E. Кагоров
Цель этого словаря – дать общедоступное справочное пособие по языкознанию, которое давало бы объяснения терминов, встречающихся в грамматике. Ввиду того, что преподавание родного языка перестраивается у нас в настоящее время на совершенно новых началах, и что особенно трудной проблемой является здесь определение и классификация понятий, появление подобного справочника можно только приветствовать. Он, несомненно, принесет большую пользу преподавателю.
К сожалению, словарь, в общем составленный проф. Дурново вполне удачно, не лишен некоторых существе ни их недостатков. К ним я прежде всего отнес бы отсутствие рисунков, таблиц, карт, поясняющих текст: изображение органов речи или, например, таблица, поясняющая классификацию звуков, могли бы значительно облегчить понимание лингвистической терминологии.
Встречаются некоторые неточности в изложении. Например, звук "г> в белорусском и украинском языках составитель считает придыханием и сравнивает этот звук с латинским h; это на мой взгляд неверно, ибо "г" есть задненёбный звонкий спирант, а вовсе не гортанный звук. Свидетельство Олафа Брока (Очерк физиологии славянской речи) о гортанном характере звука "г" в украинском языке имеет в виду, вероятно, диалектические явления. Также точно немецкое сочетание ng в слове bring(e)n и друг, представляет собою не средненёбный, а задненёбный звук (стр. 119); гласный е, как известно, здесь редуцирован (не произносится).
В статье о диссимиляции не показаны виды ее: прогрессивная и регрессивная диссимиляция, хотя в статье "Ассимиляция" эти виды упоминаются.
На стр. 50 читаем: "В нынешнем русском языке отдельные слова не имеют своей интонации". Это неверно.
Замечу еще, что классификация согласных страдает неполнотой, и что вместо термина "турецкие языки" лучше употреблять выражение "тюркские языки".
Публикуется по изданию: Просвещение Донбасса. № 3. 1924. С. 128–129.
В. Габо
В предисловии составитель предназначает книгу для преподавателей и учащихся (студентов, вероятно), которым, несомненно, и по моему мнению, нужен справочник с объяснениями "терминов, касающихся грамматики и др. отделов науки об языке". Давно пора появиться такому практически полезному пособию, особенно вносящему современное понимание науки. Книга внимательно и серьезно составлена, автор ссылается гл<авным> обр<азом> на работы Богородицкого, Фортунатова, Поржезинского, Овсянико-Куликовского, Пешковского и Ушакова. Объяснено около 275 терминов языковедения. Держась формального направления, Н.Н. Дурново ("московская школа") считает формой в языке совокупность звука и значения, а не только одну звуковую часть, как некоторые представители другого течения. При объяснениях даны указания литературы вопроса русской и иностранной, правда, далеко недостаточные. Издана книга с внешней стороны хорошо. Жаль, что нет графики (т. е. чертежей, рисунков): это иногда необходимо в справках.
Наиболее обширны статьи об орфографии, синтаксисе, литературном языке, форме, формальной школе, формальной грамматике, формальн<ом> значении, слоге, слове, языке, степенях сравнения и числительных. Некоторые термины заслуживают в справочнике больше внимания и места, чем это сделано. Таковы, напр., термины: новообразования, физиология звука, словообразование, словоизменение, жизнь языка, народная этимология. К ним в школе часто придется обращаться, и эта динамическая сторона языка преподавателю важна. В хорошей книге хочешь устранить все минусы. Такой минус еще пропуски многих терминов, объяснения коих, без сомнения, будут искать в словаре. Пропущено в алфавитном порядке следующее: акустика, звук, глаголица, графема, звукоподражание, индоевропейские языки, кириллица, классификация звуков, логическая точка зрения, материальное значение, национальный язык, общие слова, перестановка звуков, психологическая точка зрения в языке, раса, словоупотребление, тембр, тон, транскрипция, этнография (в связи с языком). Лучше было бы справочнику придать более определенный характер: или только грамматический словарь (фонетика, морфология и синтаксис) или широкий общелингвистический (языковедение + все соприкасающиеся с ним области знания). В первом случае он имел бы одного потребителя, во втором, конечно, другого. Здесь этот потребитель неясен, несмотря на предисловие. Лингвисту – мало, для грамматики в школе – много, лингвисту – элементарно, рядовому школьн<ому> работнику (особенно современному, иногда без классической подготовки) – недостаточно популярно, многое в практике не нужно, кое-чего не хватает… Таким обр<азом>, соединение двух целей (как видно и по заголовку) в работе составителя дает некоторую неудовлетворенность словарем. Указанные мною недочеты однако не умаляют ценности книги. Преподаватель должен будет обратить на нее безусловно внимание, а студент-лингвист тем скорее, что словарь дает значительную экономию сил и времени, которое ушло бы на разыскивание нужного понятия в связных курсах. Такие справочники нужны и по литературе (в обновлении), по поэтике, по методике. Жизнь их требует.
Публикуется по изданию: Родной язык в школе: Педагогический сборник / Под ред. А. М. Лебедева. Кн. 6. 1924. С 227.
Н.Н. Дурново
В защиту логичности формальной грамматики
С тех пор, как представители научного языковедения заявили о неудовлетворительности традиционных учебников грамматики и указали, как на главный их недостаток, на то обстоятельство, что грамматики – наука о формах языка, а традиционные учебники говорят и о таких логических понятиях, которые не отражаются в языке, возникли нескончаемые разговоры о противоречии между логикой и "формальной" грамматикой, об аналогичности формальной грамматики и т. п. Нашлись даже такие адепты формальной грамматики, которые, как казанский профессор Е.Ф. Будде, разделяя мнение о противоречии между логикой и формальной грамматикой, готовы признать принципиальное противоречие между логикой и самим языком, так сказать, алогичность, иррациональность самого языка. В то же время другие, среди которых также оказались ученые, справедливо полагая, что язык все же – форма выражения мысли, считают недопустимым чисто формальный подход к изучению грамматики, очевидно, понимая формальную грамматику в смысле проф. Будде.
Все эти разговоры – сплошное недоразумение, виною которого является привычка понимать форму, как что-то лишенное содержания, что-то противоположное мысли. Но достаточно познакомиться внимательнее хотя бы с известными популярными пособиями профессоров Д.Н. Ушакова и А. М. Пешкове кого, не говоря уже о специальных работах по вопросам грамматики, чтобы убедиться, что никакого противоречия между логикой и научной грамматикой нет, что научная грамматика действительно изучает формы языка, но самые эти формы являются звуковым выражением известных логических отношений мысли; без значения, без логического содержания нет и грамматической формы. Один из педагогов представляет себе критическим положение преподавателя грамматики между Сциллой и Харибдой логики. Может быть, некоторые преподаватели себя и чувствуют в таком положении, но мы должны их успокоить: и форма не Сцилла, и логичность не Харибда. Старая грамматика грешила не тем, что вливала логическое содержание в формы языка: это содержание в них есть, и изучение его и составляет задачу грамматики; ошибка старой грамматики в том, что она часто не считалась с формами языка: изучала те логические категории, которые не отразились на формах языка, и в то же время не умела выделить те акты мысли, которые нашли себе выражение в формах языка.