Всего за 300 руб. Купить полную версию
СЦЕНА ПЯТАЯ
ТЕМНО-САПФИРНАЯ
Нимфа остается на сцене. Она не может успокоиться сразу и, ломая руки, смотрит вслед Фамире. Но вот издали слышатся голоса, и на орхестру сходит новый хор – покуда непосвященных. Женщины в небридах, с тирсами, плющ и виноградная зелень в волосах, но в движениях еще нет экстаза менад ночи. Они скорее мечтательны.
[Хор вакханок поет о своих чувственных желаниях. Одна из вакханок, увидев Нимфу и принимая ее за обычную женщину, зовет присоединиться к их веселью. Аргиопэ говорит, что чтит другого бога. Вакханка спрашивает, не любовник ли он Нимфе. Та отвечает: "Нет, только сын".]
Вакханка
И бог, и сын… Ой, ой!
У женщины, как я…
Нимфа
Ты полагаешь?
Вакханка
А кто же ты, жена, коль не такая ж?
Нимфа
Я – нимфа гор!
Вакханка
Небесная, прости!
И, как сейчас, всегда тебе цвести!
Но объясни нам, если только смеем
Мы, нимфа, знать, какой же бог лелеем
Тобою здесь? И если сын, ему
Ты молишься зачем же, не пойму.
Нимфа
Ты не поймешь меня, безумной, точно.
Ты бросила ребенка – я нашла,
Ты факел свой затеплишь полуночный -
Я свой сожгла, менада, весь сожгла…
СЦЕНА ШЕСТАЯ
Как-то незаметно среди вакханок появляется мужчина странного вида. Это старый сатир с очень румяным лицом, полный, почти тучный, седой и с начесами курчавых волос на небольших рожках, которые сатир, видимо, прячет. Вид у него очень скромный – существа давно и безвозвратно остепенившегося. Смятение вакхического хора скоро сменяется любопытством при виде смущенных улыбок старика в козлиной шкуре и с узловато-косматыми, но вовсе не воинственными руками.
[Силен признается, что был бы рад попасть в "нежный плен" менад, но давно уже является для них лишь "добрым братом". Он узнает Аргиопэ, и она рада его появлению. Силен собирается "устроить" Вакховых нянек и призывает из леса двух молоденьких сатиров.]
СЦЕНА СЕДЬМАЯ
Те же и два Сатира
[Силен представляет своего "племянника", которых оказывается двое. Они должны доставить вакханок в фиас (ритуальный вакхический круг, хоровод, шествие во имя Вакха). Красноречивый Сатир с голубой ленточкой представляет своего товарища, который заикается, но зато ловко может воровать. Так они вместе и существуют. Однако в любовных приключениях каждый действует сам за себя. Раздается смех, и Сатиры с Хором уходят.]
СЦЕНА ВОСЬМАЯ
БЕЛЫХ ОБЛАКОВ
Силен и Нимфа
[Нимфа просит Силена помочь ей, потому что ее не любит сын.]
Нимфа
Я не нужна ему. Пойми: никто
Ему не нужен. Вот, Силен, что страшно.
Живет в мечтах он. Сердцем горд и сух…
И музыкой он болен.
(Склоняясь на землю к ногам Силена.)
О целитель
Души моей безумной!.. Для чего ж
Я так люблю Фамиру? И желанья
Скопилися в такой густой туман,
В такой густой туман, что умерла
За ними и лазурь? На бурю даже
Надежды нет…
Пауза. Нимфа закрыла лицо.
Силен
Все понял я – молчи…
Приходится в фиас вернуться, нимфа,
И не хотел, а надо… Что ж? Идем!
Ох, эти струны – холоду напустят,
Да, как туман, отравят вас мечтой
Несбыточной… Нет, право, флейта лучше
Для женщины… И лжет она легко -
Как ветреный любовник…
[Силен зовет ее в фиас, но она отказывается, говоря, что рядом с Фамирой ее "алтарь и дом". Нимфа признается Силену, что обещала сыну муз и просит старого и многоопытного Сатира свести его с Евтерпой. Силен называет ее "холодной богиней". Чтобы приблизить смертного к музе, он предлагает устроить турнир, и Нимфа просит его быть судьей на состязании.]
Нимфа
Он мечтает,
Что для него Евтерпа будет петь…
Силен
Тогда турнир предложим пиериде.
Нимфа
О сатир, а расплата?.. Разве с богом
Бороться им под силу? Сколько нас,
Взлелеянных Кронидом, приносили
Героям сыновей, все были славны -
Ахилл, Мемнон и Рес, но между них
Счастливого ты знал ли?
Силен
Так покуда ж
Условия у нас в руках, а спесь
Посбить ему, пожалуй, и недурно.
Нимфа
Папа-Силен, я – женщина, и мой
Не видит ум далеко. Но, как лань,
Мое трепещет сердце. Там не луг,
Болото там бездонное – цветами
Прикрытое, о сатир…
[Аргиопэ интересуется мнением об игре Фамиры. Силен называет его настоящим "артистом". Нимфа спрашивает Сатира и о музе. Он признается, что игры музы не слушал, но саму ее много раз видел.]
Силен
Той не слыхал. Но видел, и не раз.
Надменная – когда меж нас проходит,
Рукою подбирает платье. Пальцы
И кольца хороши. На розовых у ней
И тонких пальцах – только, верно, руки
Холодные – и все глядит на них
С улыбкою она – уж так довольна.
Нимфа
И ник ого она не любит?
Силен Нет,
О женихах не слышно. Твой Фамира,
Но в пеплосе. Но вот и он. Скорей
Решайся. Что ж? Устраивать ли дело?
СЦЕНА ДЕВЯТАЯ
ЧЕРЕПАХОВЫХ ОБЛАКОВ
Силен и Фамира
Нимфа, не замечаемая Фамирой, слушает.
[Появляется Фамира. Силен поздравляет его с очередной победой. Фамира равнодушно принимает похвалу, но замечает, что он не Орфей (который мог своим искусством оживлять камни). Кифарэд же не хочет оживлять камни, он называет камни своими "седыми товарищами" и размышляет об их жизни со священным трепетом, видит в их созерцательной и молчаливой жизни глубокую мудрость. А человека считает недолговечным "мешком с нагретой кровью". Орфея Фамира называет "бессердечным".]
Фамира
…Иная, лучше нашей
У камней жизнь. Они живут, Силен,
Глубоким созерцаньем. Только месяц
Скользящими тенями иногда
До вековых морщин их прикоснется,
И прочь бегут лучи его. Молчат
И никого смущать не ходят камни,
И никого не любят, и любви
У них никто не просит.
Оживлять
Мои седые камни? И кому же?
Мешку с нагретой кровью – миг один -
Прорежь его, где хочешь, и несите
Подальше ваш мешок, чтоб не смердел…
Был полубог Орфей, но бессердечен.
Силен
Минутами живем мы – не пойму
Я счастья минералов. Ты ж кентавра
Наслушался, должно быть, эфемер.
Надменные умы боятся счастья,
Которое летает, и плодов,
Когда их надо есть, не размышляя. (…)
[Силен спрашивает Фамиру, слышал ли он муз, предупреждая об опасности, о том, что "услышать муз не так легко и богу". Фамира хочет послушать Евтерпу любой ценой. Силен сравнивает его с бабочкой, летящей на факел. Кифарэд согласен служить музе и "за сатиру", но Силен возражает, что он не подойдет "сложением". Он поясняет, что и кифарэд, и сатиры "… приятны музам, только / На разный лад и в разные часы". Силен предлагает заключить договор на поединок с музой. За это Фамира готов отдать Силену всего себя, оставив лишь лиру, кисть руки для струн и сердце. В случае победы музы она сама назначит приз. Они говорят о внешности Евтерпы и, если победит Фамира, он собирается жениться на ней и родить нового Орфея.]
Фамира
Силен, ее ты видел; расскажи мне:
Высокая и тонкая, – бледна,
И темных кос завязан туго узел…
Силен
Прибавь: браслет у белого плеча,
И яхонт в нем горит, а пальцы длинны
И розовы…
Фамира
Довольно – я на ней
Женюсь, старик, и мы родим Орфея.
Силен
Не уходи далеко, жди меня.
(Уходит.)
СЦЕНА ДЕСЯТАЯ
ТЕМНО-ЗОЛОТОГО СОЛНЦА
Фамира. Вдали хор
Его строфы чередуются со строфами Фамиры
[Хор и Фамира, чередуясь, вдхновенно поют, каждый прославляя свое искусство, раскрывая свои чувства и желания. Хор выражает эротическое томление, прославляя Вакха. Фамира в своей песне выражает неопределенную тоску о недостижимой красоте, рефреном повторяя возглас: "О, бред!"]
Хор
Стань, о Вакх, обманно-лунный,
Золотисто-синеглазый -
Тиховейный, дальнеструйный,
И по фаросу алмазы.
Фамира
Черные косы, – бела и строга,
Бела и строга,
О, бред!
Лишь твои, кифарэд,
Ей желанны луга…
О, бред!
На что и желанья мои ей,
Твоей беловыей?
(Во время пения уходит.)