Первый из них носил имя Оливье Клари. Краснокожие, среди которых он долго жил, прозвали его за силу и необыкновенную храбрость Сумахом. Его компаньон забыл свое первоначальное имя и отвечал только на кличку Лунный Свет. Небрежно растянувшись на траве у огня, они одним глазом следили за бедром оленя, которое вместе с несколькими картофелинами должно было составить их ужин, а другим следили за мексиканцами.
Последние же, как только выехали на равнину, приняли военную выправку, обратившую на себя внимание канадцев, тем более что новые пришельцы были хорошо вооружены и казались людьми не робкого десятка.
Охотники подпустили их на пистолетный выстрел, затем поднялись с беспечным видом и встали с оружием в руках поперек дороги.
Дон Орелио приказал своим людям остановиться, посоветовал им остерегаться и быть готовыми броситься к нему на помощь, дал шпоры коню и подъехал близко к охотникам, стоявшим неподвижно на одном месте. Затем он одной рукой остановил лошадь, а другой приподнял шляпу и вскричал громким и ясным голосом:
- Кто вы?
- Мирные люди! - отвечал Лунный Свет по-испански, но с акцентом, по которому легко было узнать иностранца.
- За кого вы? - продолжал допрос дон Орелио.
Лунный Свет бросил лукавый взгляд на своего компаньона.
- За кого мы? Это легко спрашивать, кабальеро. Скажите прежде, за кого вы сами? Нас двое против шести, это сильный аргумент за то, чтобы отвечали сначала вы.
- Хорошо, - ответил дон Орелио. - Мы за бога и независимость, а вы?
Оба канадца вторично обменялись насмешливыми взглядами.
- Признаюсь, сеньор, - отвечал через минуту Лунный Свет, опустив свое ружье и опершись с доверчивым видом на его ложе, - вы задали вопрос, на который довольно трудно ответить. Я и мой товарищ иностранцы, что вы легко можете определить по нашему произношению, и не имеем определенного мнения по интересующему вас предмету. С другой стороны, вы видите по одежде, что мы лесные бродяги, т. е. люди, создавшие культ свободы, и если мы должны непременно иметь свое мнение, то мы, конечно, скорее за независимость, чем за королевскую власть.
- А почему вы не служите ни той, ни другой стороне? - спросил всадник, приближаясь к канадцу, на что тот никак не отреагировал.
- По той причине, о которой минуту назад я имел честь вам говорить, - отвечал Лунный Свет. - Мы чужестранцы, т. е. совершенно не заинтересованы в этих делах, и если примем чью-нибудь сторону, то исключительно ради выгоды.
- Вы благоразумны, как настоящие янки! - сказал, смеясь, дон Орелио.
- Извините, сеньор, - возразил серьезно Лунный Свет. - Не смешивайте, пожалуйста нас с янками. Мы канадцы, а это, прошу вас поверить, не одно и то же.
- Прошу прощения, сеньор, - отвечал учтиво дон Орелио. - Я не имел намерения вас оскорбить!
Охотники поклонились, а мексиканец продолжал:
- Меня зовут дон Орелио Гутиеррец. Уже поздно, и это место не годится для серьезных разговоров. Если вы согласитесь сопровождать меня до гасиенды, находящейся не более трех верст отсюда, то не пожалеете.
- Не говорю вам "нет", сеньор Гутиеррец, но сделаем лучше так: мне кажется, вы не спешите и можете несколькими часами позже прибыть в гасиенду, не правда ли?
Дон Орелио переглянулся с Вискашей, который понемногу вплотную приблизился к нему.
- Да, - отвечал он, - лишь бы очутиться там завтра утром.
- Хорошо, - с живостью подхватил охотник. - Вы сами заметили, что ночь темна. Примите наше гостеприимство, переночуйте с нами, суп варится, мы вместе поужинаем. Прекрасная звездная ночь не должна вас пугать, мы ляжем рядом, а завтра, как только солнце покажется над горизонтом, мы последуем за вами, куда хотите. Что вы скажете на это?
Дон Орелио еще раз переглянулся с Вискашей, который кивнул ему несколько раз головой.
- Честное слово, - отвечал он, с улыбкой протягивая руку охотнику. - Ваше предложение слишком радушно, чтобы не принять его. Пусть будет по-вашему, только с тем условием, что мои люди прибавят провизии к вашему столу.
- Это как вам угодно, мы проведем ночь, как добрые товарищи, а завтра днем будет виднее, как нам поступить. Предупреждаю, что если ваши условия нам не понравятся, мы свободны от них отказаться.
- Разумеется!
Дон Орелио приказал своим людям подъехать, сошел на землю, и спустя пять минут все действующие лица этой сцены сидели у огня и отдавали честь угощению охотников, приправленному запасами дона Орелио, особенно бурдюком превосходной крепкой водки, приведшей собеседников в прекрасное настроение.
Глава VI
НОЧЬ В ЛЕСУ
Ночью американские леса принимают такой величественный вид, какой европейские не имеют даже отдаленно.
Вековые деревья, высотой превышающие сто футов и образующие своими кронами пышные арки, лианы, плетущие самые причудливые сети, мхи, называемые испанскими бородами и ниспадающие с концов ветвей фестонами, придают обширным пространствам грандиозный и таинственный характер, настраивающий душу человека на меланхолический лад.
Особенно сильным впечатление бывает после того, как солнце закатывается, уступая место мраку. Вечерний ветерок колышет листву, и глухой рокот какой-то неизвестной речки, текущей по песку, смешивается с неясными звуками массы насекомых, ютящихся на деревьях и в трещинах скал. Дикие звери выходят из своих берлог и с глухим ревом отыскивают себе пищу. Тогда, при блестящем свете луны, робко бросающей свои лучи сквозь листву, леса представляются великой лабораторией, где природа в страхе и таинственности создает самые могучие и странные из своих произведений.
Там, под высокими слоями гумуса находятся бесформенные и все-таки великолепные остатки исчезнувших поколений, о которых не сохранилось никаких воспоминаний. Развалины стен, пирамиды, гигантские обелиски обнаруживаются иногда перед изумленными взорами индейца или охотника, как бы желая заявить, что в период, быть может, современный потопу, в этом месте жил могущественный народ, навсегда исчезнувший с лица земли.
Кто называет упорно Америку Новым Светом и отрицает существование развалин, которыми усеяна ее почва, тот проходит по этой земле с закрытыми глазами и не посетил ни пышных развалин Паленки, ни тех, что встречаются в пустынях на каждом шагу и свидетельствуют, по мнению некоторых путешественников, о смене народов, наследовавших один другому.
Провинция Когагуилу в Мексике имеет несколько таких заповедных мест, по форме и конструкции напоминающих развалины Египта.
Путешественники устроили ночлег на обширной поляне, в центре которой находился гигантский обелиск, сделанный из цельного камня и поставленный на обломок скалы таким оригинальным образом, что от малейшего прикосновения он заметно колебался.
Это место носило особое название, о происхождении которого ничего не было известно: местные жители называли его Coatalt, т. е. Камень Змей. Впрочем, это имя довольно часто встречается в Мексике, первобытные обитатели которой чувствовали к змеям большое уважение, благодаря их первому законодателю Quetzaltcoat, т. е. Змее, покрытой перьями.
Эта поляна, от которой индейцы и пеоны бежали с чувством страха, смешанного с почтением, считалась местом, часто посещаемым духами земли.
Старое, сильно распространенное между людьми предание гласило, что в известные дни года в новолуние и перед каким-нибудь великим событием камень сдвигался с пьедестала какой-то неведомой силой, и из-под него являлась змея. Поднявшись три раза на хвосте с гневным свистом, она превращалась в женщину, одетую в белые одежды, которая бродила по поляне до восхода солнца, испуская крики и простирая руки со всеми признаками глубокого горя. Потом, по мере того, как луна опускалась, видение становилось туманнее и, наконец, с наступлением дня исчезало. Тогда камень становился на прежнее место, и все принимало прежний вид.
Иногда, очень редко, видение говорило. Горе было тому, кто услышит его слова: он непременно умирал в течение года и всегда ужасной смертью.
Вероятно, путешественники, расположившиеся ночевать на поляне, не знали этой легенды, а если и знали, то воспитание или твердость характера заставляла их стать выше этих грубых суеверий, иначе они не решились бы провести ночь в месте, пользующемся такой дурной славой.
Как бы то ни было, наши путники, соединенные случаем, отдали честь ужину. Затем, покончив с едой, они уселись задом к огню, чтобы пламя не мешало им наблюдать за окрестностями и, взяв свои трубки и сигареты, стали курить индейскую morichee, единственный табак, находившийся в их распоряжении.
Наступило довольно продолжительное молчание. Собеседники окружили себя облаками дыма и наслаждались, как истинные любители, процессом курения.
У дона Орелио раньше всех погасла сигарета, и он воспользовался перерывом перед тем, как закурить вторую, для того, чтобы допросить лесных бродяг:
- Итак, вы иностранцы?
Канадцы утвердительно наклонили голову.
- И недавно в Мексике? - продолжал дон Орелио.
- Да! - лаконично ответил Сумах.
- Пожалуй, - продолжал мексиканец, не смущаясь неразговорчивостью охотников, - это выгодная страна для мужественных людей: здесь легко устроиться.
- Э! - отвечал Лунный Свет с лукавым видом. - Не так легко, как вы полагаете. Вот мой товарищ - большой весельчак и мастер своего дела, а между тем, он не нашел еще ничего подходящего для себя.
- Он, вероятно, обращался к людям, которые не могли его понять.
- Может быть - да, может быть - нет, - отвечал Сумах, покачивая головой, - или, может быть, я просил слишком дорого.
- Как, слишком дорого! - вскричал дон Орелио с удивлением. - Я не понимаю!