Сначала расстояние в тридцать, затем в двадцать и вскоре в десять шагов отделяли ее от этого человека. Тяжелая походка. Кажется, две морщины, спускающиеся от крыльев носа к уголкам рта, стали более глубокими за прошедшее время. Складка между бровями уже не могла быть глубже - она прорезала кожу почти до кости. Горестно изогнутые губы, словно рассеченные саблей. Глаз не видно. Да, у этого человека не было глаз: только две дыры, которые, как две съежившиеся крысы, следили за тем, что происходило снаружи.
"Человек, которого надо уничтожить, - подумала она. - И это будет истинным удовольствием!"
На расстоянии в пять шагов он остановился и широко улыбнулся. Раскрыл объятия.
- Царица Анкесенамон! Внучка моя дорогая!
Только уже за это она готова была отдать его на съедение льву, который, между прочим, поднялся и сел у ее ног при виде посетителя. Словно наткнувшись на бдительный взгляд хищника, Ай остановился.
- Так ли необходимо присутствие здесь этого животного? - спросил он елейным тоном.
- Чистой душе нечего опасаться.
Фраза была рассчитана на то, чтобы посеять беспокойство в душе притворщика-царя.
- Впрочем, мне говорили, что в своем дворце в Ахмиме ты держишь гепардов, - добавила она.
Он покачал головой и подцепил на палец массивное кольцо, держа его так, будто предлагал ребенку лакомство, потом приблизился на один шаг и стал еще приторнее улыбаться.
Она не пошевелилась, взглядом отметая подарок.
- Это кольцо - для тебя, - сказал он, хотя это было очевидно. - Взгляни.
Она соизволила опустить глаза на кольцо - точно такое подарил ей Тутанхамон, она постоянно носила его, но только этот скарабей был красного цвета.
- На нем выгравированы два картуша с нашими именами, - произнес он, решившись преодолеть последний шаг, который отделял его от нее.
Она поднялась; он приблизил к ней лицо, которое точнее было бы назвать мордой. Тогда она подставила свою щеку для поцелуя. Он снова протянул ей кольцо, и она взяла его, раскрыв ладонь. Притворилась, что рассматривает. Он посмотрел на придворных дам.
- Наша беседа не для посторонних ушей, - сказал он серьезно.
Она повернулась к дамам и качнула головой.
- Чем обязана чести лицезреть тебя? - спросила она.
- Но… удовольствие видеть тебя… - начал он с той же приторной улыбкой. - Мои обязанности изнурительны. Столько накопилось документов! Столько приходится принимать решений! Ни минуты свободной.
Она подала ему кубок с гранатовым соком, он взял кубок и бегло осмотрел его.
- Судьба этой страны, Анкесенамон, в наших руках, - продолжил он. - Нам необходимо действовать сообща.
Во время их последней беседы перед коронацией он убедительно говорил о том, что будущее царства находится в ее руках; теперь он заявляет, что оно - в руках их обоих. Она оценила его ход. На самом деле в прошлый раз он хотел получить ее поддержку для того, чтобы иметь больше шансов занять трон. А теперь речь зашла об объединении их усилий. С каких это пор?
- Со времени смерти твоих родителей династия уже не так сильна, и тебе это известно, - заявил Ай. - Нелепая смерть Тутанхамона стала серьезным ударом по царству.
Ее охватило негодование: ведь именно он подстроил эту смерть после неудачи с якобы несчастным случаем на охоте. Как он смеет сожалеть об этом? Она почувствовала, что ее лицо стало багровым от гнева. Заметил ли он это? Его взгляд остановился на ней, Ай запнулся, но вскоре продолжил:
- Амон защитил меня для того, чтобы я остался жив и смог взять бразды правления в свои руки.
"Неужели это чудовище считает меня дурочкой? Организовал смерть Тутанхамона, так как существовала угроза того, что Хоремхеб свергнет царя, устроив военный переворот!"
- Ты ничего не отвечаешь мне, - заметил он.
- Я слушаю тебя.
Он покачал головой.
- Без сомнения, тебе известно о намерениях Хоремхеба захватить трон, - сказал он.
Но он же сам взошел на трон именно таким способом! Она высказала свое мнение.
- Ты не можешь игнорировать последствия, какие будет иметь для царства захват власти этим человеком, - заявил он грозно. - Династия окончательно потеряет влияние. Вместе с сестрами ты будешь изгнана из дворца, и вам придется вести жизнь простолюдинок. И это в лучшем случае. Все статуи, фрески, монументы - все то, что обеспечивает вечную жизнь твоим родителям и предкам, будет разбито, разрушено, упразднено.
- Он, между прочим, женат на моей тете, - напомнила она.
- Мутнехмет никогда не имела на него ни малейшего влияния. Сомневаюсь, что и нынче у нее есть возможность заставить себя слушать.
- Надеюсь, она не умерла? - воскликнула Анкесенамон встревоженно.
- Нет, моя дочь не умерла. Но он возьмет в супруги другую, помоложе. Артистку из дома танцев. Мутнехмет отправят жить во владения твоего отца, которые он ей оставил, - это недалеко от Мемфиса. Она ничего не сможет сделать, чтобы тебя защитить.
Анкесенамон пребывала в раздумьях. Она должна была признать, что, переполненная печалью по поводу смерти близких ей людей и ненавистью к Аю, не задумывалась о последствиях захвата власти Хоремхебом. Она подозревала, что этот жадный до власти солдафон более жесток, нежели Ай.
Он почувствовал, что, наконец, разбил раковину презрения, в которой она укрылась. И соизволил отведать гранатового сока.
- В настоящий момент, - продолжил он, - трон наш. Но сможем ли мы его удержать? Наше положение непрочно.
Он сделал ударение на последнем слове. И повторил его:
- Слишком непрочно.
Его крысиные глаза - или, может быть, глаза хорька? - так и буравили царицу, его родную внучку.
- По мужской линии никого больше не осталось.
Он приблизил свое лицо к ее лицу, скорее маске, и сказал, рисуя жуткую перспективу:
- Если я завтра умру, что тогда? Хоть под пыткой, но он вынудит тебя сочетаться с ним браком. Ты и ребенок, которого он тебе сделает, обеспечат ему трон!
Ее охватил ужас. Тысячи ситуаций, одна другой хуже, представляла она. Анкесенамон видела себя изнасилованной Хоремхебом. Но самым ужасным было то, что Ай, очевидно, намеревался сделать ей ребенка, дабы предотвратить эту угрозу. Она вытаращила глаза.
Лев поднял на нее взгляд.
"Секмет, приди на помощь!"
- Надо сделать тебе ребенка, - снова заговорил Ай. - И даже не одного.
Она в ужасе отпрянула.
- Но не я этим займусь. Я знаю, что ты мною гнушаешься, - сказал он с горькой усмешкой. - Ты меня ненавидишь, не понимая, кто виновник твоих несчастий. Но сейчас не время об этом говорить.
Она и правда не знала, что сказать.
- Если ты родишь ребенка, возможно, он успеет вырасти, чтобы мы могли заставить принять его как наследника.
Он снова склонился к ней.
- Иначе Хоремхеб захватит трон! - воскликнул он угрожающе.
Его громкий голос заставил льва настороженно вскинуть голову. Последовало молчание. В небе над Фивами парили два коршуна. Как зеркало, блестела поверхность Великой Реки. Проплывающие мимо лодки с парусами, казалось, клевали воду.
Анкесенамон уже не знала, что и думать. Она была растеряна.
- Все, что я делаю, пойдет тебе лишь на пользу, - сказал он устало. - Царской династии будет от этого только выгода. Ты не хочешь этого понять, но так оно и есть.
Она чувствовала себя опустошенной. Ощущать, как из тебя выветривается ненависть, столь же тягостно, как ощущать разрушение любви. Страсти подобны корсету, который придает жесткую форму; при отсутствии страстей душа становится бесформенной. Север оказывается на юге, а на месте солнца - луна.
- А годно ли семя Итшана? - спросил он.
Она была озадачена.
- Ты еще не забеременела? Если родится ребенок, я его, конечно же, признаю. Нам необходим наследник. Или наследница.
Она чуть не задохнулась. Это было уже слишком.
- А твои сестры? Если у тебя не будет потомства, так может, они об этом позаботятся? При условии, что отцом будет сильный мужчина.
У нее оставалось только две сестры - Нефернеруатон-Ташери и Нефернеферура. Анкесенамон ничего не было известно об их жизни. Неужели она должна навязать им любовников? Мужей? Последние слова Ая звоном отдавались в ее мозгу: если она не сможет обеспечить продолжение династии, произведя потомство, то должна будет уступить свое место одной из сестер.
Стало быть, царица является прежде всего самкой.
- Но как же твои сыновья? - спросила она, не узнавая своего голоса.
Насколько ей было известно, от всех жен гарема в Ахмиме у него было шесть или семь сыновей и столько же дочерей. И, без сомнения, в два или три раза больше внуков.
- Тогда надо, чтобы один из моих сыновей заключил брак с одной из твоих сестер. Это - крайний случай. Не знаю, как такое решение воспримут в стране.
Вновь молчание.
Наконец он заявил:
- Мне надо было тебе это сказать. Разумеется, нам много чего необходимо обсудить, но мне кажется, тебе трудно говорить. Мы скоро увидимся, так как это срочные вопросы. Бог Тот даст тебе совет.
Он встал. Будто следуя правилам хорошего тона, принятым у людей, лев тоже поднялся.
Анкесенамон смотрела, как царь в одиночку дошел до большого зала, а там уже носители опахал, Первый царский писец и остальные из его свиты двинулись следом за ним.
Она пребывала в растерянности, одна на террасе дворца.
Убийца мужа стал ее защитником. Теперь они были связаны друг с другом. Она даже стала его сообщницей.
Она должна была проглотить свою ненависть. Такого вероломства она не ожидала от Секмет. Да, богиня ее защищала, но какой ценой!