И усмиренное боярство
Его железн<ою> рукой
Мятежной предалось надежде
Пусть будет вновь что было прежде
Долой кафтан кургузый - Нет!
Примером нам [да] будет швед -
Не тут-то было. Тень Петрова
Стояла грозно средь бояр
Бессиле<н> удар
Что было, не восстало снова -
Россию двинули вперед
Ветрила те ж, средь тех же вод
<VII (VIII)>
И тут Езерские возились
В связи то с этим то с другим
На счастье Меньшикова злились
Хитрили с злоб<ным> Трубецким
И Бирон, деспот непреклонный
Смирял их род неугомонный
И Долгорукие князья -
Бывали втайне им друзья -
Матвей Арсеньевич Езерский
Случайный, знатный человек
Был [очень] славен в прошлый век
[Своим] умом и злобой зверской
Имел он сына одного
(Отца героя моего -)
Основной текст неоконченной поэмы (повести или романа) в "онегинских" строфах, называемой редакторским названием "Езерский" по имени ее героя, печатается по беловым автографам ПД 959 и ПД 194; строфы XVI и начало XVII - по черновому автографу ПД 957. Черновые тексты вступительных строф, а также строф, не вошедших в беловой текст родословия Езерских, приводятся нами (не полностью) из рабочих тетрадей и записных книжек Пушкина (ПД 953-958; см.: Рукописи Пушкина, хранящиеся в Пушкинском Доме. Научное описание. Сост. Л. Б. Модзалевский и Б. В. Томашевский. М. - Л., 1937; Рукописи Пушкина, поступившие в Пушкинский Дом после 1937 г. Краткое описание. Сост. О. С. Соловьева. М. - Л., 1964). Публикация этих текстов - отдельными отрывками - началась с издания П. В. Анненкова (Соч. Пушкина, т. I, III. СПб., 1855; т. VII, 1857) и продолжалась до "большого" академического издания, в V томе которого (1948) черновики были впервые напечатаны полностью. Следует отметить, что до 1930 г. "Езерский" смешивался то с "Медным Всадником", то с "Родословной моего героя". Как отдельное произведение, под названием "Езерский", беловой текст неоконченной поэмы в 15 строфах был напечатан Н. В. Измайловым в издании: А. С. Пушкин. Т. II. Поэмы. Сказки. Л., 1939 (Б-ка поэта. Большая серия), с. 255-261. Подробнее см.: Акад., V, 513-515 (указание в последнем абзаце: "Как отдельное произведение впервые" - ошибочно).
IV. Родословная моего героя
(ОТРЫВОК ИЗ САТИРИЧЕСКОЙ ПОЭМЫ)
Начнем ab ovo.
Мой Езерский
Происходил от тех вождей,
Чей в древни веки парус дерзкий
Поработил брега морей.
Одульф, его начальник рода,
Вельми бе грозен воевода
(Гласит Софийский хронограф).
При Ольге сын его Варлаф
Приял крещенье в Цареграде
С приданым греческой княжны.
От них два сына рождены,
Якуб и Дорофей. В засаде
Убит Якуб, а Дорофей
Родил двенадцать сыновей.
Ондрей, по прозвищу Езерский,
Родил Ивана да Илью
И в лавре схимился Печерской.
Отсель фамилию свою
Ведут Езерские. При Калке
Один из них был схвачен в свалке,
А там раздавлен как комар
Задами тяжкими татар.
Зато со славой, хоть с уроном,
Другой Езерский, Елизар,
Упился кровию татар,
Между Непрядвою и Доном,
Ударя с тыла в табор их
С дружиной суздальцев своих.
В века старинной нашей славы,
Как и в худые времена,
Крамол и смут во дни кровавы
Блестят Езерских имена.
Они и в войске и в совете,
На воеводстве, и в ответе[344]
Служили доблестно царям.
Из них Езерский Варлаам
Гордыней славился боярской;
За спор то с тем он, то с другим,
С большим бесчестьем выводим
Бывал из-за трапезы царской,
Но снова шел под тяжкий гнев
И умер, Сицких пересев.[345]
Когда от Думы величавой
Приял Романов свой венец,
Как под отеческой державой
Русь отдохнула наконец,
А наши вороги смирились, -
Тогда Езерские явились
В великой силе при дворе,
При императоре Петре…
Но извините: статься может,
Читатель, вам я досадил;
Ваш ум дух века просветил,
Вас спесь дворянская не гложет,
И нужды нет вам никакой
До вашей книги родовой.
Кто б ни был ваш родоначальник,
Мстислав, князь Курбский, иль Ермак,
Или Митюшка целовальник,
Вам всё равно. Конечно, так:
Вы презираете отцами,
Их славой, честию, правами
Великодушно и умно;
Вы отреклись от них давно,
Прямого просвещенья ради,
Гордясь (как общей пользы друг)
Красою собственных заслуг,
Звездой двоюродного дяди,
Иль приглашением на бал
Туда, где дед ваш не бывал.
Я сам - хоть в книжках и словесно
Собратья надо мной трунят -
Я мещанин, как вам известно,
И в этом смысле демократ;
Но каюсь: новый Ходаковский,[346]
Люблю от бабушки московской
Я толки слушать о родне,
О толстобрюхой старине.
Мне жаль, что нашей славы звуки
Уже нам чужды; что спроста
Из бар мы лезем в tiers-état
Что нам не впрок пошли науки,
И что спасибо нам за то
Не скажет, кажется, никто.
Мне жаль, что тех родов боярских
Бледнеет блеск и никнет дух;
Мне жаль, что нет князей Пожарских,
Что о других пропал и слух,
Что их поносит и Фиглярин,
Что русский ветреный боярин
Считает грамоты царей
За пыльный сбор календарей,
Что в нашем тереме забытом
Растет пустынная трава,
Что геральдического льва
Демократическим копытом
Теперь лягает и осел:
Дух века вот куда зашел!
Вот почему, архивы роя,
Я разбирал в досужный час
Всю родословную героя,
О ком затеял свой рассказ,
И здесь потомству заповедал.
Езерский сам же твердо ведал,
Что дед его, великий муж,
Имел двенадцать тысяч душ;
Из них отцу его досталась
Осьмая часть, и та сполна
Была давно заложена
И ежегодно продавалась;
А сам он жалованьем жил
И регистратором служил.
"Родословная моего героя" печатается по тексту, опубликованному в "Современнике" (т. III, СПб., 1836, с. 152-157). Наборная рукопись не сохранилась. В первопечатном тексте стих 9 второй строфы был искажен цензурой: вместо
Зато со славой, хоть с уроном
напечатано
Зато на Куликовом поле,
в связи с чем уничтожалась рифма. Стих исправляется по беловому тексту "Езерского" (см. с. 87).
"Отрывок" представляет собой переработанное извлечение из незаконченной поэмы, называемой по имени ее героя "Езерский" (строфы II-X).
V. Документальные материалы о петербургском наводнении 7 ноября 1824 г.