Всего за 176 руб. Купить полную версию
Не так ли, больший, чем она, слепец,
Взывал я, с промыслом всевышним споря:
"Почто меня оставил мой Творец?"
А Ты – Ты был со мной и среди горя!Я утопал, но за руку, Отец,
Ты удержал меня над бездной моря.
1832
Михаил Лермонтов
(1814–1841)
Ветка Палестины
Скажи мне, ветка Палестины,
Где ты росла, где ты цвела,
Каких холмов, какой долины
Ты украшением была?
У вод ли чистых Иордана
Востока луч тебя ласкал,
Ночной ли ветр в горах Ливана
Тебя сердито колыхал?
Молитву ль тихую читали
Иль пели песни старины,
Когда листы твои сплетали
Салима бедные сыны?
И пальма та жива ль поныне?
Все так же манит в летний зной
Она прохожего в пустыне
Широколиственной главой?
Или в разлуке безотрадной
Она увяла, как и ты,
И дольний прах ложится жадно
На пожелтевшие листы?..
Поведай: набожной рукою
Кто в этот край тебя занес?
Грустил он часто над тобою?
Хранишь ли след горючих слез?
Иль, Божьей рати лучший воин,
Он был с безоблачным челом,
Как ты, всегда небес достоин
Перед людьми и Божеством?
Заботой тайною хранима,
Перед иконой золотой
Стоишь ты, ветвь Ерусалима,
Святыни верный часовой.
Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест – символ святой,
Все полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.
1837
Молитва
В минуту жизни трудную,
Теснится ль в сердце грусть,
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.
Есть сила благодатная
В созвучьи слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.
С души как бремя скатится,
Сомненье далеко -
И верится, и плачется,
И так легко, легко…
1839
Владимир Лихачев
(1849 – 1910)
"Распни Его! Распни! Варавве дай свободу!" -
Вопила яростно толпа, и ей в угоду
Позорно пролита была святая кровь
Того, Кто возвестил прощенье и любовь.
С тех пор прошли века.
Свершилось искупленье -
И озарило мир великое ученье:
Приявшему от нас и муки и хулы
Возносим мы теперь молитвы и хвалы.
Но втайне, внутренне, мы те же фарисеи!
Во мгле житейских дрязг заря живой идеи
Порою чуть блеснет – уж в трепетных сердцах
Испытываем мы смятение и страх.
А если прозвучит нежданно и сурово
Отважного ума бичующее слово -
О, в те мгновения, ретивы и дружны,
Безумно-яростной враждой ослеплены, -
Мы полчищу Варавв предать себя готовы,
Чтоб наложить на мысль безмолвия оковы:
Вараввы нас тогда не устрашают – нет,
Мы перед истиной дрожим: нам страшен свет.
Константин Льдов
(1862–1937)
Голгофа
Я до утра читал божественную повесть
О муках Господа и таинствах любви,
И негодующая совесть
Терзала помыслы мои…
Чего мы ждем еще, какого откровенья?
Не подан ли с Креста спасительный пример?
Зачем же прячешь ты под маскою сомненья
Клеймо порока, лицемер?
"Вождя! – взываешь ты, – учителя, пророка!
Я жажду истины, о, скоро ли рассвет?.."
Но, ежели звезда затеплится с востока,
Пойдешь ли ты за мной вослед?
Пойдешь ли ты вослед со смирною и златом,
Затеплишь ли Царю кадильные огни?
И, если станет он на суд перед Пилатом,
Не закричишь ли ты: "Распни Его, распни!"
О, жалкий фарисей! в источник утешенья,
В родник целительной Божественной любви,
Ты мечешь яростно каменья
И стрелы жгучие свои!
И в каждый миг Христа ты предаешь, как прежде,
Бичуешь под покровом тьмы
И в окровавленной одежде
Поешь кощунственно псалмы…
Разбей же, Господи, негодные сосуды,
Как пыль с одежд, стряхни предательскую сеть,
И на лобзание Иуды
Лобзаньем пламенным ответь!
Аполлон Майков
(1821–1897)
Христос воскрес!
Повсюду благовест гудит,
Из всех церквей народ валит.
Заря глядит уже с небес…
Христос воскрес! Христос воскрес!
С полей уж снят покров снегов,
И реки рвутся из оков,
И зеленеет ближний лес…
Христос воскрес! Христос воскрес!
Вот просыпается земля,
И одеваются поля,
Весна идет, полна чудес!
Христос воскрес! Христос воскрес!
1883
Осип Мандельштам
(1893–1938)
***
Неумолимые слова…
Окаменела Иудея,
И, с каждым мигом тяжелея,
Его поникла голова.
Стояли воины кругом
На страже стынущего тела;
Как венчик, голова висела
На стебле тонком и чужом.
И царствовал, и никнул Он,
Как лилия в родимый омут,
И глубина, где стебли тонут,
Торжествовала свой закон.
1910
***
Вот дароносица, как солнце золотое,
Повисла в воздухе – великолепный миг.
Здесь должен прозвучать лишь греческий язык:
Взят в руки целый мир, как яблоко простое.
Богослужения торжественный зенит,
Свет в круглой храмине под куполом в июле,
Чтоб полной грудью мы вне времени вздохнули
О луговине той, где время не бежит.
И Евхаристия, как вечный полдень, длится -
Все причащаются, играют и поют,
И на виду у всех Божественный сосуд
Неисчерпаемым веселием струится.
1915
***
Люблю под сводами седыя тишины
Молебнов, панихид блужданье
И трогательный чин, ему же все должны -
У Исаака отпеванье.Люблю священника неторопливый шаг,
Широкий вынос Плащаницы
И в ветхом неводе Генисаретский мрак
Великопостныя седмицы.Ветхозаветный дым на теплых алтарях
И иерея возглас сирый,
Смиренник царственный: снег чистый на плечах
И одичалые порфиры.Соборы вечные Софии и Петра,
Амбары воздуха и света,
Зернохранилища вселенского добра
И риги Нового Завета.Не к вам влечется дух в годины тяжких бед,
Сюда влачится по ступеням
Широкопасмурным несчастья волчий след,
Ему ж вовеки не изменим:Зане свободен раб, преодолевший страх,
И сохранилось свыше меры
В прохладных житницах, в глубоких закромах
Зерно глубокой, полной веры.
***
Образ Твой, мучительный и зыбкий,
Я не мог в тумане осязать.
"Господи!" – сказал я по ошибке,
Сам того не думая сказать.
Божье имя, как большая птица,
Вылетало из моей груди.
Впереди густой туман клубится,
И пустая клетка позади.
Апрель 1912
Дмитрий Мережковский
(1866–1941)
Христос воскрес
"Христос воскрес" – поют во храме;
Но грустно мне… Душа молчит:
Мир полон кровью и слезами,
И этот гимн пред алтарями
Так оскорбительно звучит.
Когда б он был меж вас и видел,
Чего достиг ваш славный век:
Как брата брат возненавидел,
Как опозорен человек,
И если б здесь в блестящем храме
"Христос воскрес" он услыхал,
Какими б горькими слезами
Перед толпой он зарыдал!Пусть на земле не будет, братья,
Ни властелинов, ни рабов,
Умолкнут стоны и проклятья
И стук мечей, и звон оков, -
О лишь тогда, как гимн свободы,
Пусть загремит: "Христос воскрес!"
И нам ответят все народы:
"Христос воистину воскрес!"
Stabat Mater
На Голгофе, Матерь Божья,
Ты стояла у подножья
Древа Крестного, где был
Распят Сын Твой, и, разящий,
Душу Матери скорбящей
Смертной муки меч пронзил.
Как он умер, Сын Твой нежный,
Одинокий, безнадежный,
Очи видели Твои…
Не отринь меня, о Дева!
Дай и мне стоять у Древа,
Обагренного в крови,
Ибо видишь – сердце жаждет
Пострадать, как Сын Твой страждет.
Дева дев, родник любви,
Дай мне болью ран упиться,
Крестной мукой насладиться,
Мукой Сына Твоего;
Чтоб, огнем любви сгорая,
И томясь, и умирая,
Мне увидеть славу рая
В смерти Бога моего.
1889
Весеннее чувство
С улыбкою бесстрастия
Ты жизнь благослови:
Не нужно нам для счастия
Ни славы, ни любви,
Но почки благовонные
Нужны, – и небеса,
И дымкой опушенные
Прозрачные леса.
И пусть все будет молодо,
И зыбь волны порой,
Как трепетное золото,
Сверкает чешуей.
Как в детстве, все невиданным
Покажется тогда
И снова неожиданным -
И небо, и вода,
Над первыми цветочками
Жужжанье первых пчел,
И с клейкими листочками
Березы тонкий ствол.
С младенчества любезное,
Нам дорого – пойми -
Одно лишь бесполезное,
Забытое людьми.
Вся мудрость в том, чтоб радостно
Во славу Богу петь.
Равно да будет сладостно
И жить, и умереть.