Здравствуй! Я вернулся. Слов не нужно,
Старый друг и так тебя поймет.
Просто я уже закончил службу,
Все два года, даже с лишним, вот…
Просто захотелось вновь увидеть,
Посмотреть, ну как ты тут? И что?..
Я? Да нет, я в общем не в обиде,
Жизнь есть жизнь: сплошное "Спортлото".
Повезло ему? Что ж, время лечит:
Мы так долго были далеки…
И дарить цветы, придя под вечер,
Мне, понятно, было не с руки.
Вам, конечно, было по дороге,
Все имело смысл: слова и взгляд…
А моя застава по тревоге
Вывозила на рубеж ребят.
Вы так рано в жизни не вставали,
Вы не знали соль и пот дорог.
Это ж мы за вас недосыпали,
Хоть, понятно, это не в упрек.
Главное, чтоб ты была счастливой,
Чтоб имела дом, семью, детей…
А меня застава научила
Не жалеть себя - спасибо ей.
Вот, пожалуй, все… Сказал довольно.
Улыбнись! Тебе нейдет печаль.
И - прощай… Ведь мне почти не больно.
Что же делать: это так… А жаль.
* * *
Пора уходить. Вот и все. Увольненье в запас.
Начальник нам руки пожмет, проводив до порога.
Ребята толпою толкнут торопящийся "ГАЗ" -
Улыбки на лицах… И все-таки грустно немного.
Ну, дальше все ясно: дорога, родители, дом.
Там ждали и ждут, там ладонями сердце согреют.
А что позади? Только память, фуражка, альбом
И что-то еще, что я даже назвать не сумею.
Останутся фото, а также еще адреса
И вера, что все же разлука не долго продлится…
На плоской кассете - живые друзей голоса,
В три легких аккорда чуть хриплые песни границы…
Ночные тревоги, прожектор, дозор, маскхалат…
И я буду долго валяться без сна до рассвета,
Увидев случайно, как мой еще маленький брат
Тайком примеряет фуражку зеленого цвета…
СЧАСТЛИВЫЙ СОН
Снится мне порою,
Как когда-то,
Астраханским воздухом
Дыша,
Яростное золото заката
Заливало город, не спеша.
Золотило крыши,
Башни, шпили,
Тополей янтарный окоем,
Облака над горизонтом
Плыли,
Золотым украшены шитьем.
А закат,
Все ярче разгораясь,
Разливался,
Ширился
И - рос!
И горели руки,
Прикасаясь
К чуду золотых твоих
Волос…
Заходило солнце,
Алым светом
Из последних напрягаясь сил.
Пять мгновений
Я во власти лета
На руках судьбу свою носил.
И искать не нужно
Виноватых,
Что тебе, в счастливое число,
Обручальным золотом заката
Безымянный палец обвело…
КАКИЕ МЫ?
Под голоса сказаний и баллад
Ковалась наша юность, наша честь.
И каждый был готов, и каждый рад
Изведать жизнь - такой, какая есть!
А жизнь бежала рядом - только тронь,
Следили мы за нею, сдвинув бровь…
Но Окуджавы сдержанный огонь
Вливался в жилы, разжигая кровь.
И подступало с четырех сторон
Предчувствие событий и судьбы, -
Высоцкого хрипящий баритон
Нам души обжигал в огне борьбы.
Пусть говорил известный ветеран,
Что поколенье наше - "не ахти"…
Но наши парни шли в Афганистан
И знали, что домой не всем прийти.
И наших песен яростный рассвет
Ворвался в мир без лжи и без прикрас.
И на заставах парни наших лет
В наряд ходили, как в последний раз.
По строкам молодых и древних рун
Мы набираем нашу высоту.
Я славлю поколенье тех, кто юн -
Их веру, их надежду, их мечту!
И, уходя из жизни насовсем,
Мы обойдемся без избитых фраз
И лишь в глаза открыто глянем тем,
Кто мир на плечи примет после нас.
* * *
Против меня - много,
Рядышком - никого…
Ночь уставилась строго:
Трое - на одного.
Трое, как на параде…
Что ж, перейдем на "ты".
Первый обходит сзади,
Внюхиваясь в следы.
Тот, что второй, - он скромен.
Что ж, и таких берут -
Будут стоять на стреме,
Ну, а при случае - пнут.
Третий… Ну, тот махина!
Встал на дороге - стоп!
Этого можно сдвинуть
Только снарядом в лоб…
Где ж ты, былая завязь
Дружеских теплых рук?
Зло. Равнодушье. Зависть.
Вот и замкнулся круг.
Может, я что не понял, -
Было не до того.
Но эту ночь запомнил:
Трое - на одного.
ДИАЛОГ
- Уйди.
- Уйду… но все к твоим ногам -
Все, от полночных звезд до славы липкой,
Все, что в душе и что в руках, - отдам,
И ничего - взамен. Даже улыбки.
Всю душу выгребу - нигде ни закутка,
Чтоб затаиться чувству или слову,
Чтоб не была протянутой рука,
В которую ты вложишь камень снова.
Чтоб мысли вновь - прозрачны и легки,
И чтоб всегда - прекрасная погода.
Чтоб знанья жизни не были горьки
И сердце вдруг не спотыкалось с ходу…
- А что ж тебе?
- А мне - горячий чай,
Чтоб от тоски в душе не захлебнуться.
Чтобы тебя не встретить невзначай,
А встретив вдруг - спокойно отвернуться.
Чтоб жить - ни на ноже, ни по ножу,
Чтоб - нелюбим, так уж хотя бы понят…
- Уйди!
- Уже полжизни ухожу,
Но в спину снова гонят, гонят, гонят!
И глуше шаг, и в жилах вязнет кровь,
И незачем во всем искать основу, -
Уж если это мы зовем "любовь",
Зачем нам "жизнь" и "смерть" -
Два лишних слова.
* * *
Зима… Опять зима: деревья, как игрушки,
И самый чистый снег ложится в грязь дорог.
А у виска свистит шальным ядром из пушки
Случайно кем-то брошенный снежок.
Вон, девушка прошла и улыбнулась будто,
Но я прибавил шаг: торопят сотни дел.
А вдруг это судьба вот этим самым утром
Мне улыбнулась вслед, а я не разглядел?
К героям прошлых лет не стоит и тянуться.
На душах ставим крест и надпись "гололед"…
Я сам не соглашусь вот, прям сейчас, рехнуться,
Копье наперевес, меч в зубы и вперед!
Как много в мире зла, как мало Ланцелотов…
Как много пышных фраз, как мало просто слов.
И острый дефицит бродячих сумасбродов,
И не хватает струн, и песен, и стихов.
А может, все не так? Ведь сердце бьется вроде.
А может быть, сейчас, не глядя, в сей момент -
Ту девушку догнать, спросить хоть о погоде
И отпустить один старинный комплимент?
Я с места взял в карьер, причем, довольно лихо.
Надежды никакой, но все-таки успел!
Взглянула, не дыша, потом назвала психом
И улыбнулась так, что я чуть не запел.
…Зима, опять зима. А печь трещит о лете.
Безверье и тоска уносятся в трубу.
И коль в твоей душе хоть искорка, да светит,
Надвинь на брови шлем и - встреть свою судьбу.
* * *
Жду звонка. А вечер в тучах тонет…
Жду звонка. А телефон молчит.
Кресло подо мной скрипит и стонет,
Предъявляя перечень обид.
Вновь вздохнет басовою струною
Белая гитара у стены…
Уведет старинной ворожбою
Гумилев в загадочные сны.
Мир волшебный, трепетный и робкий
Тайной слов чарует и манит…
Я же расшибу эту коробку,
Если вот сейчас не зазвонит!
Как дурак, сижу весь вечер дома:
Тишина - как будто бы назло.
"Позвоню…" О боже, как знакомо!
Аж от скуки скулы повело…
Обещала в шесть, а скоро десять.
К черту и угрозы и нытье!
Но терпенья чашу перевесит,
Если… Зазвонило! Да?.. Але?!
Да, квартира… Да… А что за дело?
Маму? Да, пожалуйста. Прошу-с…
Все. Довольно. Хватит, надоело:
Я устал, я просто спать ложусь.
…От трезвона трубка как подскочит!
Я спросонок хриплый и - суров:
- Ты сума сошла? Двенадцать ночи!
Спать пора, какая там любовь…
Бросила… Ну все… пошла топиться?!
Впрямь дурак - ничто не излечит…
Завтра извинюсь… Сейчас не спится?
Нету сна… И телефон молчит.
* * *
Ты просила написать? Будь по-твоему.
Окунемся, так сказать, в дебри прошлого.
Вот и память брызжет болью утроенной,
И плохое помнит все, и хорошее.
Понимаешь, ты такая красивая,
Нет семнадцати и жизнь беззаботная.
А моя душа - не небушко синее,
Хоть, конечно, и не тина болотная.
Понимаешь, просто сердце - как выжжено
Ожиданьями, молчаньем, разлуками.
В клетке ребер бьется горько-униженно,
А лечу его я сказками глупыми.
Было время - сам глядел ясным соколом,
Сам судьбу ковал и мог - невозможное.
Только встретилась одна, невысокая,
Сразу стал ручным и стреноженным.
Было время, вешний град в спину выстрелил,
И последние снега птицы выпили…
Душу под ноги ковром ей так и выстелил, -
Вот об этот-то ковер их и вытерли.
Даже обуви не сняв: эка невидаль!
Эх, дурная голова, масть бубновая…
Старых песен голоса тают медленно,
А смогу ль назвать тебя песней новою?
Целоваться-то и то - не обучена…
А играть с тобой себе не позволю я.
Что же сердце так и точит, и мучает?
Или жаль чего, иль так - меланхолия?
Нелегко на свете жить, как распятому…
Впрочем, кажется, привык и не жалуюсь.
Но - со мной иль не со мной - дело пятое,
Будь счастливой…
Будь счастливой! Пожалуйста…
* * *