Из заметок Н.Н. Дурново но русскому языку. Фрагмент. Автограф. 1910-е гг.
Эти и другие разработки ученого, представленные даже в таких отрывочных записях, очень ценны для нас, так как воссоздают "механизмы" его работы, раскрывают мельчайшие детали и подробности языковых изменений, наконец, в них высказываются некоторые предположения, позже выраженные в крупных трудах и проверенные практикой.
Включившись в работу Московской диалектологической комиссии, Н.Н. Дурново многократно совершает экспедиционные поездки, издает программы для собирания сведений о говорах, занимается обработкой и систематизацией материалов, полученных комиссией из разных губерний.
Дмитрий Николаевич Ушаков. 1925 г.
Кроме статей и отзывов, в эти же годы выходят в свет два труда ученого, которые в известной мере подвели практический итог его деятельности на ниве собирательства: совместно с Д.Н. Ушаковым он издает "Хрестоматию по великорусской диалектологии" (М., 1910), которая служила пособием для преподавания русского языка в высших учебных заведениях (к книге приложены также образец литературного произношения и карта); в Харькове выходят его литографированные курсы "Краткий очерк русской диалектологии" (1914) и "Записки по истории русского языка. 1. Фонетика и диалектология" (1912). В дореволюционные годы издаются лекции Н.Н. Дурново по истории русского языка, многочисленные работы, посвященные разбору памятников славянской письменности и публикации самих источников. Необходимо отметить его пунктуальность и большое внимание к тексту, великолепное знание теории и истории русского и славянских языков, серьезную научную подготовку и преподавательскую практику в сочетании с требовательностью к самому себе.
О личности ученого говорит такой факт: имея значительное количество работ и будучи уже известным языковедом, он продолжал все еше оставаться приват-доцентом. Когда однажды встал вопрос о конкурсе, в котором вместе с ним должен был участвовать Д.Н. Ушаков, Н.Н. Дурново уступил ему свое место, не считая возможным "соревноваться" со своим коллегой: "Я считаю крайне неудобным ввиду наших товарищеских отношений выступать конкурентом Дм<итрия> Н<иколаевича>, тем более, что признаю за ним старшинство и бо́льшую педагогическую опытность". "Дурново не был честолюбив и, как показали последующие события, отличался непрактичностью и плохой приспособляемостью к обстановке. Когда ситуация резко изменилась к худшему, ему пришлось особенно тяжело".
В 1918 г. Н.Н. Дурново уехал преподавать в Саратовский университет, где ему предложили занять должность профессора. В эти же годы там работали видные русские филологи: Г.А. Ильинский, Н К. Пиксанов и др. Казалось бы, научная среда была вполне подходящей, да и более высокая ставка позволяла хоть как-то прокормить его многочисленную семью (у Н.Н. Дурново было два сына и дочь). Но обстановка все более ухудшалась: с осени 1920 г. в Поволжье начался голод, и он был вынужден вновь вернуться в послереволюционную Москву и перебиваться случайными заработками.
Все же в этот период (до отъезда в 1924 г. за границу) Н.Н. Дурново опубликовал более 20 работ. Несколько изменилась и направленность его деятельности (хотя по-прежнему в центре внимания были история русского языка и диалектология). Как ученик и последователь ФФ. Фортунатова он не мог не откликнуться на полемику по проблемам преподавания русского языка, даже выпускает "Повторительный курс грамматики русского языка" (вып. 1. М., 1924; вып. 2. М. – Л." 1929). Тогда же выходят его многочисленные статьи и рецензии: "В защиту логичности формальной грамматики" (1923), "Что такое синтаксис?" (1923), "О формальной грамматике и логике" (1924) и др. В это же время ученый издает оригинальный "Грамматический словарь", где дает описание морфологической и фонетической терминологии. Как написал автор в "Предисловии" к своему труду, "новые веяния в области изучения языка делают особенно ощутительной потребность в таком справочнике, который давал бы объяснения терминов, касающихся грамматики и других отделов науки о языке, с которыми приходится иметь дело как при обучении языку, так и при самостоятельном изучении языка". К этому же периоду деятельности относится оживленная полемика "о логичности формальной грамматики", которую вел Н.Н. Дурново на страницах российских и зарубежных изданий. Он публикует целый ряд работ и рецензий, в том числе и на известные труды С.И. Карцевского и М.Н. Петерсона, в которых обосновывает системный подход к анализу грамматических явлений. В одной из программных статей, посвященных проблемам современного языкознания, Н.Н. Дурново пишет: "Противники формальной грамматики любят указывать на противоречия между различными представителями формально-грамматического направления, к которому относят А.А. Потебню, Ф.Ф. Фортунатова и их последователей и продолжателей. Но те противоречия, которые принято указывать, касаются не основного принципа – изучать формы самого языка, – а объяснения отдельных грамматических фактов или даже целых групп грамматических фактов, что, конечно, неизбежно, так как наука не дает окончательного решения стоящих перед ней вопросов, а представляет лишь подход к их решению. Иногда же замечаемые противоречия только кажущиеся, объясняемые неверным пониманием сказанного тем или другим ученым".
В 1924 г. Н.Н. Дурново избирают членом-корреспондентом АН СССР.
Н.Н. Дурново в Брно. Фрагмент фотографии 1926 г.
Вскоре он уезжает в командировку в Чехословакию, но, не вернувшись в срок, оказывается "невозвращенцем". В университете г. Брно он читает курс истории русского языка, изданный впервые там же в 1927 г., публикует в славянских журналах заметки и рецензии. В эти годы ученый тесно общается с P.O. Якобсоном и Н.С. Трубецким, знакомится с идеей евразийства – оригинального течения русской эмигрантской мысли, развивавшего тезис о самобытности русской (славянской) культуры, ее "особости", по сравнению с западноевропейской. Именно связь с "контрреволюционным" заграничным центром позднее была одной из причин его ареста.
Финансовое положение Н.Н. Дурново за границей все более усугублялось. А его семья по-прежнему оставалась в Москве. Поэтому, получив приглашение переехать в Минск, он соглашается, и в начале 1928 г. его избирают даже академиком вновь созданной Белорусской Академии наук. Но вскоре ему пришлось покинуть Минск из-за развернувшейся борьбы с "нацдемами".
Н. Н. Дурново в застенках НКВД. Конец 1937 г.
Вернувшись в Москву, ученый некоторое время сотрудничает с Московской диалектологической комиссией. Но сменившаяся конъюнктура времени и переориентация деятельности комиссии в сторону социологизаторства не позволили ему плодотворно трудиться. Он постоянно испытывал материальные затруднения, не имея надежной работы и получая жалованье за редкие публикации и договоры. В начале 1930-х гг. был задуман труд, получивший позже название "История русского литературного языка XVII–XIX вв.", который должны были написать Н.Н. Дурново и В. В. Виноградов. Но арест ученого и последовавшее за ним изъятие его рукописей помешали ему закончить и подготовить к изданию свою часть книги (период до XVII века). Последний значительный труд, который увидел свет еше при жизни ученого, был "Чешско-русский словарь" (М., 1933).