Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
В.Бояринова из книги "Открываешь ставень райский". В более чем двух сотнях стихотворений, вошедших в сборник, вы едва наберёте десяток, написанных одним размером. Поразительное богатство! То же можно сказать и о рифмовке. Кроме классического "а-б-а-б", здесь встретишь и "а-а-б-б", и "а-б-в-а-б-в", и "а-а-б-в-в-б", и их различные сочетания. Вообще, и технике, и мастерству В.Бояринова полезно присмотреться каждому пишущему, разобраться, к примеру, какими приёмами достигается пронзительная сила стихотворения "Бегемот" на тему библейской книги Иова; или как поэту удаётся культурное проникновение в мир восточной поэзии ("За святое" в ключе Омара Хайама, "Арабская притча" в ключе Саади и Хафиза, и-т. п.).
Никто не волен предугадать, станет ли сборник "Открываешь ставень райский" явлением в современной русской поэзии. Хотелось бы, но… Скорее всего – нет, что печально, разумеется; ибо тираж сборника – 1000 экземпляров всего. Тогда как он заслуживает тиража минимум в сто раз больше. Увы, времена… Да, дурацкое время, которое мы переживаем – других причин грустной судьбы этой замечательной книжки я не вижу.
Но за ту тысячу читателей, которые эту книгу прочтут, можно искренне порадоваться. В ней – ищущий русский дух, алкающий истины. В ней – авторский взгляд, как эту истину искать и от чего при этом отправляться.
* * *
Валерий ИВАНОВ-ТАГАНСКИЙ,
Заслуженный артист России
Если бы мне как режиссеру пришлось ставить спектакль о "Трех богатырях", то на любую из этих ролей можно было пригласить Владимира Бояринова. Его внешность, обаяние, стать, поэтический талант корнями из той, редко встречаемой ныне породы людей. Говорят, когда Владимир Бояринов носил бороду, то больше всего походил на Илью Муромца. Владимир Георгиевич и впрямь Илья Муромец Московской Городской Организации Союза Писателей России. Его поэтическое творчество напоено любовью к Родине, её просторам и духовным ценностям. Он умеет дружить, и не кичится своим высоким положением в писательском сословии. Работать с ним легко, но и ответственно. Его доверие уважительно и поэтому стыдно его подводить. Даже враги в тайне почитают его. Не будь Бояринова – зачем тогда коррида.
12. 10. 2011
* * *
Леонид СЕРГЕЕВ
Стихи Владимира Бояринова, как все по-настоящему значительные произведения, обладают некой магией – заражают своим состоянием, моментально перестраивают твоё настроение: поднимают дух, если ты расклеился от неприятностей и вообще потерял надежду на лучшее, или вселяют грусть, если ты чересчур развеселился от нахлынувшей удачи и забыл, как много в мире несчастных. Всё это не просто щедрость таланта, а результат глубокой причастности автора к другим людям, его ответственности за их судьбы.
Бояринов стилист виртуоз, поэт с безупречным вкусом, чутьём на слово и редким чувством меры. Его стихи – горение и страсть, тоска и боль, радость и любовь; разные по темам, все они написаны с высочайшим мастерством, предельно просто и ясно, без желания удивить, пооригинальничать, потому и выглядят, как отливки из драгоценного металла.
Бояринов известный поэт, но, мне кажется, он всё же не оценен по достоинству, а между тем когда-нибудь им будет гордиться наше Отечество.
21. 07. 2010 г.
Hа все времена…
Глан ОНАНЯН
В последние годы обострённое критическое чутьё, помноженное на скепсис, всё чаще стало обращать моё внимание и отмечать в периодике неординарные публикации Владимира Бояринова – поэта, который состоялся не вдруг и не сегодня, и твёрдое слово которого в цеховом кругу дорогого стоит.
В желании понять: чем же так неудержимо и властно берёт за душу личность поэта? – я отметил по вехам, по книгам и журнальным публикациям прошлых лет стремительность взлёта и жажду высоты автора стихотворений "Иванушка", "Красная рубаха", "Банька", – вот уже три десятилетия входящих практически во все поэтические антологии. Я отметил для себя, что творчество Владимира Бояринова сродни проявлениям солнечной активности, поражающей, как известно, не только точечно, но и апоссионарно. Так было в конце семидесятых и середине восьмидесятых годов, когда ошеломляюще быстро был пройден путь от первого сборника "Росстани" до избранного "Родня". Но самые заметные вспышки совпадают с началом нового века, с текущим временем. Их мощность подтверждает книга Владимира Бояринова "Красный всадник" ("Вече", М., 2004). Мои слова, сказанные о ней, были услышаны; по родству взглядов – поняты автором, по неизбежным проявлениям нашего эго – оспорены. Но поэт не даёт нам скучать, он говорит: "Открываешь ставень райский…", выносит эти слова в заглавие новой книги, и мою критическую горницу озаряет свет высокой поэзии.
В чём же тайна, магический потенциал строк, не побоюсь столь редко звучащего ныне выражения, на все времена?
Мне думается, что главное их достоинство, определяющее чуть ли не гипнотическое воздействие на подготовленного читателя, заключается в высокой гармонии, в полной слитности формы и содержания, мысли и духа, идеи и сверхидеи. Поэт виртуозно владеет всем богатейшим арсеналом выразительных и изобразительных средств современной версификации, но осознанно тяготеет к старой доброй классической манере силлабо-тонической просодии. В палитре художественных приемов автора самые чистые спектральные тона, его стихам имманентно присущи благозвучие ассонансов и аллитераций, изысканность рифм и благородство ритмических узоров, строгость и выразительность архитектоники построения стихотворения, нигде не переходящие в демонстрацию приема ради приема. Стихам равно чужды как вычурная претенциозность, самолюбование и эпатаж, так и лозунговая риторика доктринёра или одномерность вкусовых предпочтений фанатика.
Владимир Бояринов отнюдь не стремится во чтобы то ни стало поразить читателя изощренностью своих метафор, музыкальностью полифонического звучания вдохновенных строк, но, наверное, именно эта самодостаточная мастеровитость профессионала позволяет благодарному читателю в полной мере ощутить за фактурой и пластикой образного строя стихов высокую и чистую духовность автора, нашедшую в них свое счастливое воплощение.
Второе важное отличительное свойство стихов Владимира Бояринова – это безукоризненный литературный вкус, то непременное чувство "соразмерности и сообразности", которое присуще только большим мастерам, всем своим творчеством повергающим ниц идолов вульгарного и примитивного мира масскультуры и попсы, оголтелого культа потребления. Именно такие поэты задают камертон звучания в безбожно фальшивящем оркестре вседозволенности, демагогически именующей себя царством индивидуальной свободы. Наверное, на генетическом уровне присущее русской душе чувство соборности, всемирной и всемерной отзывчивости, определяющее весь менталитет этого великого этноса, нашло свое достойное отражение и воплощение в родниково-прозрачных, утоляющих духовную жажду стихах большого русского поэта.
Третье принципиальное достоинство, изначально присущее стихам "на все времена" – это постоянное ощущение "гула времени", историчности и даже в некотором смысле фольклорности тех тектонических сдвигов, которыми чревата летопись народных потрясений на стыке веков и тысячелетий. Определять вектор устремлений народа на переломных рубежах истории – прерогатива политики, науки, религии и искусства. Когда рушатся нравственные ориентиры, быть может, более всего востребован обществом именно голос подлинного, истинного Поэта от Бога. Вовсе не лобовым методом агиток и деклараций, но ненавязчивым, интимно потаенным способом "уловления душ" такой пастырь способен буквально творить чудеса санации погребенной под историческими завалами личности. Именно этим вольно или невольно занимается виртуозный мастер нюансов и оттенков подтекста Владимир Бояринов, и чем шире будет известно его имя в нелитературных кругах (у литераторов – свой "гамбургский счет", и авторитет поэта здесь неоспорим), тем больше заблудших душ выпрямит самоцветное, незаемное, умное и вдохновенное искусство большого поэта Земли Русской.
Четвертая определяющая черта творчества Владимира Бояринова – предельная открытость, доверительность, искренность интонации, уважение к внутреннему мира читателя, когда поэт не ищет дешёвых дивидендов популизма в разливанном море графоманства, но старается приобщить любителя поэзии к её высотам, пользуясь заведомой презумпцией его литературной искушенности.
Наконец, последняя по счету, но не по значению, может быть, наиважнейшая черта, органически присущая автору книги "Открываешь ставень райский…" – это размашистая открытость, незащищённая жертвенность истинно русской души, которая явлена миру как самоуглублённая, озаренная поисками высшего смысла бытия в соборности, сопереживании, всеотзывчивости… Завеем великолепием демонстрируемой едва ли не на каждой странице культуры стиха, за всей мощью культуризма поэтических мышц, накачанных в процессе постижения вершинных достижений мира поэзии, читатель везде и всюду ощущает совестливую, мятущуюся, взыскующую добро, любовь к ближнему, ранимую душу истинно и подлинно русского человека, которого "ангел коснулся крылом" земного и небесного вдохновения. Но при всём при том, при полном смирении и покаянии перед высшими силами, я читаю и вижу в самых глубоких стихах жизнеутверждающую отвагу, гордость и самоуважение представителя великой нации державников, принесшей все блага цивилизации даже на самые окраины империи
– может быть, даже в ущерб собственным интересам… Впрочем, история не знает сослагательного наклонения, и горечь постперестроечных лет, неблагодарность бывших друзей и наглость всегдашних врагов не могли не отразиться на общей тональности самозабвенно выстраданных, истинно патриотических по своей сущности и форме выражения стихов автора.