- У Болтуна есть одна хорошая черта, - сказал, улыбаясь, генерал. - Его разговор не надоедлив.
- А мне было бы гораздо приятнее, если бы он говорил побольше, - возразил, покачав головой, доктор. - Мне всегда подозрительны такие молчаливые люди: кажется, как будто у них есть какие-то тайны, и они боятся проговориться.
Выйдя из палатки, Болтун присоединился к своим товарищам и некоторое время о чем-то горячо перешептывался с ними.
Была чудная ночь. Путешественники закурили сигары и уселись около палатки.
Люция запела прелестную, нежную креольскую песню.
Вдруг красноватый свет показался у самого горизонта. С каждой минутой становился он все больше и ярче, а потом послышался какой-то глухой шум, похожий на отдаленные раскаты грома.
- Что это такое? - спросил генерал, вскакивая с места.
- Пожар в прерии, - спокойно отвечал Болтун.
При этом ужасном известии весь лагерь заволновался.
Нужно было бежать как можно скорее, чтобы не сгореть заживо.
А во время суматохи один из проводников многозначительно переглянулся с Болтуном и, проскользнув между тюками, скрылся в прерии.
Глава V
КОМАНЧИ
Чистое Сердце и Весельчак, скрывшись в ветвях пробкового дуба, наблюдали за команчами.
Индейцы - их было человек двадцать пять - спокойно сидели и лежали около костров; одни из них ели, другие курили. Они вполне надеялись на бдительность своих караульных, и им не могло прийти в голову, что врагам удалось подкрасться к ним. На команчах была их обычная одежда из бизоньих шкур, а странная, причудливая татуировка их отличалась необыкновенным разнообразием. У иных все лицо было выкрашено киноварью, у других - черной краской, с длинной белой полосой на каждой щеке. Ружья лежали около них, а за плечами висели щиты, луки и стрелы.
По множеству волчьих хвостов, привязанных к их мокасинам, видно было, что это лучшие воины, составляющие гордость и славу своего племени.
В нескольких шагах от них стоял, прислонившись к дереву, Орлиная Голова. Скрестив руки на груди и слегка наклонившись вперед, он, казалось, прислушивался к каким-то звукам, которых не слышал ни один из его товарищей.
Орлиная Голова происходил из племени озагов. Когда он был юношей, команчи усыновили его, но он до сих пор придерживался обычаев и костюма своего народа. Это был очень высокий, богатырски сложенный человек лет двадцати восьми. Грудь и руки его были обнажены; одежда состояла из куска материи, обернутой кругом бедер; обувь - из мокасин, сделанных из недубленой кожи лани. Они поднимались выше колен и были украшены множеством волчьих хвостов.
Живые черные глаза его со слишком маленьким промежутком между ними, тонкий нос и довольно большой рот делали его похожим на хищную птицу. Выражение лица его было смело и благородно. Оно было раскрашено четырьмя красками: белой, голубой, черной и красной. Главные подвиги его во время битв были нарисованы голубым на его обнаженной груди.
Голова его была обрита. Только узкая полоска волос оставалась посредине головы, да длинная прядь спускалась с маковки и висела сзади. Она была украшена орлиными перьями.
К счастью для Чистого Сердца и Весельчака, индейцы вышли на войну, а не на охоту, и потому с ними не было собак. Будь с ними эти умные животные, нашим друзьям не удалось бы так незаметно подкрасться к лагерю.
Вождь команчей стоял неподвижно, как статуя; но глаза его блестели, а тонкие ноздри раздувались. Вдруг он поднял правую руку, делая знак воинам, чтобы они замолчали.
- Мы открыты, - прошептал Чистое Сердце так тихо, что товарищ едва мог расслышать его слова.
- Что же нам делать? - спросил Весельчак.
- Действовать, - коротко отвечал Чистое Сердце.
Они стали неслышно перебираться с одной ветки на другую, с дерева на дерево, пока не очутились на противоположной стороне лагеря, где паслись лошади индейцев.
Друзья осторожно спустились на землю и перерезали веревки, которыми были привязаны лошади. Те радостно заржали и понеслись в разные стороны.
Весь лагерь пришел в движение. Индейцы вскочили и с дикими криками бросились в погоню за животными.
Орлиная Голова остался один. Как бы зная, где скрываются его враги, он двинулся к ним, осторожно прячась за стволами деревьев, которые могли служить ему защитой.
Охотники тихо отступали и осматривались по сторонам, опасаясь, что команчи зайдут сзади.
Но нет. Крики индейцев замирали вдали; они не думали ни о чем, кроме своих лошадей.
Подойдя к высокому дереву, Орлиная Голова остановился. Это как раз подходящее место - ствол настолько толст, что защитит его от врагов. Он взял стрелу и натянул лук.
Но как ни был он осторожен и ловок, ему все-таки пришлось немножко выдвинуться при этом из-за ствола. В то же мгновенье Чистое Сердце вскинул ружье на плечо и выстрелил. Орлиная Голова вскрикнул от ярости и боли и упал на землю.
Пуля попала в руку.
Охотники бросились к нему.
- Не трогайся с места, Орлиная Голова! - крикнул Чистое Сердце. - Ты умрешь, если сделаешь хоть один шаг.
Индеец затаил гнев и лежал неподвижно, по-видимому, совершенно спокойный.
- Я мог бы убить тебя, но не убил, - продолжал охотник. - Во второй раз дарю я тебе жизнь, Орлиная Голова, - во второй и в последний. Постарайся не попадаться на моем пути и не вздумай трогать мои западни. Я уже больше не пощажу тебя.
- Орлиная Голова - вождь, знаменитый между людьми своего племени, - гордо отвечал индеец. - Он не боится смерти. Белый охотник может убить его. Он не услышит от него ни одной жалобы.
- Нет, я не убью тебя, вождь, - сказал Чистое Сердце. - Мой Бог запрещает проливать без надобности кровь человека.
- Должно быть, мой брат - миссионер? - заметил индеец, насмешливо улыбнувшись.
- Нет, я честный траппер, и потому не убью тебя.
- Мой брат похож на женщину, - сказал индеец. - Орлиная Голова не прощает. Он мстит!
- Поступай, как знаешь, вождь, - отвечал охотник, презрительно пожав плечами. - Я не могу изменить себя. Во всяком случае, ты предупрежден. Прощай.
- И черт бы тебя побрал! - прибавил Весельчак, презрительно толкнув индейца ногой.
Орлиная Голова перенес, по-видимому, совершенно спокойно и это последнее оскорбление и продолжал лежать неподвижно. Но брови его грозив нахмурились, и он со страшной ненавистью проводил глазами своих врагов, которые, не обращая на него никакого внимания, ушли в лес и скрылись в чаще.
- Напрасно ты пощадил его, Чистое Сердце, - сказал Весельчак. - Было бы гораздо благоразумнее убить его.
- Это зачем? Что нам до него за дело? - беззаботно отвечал охотник.
- Ах, черт! Как, зачем? - воскликнул Весельчак. - По крайней мере, в лесу было бы одной гадиной меньше.
- Их здесь так много, - возразил Чистое Сердце, - что одна лишняя ничего не значит.
- Да, ты, пожалуй, прав, - сказал Весельчак. - Куда же мы идем?
- За нашими западнями. Карамба! Неужели ты думаешь, что я оставлю их команчам?
- Отлично! Идем! - воскликнул Весельчак.
Охотники повернули назад, но пошли не прямо, а с бесчисленными поворотами то в ту, то в другую сторону, чтобы скрыть свой след от индейцев.
Минут через двадцать они снова подошли к лагерю. Команчи еще не вернулись, но их можно было ожидать каждую минуту.
Не теряя времени, охотники разыскали свои западни и, взвалив их на плечи, направились к пещере, где оставили своих лошадей.
Несмотря на то, что каждому из них пришлось нести по пять западней, они шли быстро, радуясь удачному исходу своей экспедиции и той ловкой штуке, которую им удалось сыграть с индейцами.
Роща была уже недалеко от них, как вдруг послышалось ржание лошади.
- Погоня! - сказал, останавливаясь, Чистое Сердце.
- Это, может быть, просто дикая лошадь, - возразил Весельчак.
- Нет, те ржут совсем не так. Это, по всей вероятности, команчи. Мы сейчас узнаем, в чем дело.
Чистое Сердце лег и приложил ухо к земле. Через минуту он уже встал.
- Я так и знал, это - команчи, - сказал он. - Но они что-то медлят. Должно быть, они сбились со следа.
- А может быть, рана Орлиной Головы мешает им ехать быстрее.
- Да, это возможно. Неужели же они воображают, что им удастся настигнуть нас, и мы не сумеем скрыться от них?
- Во всяком случае, очень жаль, что нам приходится тащить эти западни, - отвечал Весельчак. - Они все-таки мешают нам.
Чистое Сердце задумался.
- Идем, - сказал он. - Мы можем располагать еще получасом времени. А это даже больше, чем нужно.
Он подошел к ручью, протекавшему в нескольких шагах от них, и вошел в воду. Весельчак последовал его примеру.
Дойдя до середины течения, Чистое Сердце бережно завернул западни в бизонью шкуру, чтобы они не попортились от воды, и опустил их на дно.
Покончив с этим, охотники переправились через ручей, прошли шагов двести, чтобы сбить индейцев, и вернулись назад, тщательно уничтожив свои следы. Потом они вошли в лес, подозвали собак и, махнув по направлению к пещере, велели им идти туда.
Они не могли взять с собою ищеек: индейцы заметили бы их следы на высокой траве.
Умные животные тотчас же побежали в ту сторону, где была пещера, и через минуту пропали в темноте.
Тогда охотники влезли на высокий пробковый дуб и, перебираясь с ветки на ветку, с одного дерева на другое, стали быстро продвигаться вперед. Такие воздушные путешествия совсем не редкость в этой стране. В ее почти девственных лесах деревья и лианы, сплетаясь между собой, образуют иногда такие непроходимые чащи, что только топором можно проложить себе дорогу.