока карандашиком… До первого замечания…" – XII; "Так, Гудков, тебе еще замечание сделать?.." – VI; "Чего хочешь – чтобы я совсем разозлилась?.." – VII);
2. Преднамеренное прямое оскорбление ("пенсионер союзного значения" – из ситуации V; "спящий-вечно-Ива-нов" – из ситуации XII);
3. Насмешка ("Свои отдельные ошибки я не буду сейчас просить вас исправлять, а господ двоечников – особенно!" – IV; "Ребята! Сейчас будет спектакль: Тихон будет сказку пересказывать!" – V; "Сядь нормально! Ногу вечно поджимает! Подушечку, ей-богу, надо было тебе принести – ты повыше любишь сидеть!" – X; "… – Яне слышал. – А это твои проблемы. Значит, ты обратись в другую школу – для слабо слышащих детей!" – XIX).
Среди представленных в Приложении речевых ситуаций можно найти немало примеров, наглядно иллюстрирующих, как речь учителя сознательно или бессознательно копируется учащимися, как им передается его вербальная агрессия.
Так, например, ситуация III (текст – см. Приложение) наглядно демонстрирует, как угрозы и иронические замечания педагога, его насмешливый тон тут же передаются классу в виде таких же и даже более грубых, язвительных насмешек. Примеры V и XI вообще не требует пояснения и комментария.
Итак, особо отметим и запомним следующее:
! – Агрессивный компонент речи педагога является подражательным образцом для детей.
– Вербальная агрессия педагога провоцирует ответную вербальную агрессию детей.
– Педагог часто не осознает собственной склонности к вербальной агрессии.
Все это отрицательно сказывается как на психологическом климате в детском коллективе, так и в целом на ходе учебно-воспитательного процесса.
В ходе выполнения представленных ниже заданий вы сможете уточнить свои знания по данной проблеме и самостоятельно проверить следующие утверждения:
– с помощью речевой агрессии педагог не достигает ни методических, ни воспитательных целей;
– речевая агрессия демонстрирует авторитарный стиль общения и отсутствие профессионализма конкретного учителя;
– грубость, бестактность речи учителя нарушает гармонию педагогического общения, приводит к отчуждению, враждебности, непониманию между учителем и учащимися.
Таким образом, речевая агрессия педагога является не только недопустимой в этическом отношении, но и оказывается просто неэффективной с коммуникативной точки зрения.
Задания по теме 5
1. Оцените речевое поведение в целом и отдельные высказывания учителя в данных ситуациях педагогического общения по следующим критериям: целенаправленность, уместность, этичность, эффективность педагогического воздействия. Аргументируйте свои оценки.
1. Идет урок в классе.
Амебка (прозвище преподавателя) рассказывает с увлечением о микроорганизмах. Вдруг он замечает, что последняя парта, где сидит Еонин, не слушает его. Он принимает меры:
– Еонин, пересядь на первую парту.
– Зачем же это? – изумляется Япошка (прозвище ученика Еонина).
– Еонин, пересядь на первую парту.
– Да мне и здесь хорошо.
– Пересядь на первую парту.
– Да чего вы привязались? – вспыхивает Японец, но в ответ слышит прежнее монотонное приказание:
– Пересядь на первую парту.
– Не сяду. Халдей несчастный! – озлобленно кричит Еонин. Амебка некоторое время думает, потом начинает все с начала:
– Еонин, выйди вон из класса.
– За что же это?
– Выйди вон из класса.
– Да за что же?
– Выйди вон из класса.
Еонин озлобляется и уже яростно топает ногами. Кнопка носа его краснеет, глаза наливаются кровью.
– Еонин, выйди вон из класса, – невозмутимо повторяет Амебка, и тогда Японец разражается взрывом ругательств:
– Амебка! Халдей проклятый! Чего привязался, тупица деревянная.
Амебка спокойно выслушивает до конца и говорит:
– Еонин, ты сегодня будешь мыть уборные.
На этом обе стороны примиряются.
Г. Белых, Л. Пантелеев. "Республика ШКИД"
2. "– Господа, – сказал воспитатель на одном из первых уроков, – ваш новый товарищ – сын писателя. Которого, если вы еще не читали, то прочитайте". И крупными буквами он записал на доске, так нажимая, что из-под пальцев с хрустом крошился мел: "Приключения Антоши, изд. Сильвестрова". В течение двух-трех месяцев после этого Лужина звали Антошей. Изверг (прозвище ученика) с таинственным видом принес в класс книжку и во время урока исподтишка показывал ее другим, многозначительно косясь на Лужина, – а когда урок кончился, стал читать вслух из середины, нарочито коверкая слова. Петрищев, смотревший через его плечо, хотел задержать страницу. И она порвалась. Кребс сказал скороговоркой: "Мой папа говорит, что писатель очень второго сорта". Громов крикнул: "Пусть Антоша нам вслух почитает!" – "А мы лучше каждому по кусочку дадим", – со смаком сказал шут класса, после бурной схватки завладевший красно-золотой нарядной книжкой. Страницы рассыпались по всему классу…
В.В. Набоков. "Защита Лужина"
3. После переклички она (классная воспитательница) начинает отбирать нас по росту. Две девочки совершенно одинакового роста – это пара, а каждая следующая пара иногда такая же, а иногда чуть-чуть, хотя бы самую малость, выше предыдущей.
Вот тут со мной случается первое печальное происшествие – я не попадаю в одну пару ни с Маней, ни с Мелей. Это меня так огорчает, что я, не выдержав, говорю Дрыгалке (прозвище воспитательницы), тихо, горестно:
– А я хотела бы с Фейгель… Или с Норейко…
Дрыгалка бросается на меня, как хорек на цыпленка, и говорит протяжно, с насмешкой:
– Ах, вы хоте-е-ели! Скажите пожалуйста! Так вот, запомните: хотеть можно дома. А здесь надо слушаться. И – больше ничего. Ни-че-го! – отчеканивает Дрыгалка, словно наступая ногой на мои ребячьи фантазии и испытывая от этого явное удовольствие. – Ни-че-го! Поняли вы мои слова?..
– …Вы меня поняли?..
– …Вы меня поняли? – настойчиво повторяет Дрыгалка.
Я молчу. Понимаю, что это молчание выглядит, как упрямство, как каприз, но не могу выжать из себя ни одного слова.
В классе очень тихо. Все девочки глядят на нас.
Несколько секунд мы с Дрыгалкой смотрим друг на друга, глаза в глаза. Это – поединок… Еще секунда, – и я опускаю глаза.
– Поняли? – в голосе Дрыгалки звучит торжество.
Чуть слышно, почти шепотом, я отвечаю:
– Поняла.
– Полным ответом! – приказывает Дрыгалка. – Полным ответом!
И я бормочу "полным ответом":
– Евгения Ивановна, я поняла…"
А.Я. Бруштейн. "Дорога уходит в даль…"
4. Была задана тема – новое название для улицы или поселка… […]
– Каким названием порадует нас Елхов?
– Улица Радости, – сделал подарок народу мой близкий друг Винт.
– Тепло, – сказала Лина Романовна. – Улица Радости – это уже что-то…
Есть у нас Плохотнюк…
– Собачьей Радости, – говорит он, – хе-хе…