Всего за 200 руб. Купить полную версию
Воздушный конь зацокал по булыжникам, дюзы вздохнули и зафыркали. Бузбек протолкался сквозь кучку всхлипывающих министров, схватил Бустамонте за загривок и рывком заставил его встать на колени. Неудавшийся правитель задом попятился к двери и нащупал дротик, но воины Брумбо оказались проворнее: их шоковые пистолеты рявкнули, и Бустамонте отбросило к стене. Эбан Бузбек схватил его за глотку и швырнул в уличную грязь.
Бустамонте медленно поднялся и стоял, дрожа от ярости. Эбан Бузбек взмахнул рукой — Бустамонте связали ремнями и опутали сетью. Без лишних хлопот вояки Брумбо вскарабкались в седла и взвились в небо — Бустамонте болтался между ними как свинья, которую везут на базар.
В Спирианте кавалькада погрузилась в бочкообразный неуклюжий корабль. Бустамонте, ослепший от воющего ветра, полумертвый от холода, шлепнулся на палубу и лишился чувств на все время, пока корабль летел в Эйльянре.
Корабль приземлился около самого Великого Дворца. Бустамонте протащили через анфиладу разоренных залов и заперли в спальне.
Ранним утром две служанки подняли его. Они смыли с него грязь и глубоко въевшуюся пыль, надели все чистое, принесли еду и напитки. Часом позже двери отворились, воин клана подал сигнал: Бустамонте вышел, мертвенно-бледный, нервный, но все еще несломленный.
Его отвели в комнату для утренних церемоний, как раз напротив знаменитого дворцового цветника. Здесь его ждал Эбан Бузбек в сопровождении воинов клана и меркантилийского переводчика. Казалось, Бузбек был в прекрасном настроении и весело кивнул Бустамонте. Он сказал несколько слов на отрывистом языке Батмарша — меркантилиец перевел.
— Эбан Бузбек выражает надежду, что вы хорошо отдохнули этой ночью.
— Чего он от меня хочет? — прорычал Бустамонте.
Вопрос был переведен. Ответ Эбана Бузбека оказался достаточно пространным. Меркантилиец внимательно выслушал его, затем повернулся к Бустамонте.
— Эбан Бузбек возвращается на Батмарш. Он говорит, что паониты мрачны и упрямы, что они отказываются вести себя как надлежит побежденным.
Бустамонте это ничуть не удивило.
— Эбан Бузбек разочаровался в Пао. Он говорит, что ваши люди — словно черепахи: не сопротивляются и не подчиняются. Он не получает удовлетворения от победы.
Бустамонте сердито покосился на человечка с косой, развалившегося в черном кресле.
— Эбан Бузбек отправляется домой, а вы остаетесь на Пао в качестве Панарха. В его пользу вы должны выплачивать по миллиону марок ежемесячно в течение всего вашего правления. Вы согласны?
Бустамонте глядел на лица, окружавшие его. Никто не смотрел ему в глаза, лица были лишены всякого выражения. Тем не менее каждый воин казался напряженным, словно бегун на линии старта.
— Вы согласны на это условие? — повторил меркантилиец.
— Да, — пробормотал Бустамонте.
Меркантилиец перевел. Эбан Бузбек жестом выразил согласие, поднялся на ноги. Горнист сыграл короткий марш. Эбан Бузбек и его вояки покинули зал, не удостоив Бустамонте взглядом.
Часом позже черно-красный корвет Бузбека, словно нож, вонзился в небесную синь — и до заката ни одного воина Брумбо не осталось на планете.
Невероятное усилие потребовалось от Бустамонте, чтобы вновь сосредоточить в своих руках власть на Пао. Его пятнадцать миллиардов подданных, взбаламученные вторжением Брумбо, больше не демонстрировали непокорности — таким образом Бустамонте остался в выигрыше.
8
Первые недели пребывания Берана на Брейкнессе протекли безрадостно. Ничего не менялось — ни снаружи, ни внутри. Все вокруг было цвета скал — слегка разнились лишь тона и яркость. Непрерывно дул ветер, но атмосфера была разрежена, и Беран при дыхании постоянно ощущал в горле острое жжение.