Всего за 199.9 руб. Купить полную версию
Ты глухие исходила страны,
Научилась многое уметь,
Чтоб крутым пескам Афганистана
В слитных строках вышло шелестеть.Это сердце – словно с кручи горной
В воды времени упавший лот,
Это жизнь твоя мешком узорным
Перекинута через седло.Женщина, поэт, товарищ стойкий,
Звонкий крик, летящая стрела –
Ты ли это на больничной койке
Так по будничному умерла.Но, быть может, славе пред веками
Трижды лучше скинуть седока
В той Москве, чей первый новый камень
Опустила и твоя рука.1926
2. "Гул земли, лихой полет в седле…"
Гул земли, лихой полет в седле,
Зарево, свинец, степные дали –
Первенцы кремлевских бурных лет.
Мы других учебников не знали,Но грядущей жизни мирен шаг –
И товарищ, опустив ресницы,
Перелистывает не спеша
Тесным шрифтом взбухшие страницы.Лишь на миг в положенный урок
Грусть ворвется, словно грач залетный,
Да порой одна из трудных строк
Обернется лентой пулеметной….Каждый час на вузовских скамьях,
В мягкой тишине лабораторий,
Помним – пролетариев семья
Опыт наш когда-нибудь повторит.Те, кто там, за братским рубежом,
Ждут всемирного, крутого сдвига –
Пусть страна, в которой мы живем,
Будет им большой настольной книгой.И чтоб враг не тронул наобум
Славой скрепленного переплета,
Как перо, оттачивайте ум
Для великой будничной работы.Скучной мерой станем мерить сон
(Дни – в труде, за тихой лампой – ночи).
Чтобы в книгу ленинских времен
Лег и наш прямой и твердый почерк.1927
ВЕСНА
Уже на голос твой широкий,
Весна, на всплески влажных дней
Вразброд летят и бьются строки,
Как стая мартовских грачей.Да, в этот год весна – иная:
Уже в листках календаря
Она пылает, залегая –
Страны десятая заря.То слава по горбатым склонам
Сбегает в шелесте снегов,
И мир московским щедрым звоном,
Как чаша, налит до краев.И на крутом ветру весеннем,
Едва опасный ломкий плен –
Дрожат церковные ступени
И хрупкий камень белых стен.И тихо гаснет позолота,
Цветное сыплется стекло…
Шумит в размахе перелета
Москвы тяжелое крыло!Шумит…. И бьется, отвечая.
В нас, отлученных навсегда,
Уже не сердце – мировая
Пятиконечная звезда.1927
ПАРИЖСКАЯ КОММУНА
1. "В день восемнадцатого марта…"
В день восемнадцатого марта –
О, незабвенный знак – Париж! –
Европы трепетная карта,
Каким ты именем горишь.Нет, кровь стирается не скоро…
И, кровью щедро окроплен,
Вот он встает, бессмертный город,
В шуршанье ленинских знамен.Но солнце славы всходит выше –
И здесь, над стынущей Невой,
Сквозь поступь лет всё шире слышен,
Париж, твой голос громовой.Что ж, нам недаром о свободе
Певала с колыбели мать, –
И мы на улицу выходим
Парижским воздухом дышать.Нам сладок час созревшей мести
За боль, отчаянье и плен….
И Сен-Жерменского предместья
Вам не поднять уже с колен.Париж, Париж! За всё расплатой -
Москвы крылатая заря:
И вот мы мартовскую дату
Включаем в числа Октября.1927
2. "Мы поступь лет острее слышим…"
Мы поступь лет острее слышим,
Затем, что здесь, цельна, светла,
Нам буревая кровь Парижа
Сегодня к сердцу прилила.Крыло свободы – знак нетленный –
Мы в наших буднях узнаем,
И вольный плеск далекой Сены
У нас под невским бьется льдом.Дождей перебивая пряжу,
Шурша по скатам влажных крыш,
Нам ветер мартовский расскажет
О лучших днях твоих, Париж –О днях тревоги и отваги,
Когда, гремя щитами стен,
Скрестили улицы, как шпаги,
Сент-Антуан и Сен-Жермен.Когда стремглав в рассвет кровавый
В смятеньи падала земля.
И смерть всходила величаво
На Елисейские поля…Париж. Простое начертанье,
И, славой щедро окроплен,
Он нам раскрыт в живом преданья
И в складках Ленинских знамен.1927
3. "Париж, высоким пламенем свободы…"
Париж, высоким пламенем свободы
Был озарен последний вечер твой.
Плеснулась кровь твоя, сквозь дни и годы,
Знаменами над вздыбленной Москвой.Зерно тревог, сквозь все сады Версаля
Ты проросло для жатвы Октября.
Завод гудит – рекой огня и стали
Встает она, парижская заря.Мы красной нитью связаны с тобою.
Твоих костров нам нежен перегар –
И ровным, бодрым током Волховстроя
Нам в тихой лампе вспыхнул твой пожар.Париж, ты бился, рваный и голодный,
Людской волной о стены стройных войск -
И вот уже времен ремень приводный
Несет толпу, раскатанную в лоск…Навстречу дням – нестройным, трудным стаям,
От пуль и бурь не заслонив лица,
Мы с каждым годом вдумчивей читаем
Простую повесть крови и свинца.<1927>
СТИХИ О КИТАЕ (1927)
1. "Сын свободы, лучший между ними…"
Сын свободы, лучший между ними,
Он в сердцах как знамя укреплен:
Красной тушью выведено имя
На седом пергаменте времен.По складам о нем читают дети,
Старшие поют о нем всегда –
В армии, шагающей в столетья,
И в кварталах нищего труда.Но в стране, взрастившей Сунь-Ят-Сена,
Тот – другой – народом не забыт:
Желтой охрой вписана измена
В книгу славы, гнева и борьбы.Ничего, что в памяти Востока
Гулко бьется нанкинский расстрел,
Что в Хайларе, у стены широкой,
Двадцать три их взято на прицел:Плещет знамя, нарастают годы,
Лук беды – натянут невзначай…
И звенит, звенит в руках свободы
Драгоценной чашею Китай.1927
2. 20 МИНУТ
Выходи на простор, на звенящий тревогою воздух,
И в шуршащих газетах заглавные строки читай -
И поет налету и качает вечерний наш роздых,
И горит над толпою крылатое имя – Китай.Вот опять и опять льются в мартовский сумрак знакомый
По дрожащим антеннам те двадцать минут буревых -
И плывет без конца, мимо залитых светом райкомов,
Море красных платков по сплетенным бульварам Москвы.Это – здесь. А у них – в этот миг нарастает другое:
Каждый камень Нанкина захлестнут смертельной игрой,
И, сквозь меткий обстрел, человеческим мутным прибоем
Бьется гневное море о борт канонерки чужой.Всё запомнится навек, всё скажется в жатве богатой:
Мерный стук телеграфа. Колеса, дробящие путь…
И под кожаной курткой, в кривых переулках Арбата,
Нам английский свинец обжигает упорную грудь.1927
3. НЕ КРЕПОК ЛИ ЧАЙ?
Утром за завтраком, "Таймс" свой листая,
Худо вам в Лондоне, мистер Олл Райт, –
Из опрокинутой чаши Китая
Пить на крови настоявшийся чай.Худо ль на древнем китайском фарфоре –
Стерпит и это чужая земля –
Маркой поставить корону над морем,
С надписью "боже, спаси короля".Но неуклонно, за пулями следом,
Смело, под шелест кровавых знамен,
Входит крылатая джонка победы
В освобожденные воды времен.В воздухе, звонком как клич Гоминдана,
Славою вычерчен вольный Шанхай. –
Рано губами причмокивать рьяно:
Эй, джентльмены, не крепок ли чай?1927
ПЕРВОЕ МАЯ
Уже нам трудно заучить
Узоры льда и ветер снежный –
И солнца ломкие лучи
Теплеют медленно и нежно.И тяжело струится пыль
На камни выветренной славы.
Адмиралтейский тусклый шпиль…
Веками стертые заставы…Дымок над бледною Невой
В ее гранитной колыбели…
Таким он врезан, город мой,
В день догорающий апреля.Но вот – тихонько ночь легла,
Чтоб утром вывести иное:
Москвы литые купола
Над северною стороною.И вот уже другой напев
Качает наш невольный роздых -
И бьется знамя, осмелев,
И звонок первомайский воздух.Ступай на улицу: она
Шуршит расцвеченной сарпинкой,
Когда страны твоей весна
В малиновой идет косынке.Широк свободы красный звон,
Заря времен звездою всходит –
И Кремль всемирный отражен
В одном – всемирном – половодьи.1927
СТИХИ О КРОНШТАДТЕ
Здесь слава якорем крутым
Лежит на свернутых канатах,
И тяжек синеватый дым
В волнах простертого Кронштадта.И стклянок тонкий, мерный звон
В глухую ночь над фортом пролит,
Где каждый камень закреплен
Пластом бодрящей, влажной соли.Маяк, спокойный на ветру,
Вода и воздух, мол широкий…
Здоровьем просмоленный труд:
Страна в движеньи, в планах, в доке.Переплеснулась чайкой весть –
И Кремль выводит командиров,
И красный вымпел поднят здесь
Над плоской палубою мира.