Шаховской дебютировал на сцене комедией "Коварный" (1804). В подмосковной усадьбе князя Кермского находит приют итальянец Монтони – сентиментальный и хитрый лицемер. Дочь Кермского Софья влюблена в графа Вельского. Монтони хочет помешать свадьбе и завладеть богатым приданым невесты. Он обманывает Вельского, становится женихом Софьи, но в последнюю минуту его козни разоблачаются, его с позором изгоняют. В характере Монтони органически соединяются коварство и ложная чувствительность: низость прикрывается словами о чистоте помыслов, о любви к природе. Княжна Кермская, тетка Софьи, воспитанная на чувствительных романах Ричардсона, оказывается помощницей Монтони. На весь мир она смотрит сквозь страницы переводных книг: "Природа мила душам чувствительным… Мрачные облака питают меланхолию души необыкновенной…"
После выхода в свет книги Шишкова "Рассуждения о старом и новом слоге" (1803) Шаховской выступил в ее поддержку и в комедии "Новый Стерн" (1805) использовал некоторые рассуждения Шишкова. В своем трактате Шишков особенно обрушился на изобретенный Карамзиным неологизм "трогать", "трогательный". "Карамзинист" граф Пронский говорит у Шаховского с крестьянкой Кузьминишной:
Граф. Добрая женщина, ты меня трогаешь!
Кузьминишна. Что ты, барин, перекрестись! Я до тебя и не дотронулась.
Фока. Не грех ли тебе клепать на старуху?
В пьесе разоблачаются нелепости сентиментального воспитания, порождающего вопиющий разрыв с действительностью. Граф Пронский юношей вышел в отставку, начитавшись иностранных книг, и пустился путешествовать. Он живет в призрачном идиллическом мире, влюбляется в дочь мельника Меланью, которую называет по-французски Мелани, и собирается жениться на ней. Но как только Пронский соприкасается с действительной жизнью, в нем просыпается ярый крепостник. Вся пьеса пронизана критикой лживости сентиментального простодушия. Современники считали, что в лице графа Пронского Шаховской вывел Карамзина. Однако полемический пафос пьесы шире. Шаховской выступает здесь против карамзинизма как литературного направления. Он использует с пародийной целью не столько произведения Карамзина, сколько литературную продукцию его последователей. И биография, и образ мысли Пронского во многом напоминают, например, черты жизни и творчества В. Измайлова, автора "Путешествия в полуденную Россию". Романс, сочиненный Пронским, – очевидная пародия на романс Измайлова, включенный в его путешествие. В комедии есть пародийные стрелы и в адрес другого "карамзиниста" – князя П. Шаликова. Можно утверждать, что "Новый Стерн" уничтожал не столько Карамзина, сколько его эпигонов.
Успех комедии упрочил литературную известность Шаховского. Его комедии высоко поднялись над пестрым театральным репертуаром того времени: чувствительными драмами Н. Ильина ("Лиза, или Торжество благодарности", "Великодушие, или Рекрутский набор"), В. Федорова ("Лиза, или Следствие гордости и обольщения"), С. Глинки ("Наталья – боярская дочь").
Шаховской принимал участие в Отечественной войне 1812 года: он был командиром дружины ратников тверского ополчения. По окончании войны он написал водевиль "Крестьяне, или Встреча незваных" (1814), в котором вывел характеры мужиков с двумя чувствами, им свойственными: обожания царя и ненависти к французам. В водевиле "Иван Сусанин", первом по времени обращении к фигуре русского мужика-патриота, Шаховской сделал счастливый финал: в последнюю минуту враги захвачены русским отрядом, освобождающим Сусанина.
Вершиной творчества Шаховского стала его комедия "Урок кокеткам, или Липецкие воды" (1815), которая возвышается над всем, что создано в стихотворной комедии после "Ябеды" Капниста. Современники Шаховского – драматурги Б. Федоров, Ф. Кокошкин, Н. Сушков, Н. Хмельницкий, А. Жандр, А. Писарев – ограничивались в основном переводами-приспособлениями иноязычных пьес к русской действительности. Шаховской создал оригинальную русскую комедию. В ней дана широкая картина жизни дворянского общества в год окончания Отечественной войны. В центре конфликта – столкновение патриотов с космополитами. Патриоты – участники войны, князь Холмский, полковник Пронский. Космополиты – граф Ольгин, графиня Лелева и их окружение: престарелый селадон, барон Вольмар, отставной гусар Угаров и чувствительный поэт, "балладник" Фиалкин. Положительные герои, как и принято в пьесах классицистов, – рупоры авторских идей. Они много говорят о любви к России, но их любовь основана на вере в незыблемость старых патриархальных устоев. Князь Холмский иронизирует по поводу графа Ольгина, который даже свои болезни
…Вывез из Парижа…
С свободой все ругать, не дорожить никем.
Куплеты дерзкие и вольнодумный вздор -
Его единственный ученый разговор.
Более живыми красками написаны отрицательные персонажи – злоязычный граф Ольгин, старая княжна Холмская, графиня Лелева, сентиментальный поэт Фиалкин. Внешность Фиалкина не имеет ничего общего с внешностью Жуковского, но сам характер творчества пародирует темы и мотивы его баллад:
И полночь, и петух, и звон костей в гробах,
И чу!… Все страшно в них; но милым все приятно,
Все восхитительно, хотя невероятно.
Образ Фиалкина обобщает не только черты Жуковского, но и В. Л. Пушкина, и С. С. Уварова. Современники приняли комедию односторонне, все в ней свели они к сатире на Жуковского. Несчастный Шаховской даже вынужден был принести автору "Людмилы" публичное извинение. Но вот живой портрет друга Гнедича и Жуковского, еще щеголявшего в юности вольнодумством, – графа С. С. Уварова, сделанный Ф. Вигелем: "Он, щеголяя светскою ловкостью, всякого рода успехами и французскими стихами, старался брать первенство перед ровесниками своими… Воспитанный… каким-то ученым аббатом, он спозаранку исполнился аристократического духа… Говорил и писал по-французски в прозе и стихах, как настоящий француз. Барич и галломан во всем был виден; оттого-то многим членам беседы он совсем не пришелся по вкусу". Злоязычие Уварова, его склонность к сплетням и интригам отразились в характеристике графа Ольгина.
В этой комедии Шаховской добился больших успехов в передаче разговорной речи. Диалог Лелевой и Ольгина в 5-м действии с меткими характеристиками посетителей светских салонов напоминает первую встречу Чацкого с Софьей в комедии Грибоедова "Горе от ума". В 1818 году Шаховской написал комедию "Не любо – не слушай, а лгать не мешай", в которой использовал для передачи естественной речи разностопный вольный ямб, предвосхищающий стих Грибоедова. Таким образом, деятельность Шаховского во многом подготовила появление на русской сцене первой реалистической комедии.
Источники и пособия
История русской литературы. В 10 т. – М.; Л., 1941. – Т. 5;
История русской литературы. В 3 т. – М.; Л., 1963. – Т. 2;
История русской литературы. В 4 т. – Л., 1981. – Т. 2;
К истории русского романтизма: Сб. статей. – М., 1973;
Русский романтизм / Под ред. Н. А. Гуляева. – М., 1974;
Манн Ю. В. Поэтика русского романтизма. – М., 1967;
Русский романтизм. – Л., 1978; История романтизма в русской литературе: Возникновение и утверждение романтизма в русской литературе (1790-1825). – М., 1979;
От классицизма к романтизму: Из истории международных связей русской литературы. – Л., 1970;
Ранние романтические веяния: Из истории международных связей русской литературы. – Л., 1972;
Идеи социализма в русской классической литературе. – Л., 1969. – Гл. 2;
Литературные салоны и кружки. Первая половина XIX века. – М.; Л., 1930;
Арзамас и арзамасские протоколы. – Л., 1933;
Карамзин Н. М. Соч. В 2 т. / Сост., вступит, ст. и комментарии Г. П. Макогоненко. – Л., 1984;
Орлов В. Н. Русские просветители 1790-1800-х годов. – 2-е изд. – М., 1953;
Поэты-радищевцы. Вольное общество любителей словесности, наук и художеств. - Л., 1935;
Поэты начала XIX века. - Л., 1961;
Поэты-сатирики конца стиля Нарежного XVIII-начала XIX в. – Л., 1959;
Стихотворная трагедия конца XVIII-начала XIX в. – М.; Л., 1964;
Озеров В. А. Трагедии. Стихотворения. – Л., 1960;
Шаховской А. Л. Комедии, стихотворения. – М., 1961;
Батюшков К. И. Соч. В 2 т. – М., 1989;
Глинка Ф. Н. Письма к другу / Сост., вступит, ст. и комментарии В. П. Зверева. – М., 1990;
Глинка Федор. Сочинения / Сост., автор послесловия и коммент. В. И. Карпец. – М., 1986;
Бочкарев В. А. Русская историческая драматургия начала XIX века (1800-1815 гг.). – Куйбышев, 1959;
История русской поэзии. В 2 т. – Л., 1968. – Т. 1;
Мерзляков А. Ф. Стихотворения. – Л., 1958;
Гнедич Н. И. Стихотворения. – Л., 1956;
Аронсон М. И., Рейсер С. А. Литературные кружки и салоны / Ред. и пред. Б. М. Эйхенбаума. – Л., 1929;
Асоян А. А. Данте и русская литература 1820-1850-х годов: Пособие к спецкурсу. – Свердловск, 1986;
Богомолов И. С. Из истории грузино-русских литературных взаимосвязей / Первая половина XIX века. – Тбилиси, 1967;
Ботникова А. Б. Э. Т. А. Гофман и русская литература / Первая половина XIX века / К проблеме русско-немецких литературных связей. – Воронеж, 1977;
Вопросы стилевого новаторства в русской поэзии XIX века: Сб. науч. тр. Рязан. гос. пед. ин-та / Отв. ред. И. П. Щеблыкин. – Рязань, 1981;
Гинзбург Л. Я. О лирике. – 2-е изд., доп. – Л., 1974;
Касаткина В. Н. Предромантизм в русской лирике. К. Н. Батюшков, Н. И. Гнедич. – М., 1987;
Кожинов В. В. Книга о русской лирической поэзии XIX века. Развитие стиля и жанра. – М., 1978;
Коровин В. И. Русская поэзия XIX века. – М., 1982;