Всего за 109 руб. Купить полную версию
Гангстерские шайки Мегаполиса базировались на общих принципах (таких, как жесткая иерархия, дисциплина, конспирация), но осуществляли свою деятельность по-разному. Череп был консерватором до мозга костей, хотя никому в том не признался бы. Он сколотил свою банду из нескольких приятелей (эта история была достойна, как минимум, головизионного сериала) и год за годом приобретал все более весомый авторитет в преступном мире Гетто, пока не вошел в десятку — эдакий бандитский хит-парад — наиболее влиятельных и могущественных гангстеров. Учитывая масштабы Мегаполиса, это говорило о многом.
Консерватизм создателя закономерно передался самому творению. Орден Черепа был традиционной, старомодной бандой в полном смысле этого слова — здесь не жаловали новшества, но свято хранили традиции (частенько — в ущерб собственной выгоде). «Черепа» промышляли всем тем спектром сомнительных занятий, с которых все начиналось в старом Чикаго. А именно: контрабандой спиртного, сигарет и драгоценных металлов; распространением наркотиков через разветвленную дилерскую сеть; содержанием подпольных игорных домов; кражей разнообразных материальных благ — от денег до автомобилей (последние обрабатывались в мастерских и мгновенно сбывались); грабежом и разбоем; мошенничеством, — от уличных «разводил» до махинаций с ценными бумагами на бирже. Не гнушался Орден и вполне законных дел, таких, как ресторанный бизнес, сотрудничество с профсоюзами, купля-продажа топлива, недвижимости и т. п.
Чурался Орден лишь одного — высоких и запредельно высоких технологий. Это не поддавалось разумным объяснениям, потому как, по мнению Волка, «черепа» упускали солидные прибыли. Причина могла быть лишь одна — Череп, подобно профессору Преображенскому, отвечал просто и незатейливо: «не хочу». В силу некоей причины, которую он держал глубоко в себе, глава Ордена категорически отказывался иметь что-либо общее с хай-тековыми порождениями кремниевого века. Картина получалась следующая: Череп, сидя на мешках с наркотой и ящиках с контрабандным пойлом, упрямо воротил физиономию от киберпространственной деки.
Что до «Всадников апокалипсиса», то они стремились к виртуальным звездам сквозь голографические тернии. В понимании духа времени их банда была куда прогрессивнее, нежели Орден. Эти парни (и девицы) спешили сграбастать все, что имело какое-либо отношение к высоким технологиям — не только дорогие игрушки, но и чистую, не запятнанную материей информацию. Перечень занятий был обширен: нелегальная торговля «железом» и «софтом», запрещенными к гражданскому обороту; пиратские странички в Сети, распространяющие (за скромную плату, разумеется) информацию самого разнообразного толка — от музыки и порнографии до детальных инструкций по изготовлению взрывных устройств; полуофициальные Сеть-бары, где любой желающий (опять-таки почти бесплатно) мог подобрать сим-стим конструкт на свой вкус (каким бы извращенным он ни был); лаборатории и студии, в которых упомянутые конструкты изготовляли; скупка и продажа краденой информации; обучение начинающих хакеров; профессиональный взлом массивов с целью хищения чьей-либо интеллектуальной собственности; беззастенчивая торговля имплантатами, шунтами, протезами — тем, чем модная молодежь стремилась напичкать собственные тела — и т. д. и т. п. О некоторых пунктах этого «бюджета» Череп, вероятно, даже не догадывался. «Всадники» были своего рода феноменом.
Опасались они одного — задевать сферу компетенции Запретного города. Как, впрочем, и остальные. Город являлся тайной во плоти, вещью в себе. Кроме того, даже при колоссальном желании коснуться сферы его компетенции было бы весьма затруднительно.