Всего за 350 руб. Купить полную версию
26. "Люби ближнего своего как самого себя;
Большинство христиан, да и многие евреи убеждены, что это "золотое правило" впервые сформулировано Иешу. Но основатель христианства, проповедуя принцип "Люби ближнего своего", просто цитировал Библию. Спустя тысячу с лишним лет после дарования Торы, в I в. до н. э. Ѓилеля, величайшего мудреца своего времени, попросили кратко выразить суть иудаизма (буквально – "стоя на одной ноге"). Ѓилель ответил негативным и, пожалуй, более прагматичным определением Библии: "Что неприятно тебе, не делай своему ближнему. Все прочее – комментарий (к этому) – теперь иди и изучай" (Шабат, 31а).
Заповедь "Люби ближнего своего как самого себя" подразумевает и то, чтобы мы любили себя. Психологи знают, что тем, кто сам себе не нравится, обычно и труднее проявлять любовь и доброту по отношению к другим. Грубый отец, например, редко хорошо думает о себе. Что касается умения любить себя, то Баал Шем Тов, основатель хасидизма (XVIII в.), предложил способ выполнения заповеди "как самого себя": "Как мы любим себя, несмотря на собственные недостатки, о которых мы знаем, так мы должны и любить своих ближних, несмотря на недостатки, которые мы в них видим".
Обычно считается, что окончание стиха ("Я – Г-сподь") не имеет отношения к заповеди. Однако для еврейской традиции смысл любви к ближнему как раз и состоит в том, что требует этого Б-г, сотворивший всех нас по Своему образу. Ведь вся этика в конечном счете исходит из источника, находящегося превыше всех людей, – от Б-га; и без Б-га мораль сводится к субъективным точкам зрения.
Еврейская традиция ставит стих "Люби ближнего своего" выше остальных заповедей. Раби Акива учил: "Люби ближнего своего как самого себя" – вот главный принцип Торы" (Иерусалимский Талмуд, Недарим, 9:4).
27. Двенадцать соглядатаев (Бемидбар, 13–14)
Почему израильтяне странствовали по пустыне в течение сорока лет вместо того, чтобы сразу идти из Египта в Кнаан? Ведь первоначально Б-г действительно намеревался привести их в Кнаан за несколько месяцев. Моше специально послал туда 12 израильтян, уважаемых членов каждого из двенадцати колен, чтобы разведать, какова эта земля. Десять соглядатаев вернулись испуганными: годы египетского рабства разрушили их уверенность в себе. Они рассказали своим соплеменникам, что обитатели Кнаана так сильны и высоки, что евреи кажутся "саранчой" в сравнении с ними. Кнаан – действительно богатая и обильная земля; выросшую на ней виноградную гроздь пришлось нести на шесте сразу двоим евреям. "В ней подлинно течет молоко и мед". Но евреям нечего и пытаться покорить эту землю: "не можем мы пойти на народ тот, ибо он сильнее нас".
Но двое разведчиков, Йеѓошуа бин Нун и Калев, думали иначе. Они уверяли евреев, что не стоит бояться "народа земли той". Б-г на стороне евреев, и они должны немедленно покорить эту землю.
Но Йеѓошуа бин Нун и Калев не убедили даже и членов своих собственных племен. Поверив большинству соглядатаев, евреи гневно набросились на Моше: "Не лучше ли нам возвратиться в Египет?"
Но и гнев Б-жий, обрушившийся на эту трусливую толпу, был не слабее гнева евреев. Б-г решил, что израильтяне будут бродить по пустыне до тех пор, пока не умрет все поколение, вышедшее из Египта. Он хотел, чтобы Кнаан заселили новые люди, рожденные на свободе и свободные от рабского сознания. Лишь двоим из тех, кто вместе с Моше вышел из Египта, было разрешено войти в Кнаан: Йеѓошуа бин Нуну, который станет преемником Моше, и Калеву.
Хотя еврейская традиция испытывает мало симпатии к десяти струсившим соглядатаям, слова, которыми они описали Кнаан (используемые Б-гом в Шмот, 3:17 и Моше в Шмот, 13:5), – "страна, текущая молоком и медом" – стали излюбленным определением Страны Израиля. По сей день евреи поют за субботним столом песню из четырех слов: Эрец зават халав удваш – "Земля, текущая молоком и медом". Мед, кстати, – единственный продукт, который производит некашерное существо (пчела), но который тем не менее кашерен.
28. Мятеж Кораха
Этот недолгий мятеж был самым серьезным из известных нам выступлений против руководства Моше. Корей / Корах собрал недовольных израильтян как из своего племени левитов (к нему принадлежал и Моше), так и из племени Реувена. Особенно опасным этот мятеж сделало участие знатных людей. Сам Корах происходил из столь почтенной семьи, что его рождение специально зафиксировано в Торе (Шмот, 6:21).
Мы ничего не знаем о предшествующих мятежу отношениях Кораха и Моше. Для мятежа был избран демагогический и популистский повод. "Полно вам! – укорял Корах Моше и Аарона перед "людьми именитыми". – Ведь все святы, и среди них Г-сподь! Отчего же возноситесь вы над собранием Г-сподним?" (Бемидбар, 16:3).
Моше был потрясен и обвинением себя в узурпации власти, и тем, что к Кораху примкнули 250 "начальников общины". Он молча пал ниц в молитве, а когда поднялся, то попросил Кораха и его сторонников прийти на другое утро. Тогда Б-г покажет, кого Он хочет видеть вождем Израиля.
На следующий день Корах вместе со своими союзниками из колена Реувена – Датаном и Авирамом – встали у Шатра откровения. Моше, теперь полный уверенности, сообщил собравшейся толпе: "Если смертью всякого человека умрут они… то это не Г-сподь послал меня". Моше едва кончил говорить, как "расступилась земля под ними. И раскрыла земля уста свои, и поглотила их и домочадцев их, и всех людей Кораха, и все имущество. И сошли они… живыми в преисподнюю, и покрыла их земля, и исчезли они из среды общества" (Бемидбар, 16:29, 32–33).
Выражение "все люди Кораха" явно относится к его сообщникам, а не родным: сыновья Кораха не присоединились к мятежу и потому не были наказаны. Мало кто отдает себе отчет в том, что один из величайших еврейских вождей и пророков Шмуэль – прямой потомок Кораха (I Хроник, 6:18–28). Представьте, как если бы американцы однажды избрали прямого потомка убийцы Авраама Линкольна своим очередным президентом.
В еврейской традиции Корах стал символом непримиримого оппортунизма. Он – выходец из именитой семьи и не видит причин, почему руководить Израилем должны именно Моше и Аарон, а не он. Именно такое недовольство и безграничная зависть, видимо, и подняли его на мятеж.
29. Валаамова ослица (Бемидбар, 22)
Самое знаменитое животное в Библии, не считая змея, соблазнившего Хаву, – это говорящая ослица пророка Бильама, которая яснее увидела ангела Г-сподня, чем сам пророк.
Нееврей Бильам (Валаам) мог стать одним из величайших Б-жьих пророков. Но вместо того чтобы поставить свой дар Ему на службу, Бильам продал его тем, кто больше заплатит.
Царь моавитян Балак испугался идущих через пустыню израильтян и послал Бильаму щедрые дары, чтобы тот проклял израильтян. Пророк выехал на следующее же утро. По дороге его ослица увидела "ангела Г-сподня, стоящего на дороге с обнаженным мечом в руке", и прижалась к ограде. Рассерженный Бильам стал бить ее. Когда ослица попыталась продолжить свой путь, ангел вновь встал перед ней, пока наконец животное не легло на землю. Бильам снова бьет ослицу.
Тут и последовал самый, если вдуматься, жуткий диалог в Библии: "Отверз Г-сподь уста ослицы, и сказала она Бильаму: "Что сделала я тебе, что ты бил меня уже три раза?" Бильам, не очень удивленный словесным протестом ослицы, отвечает: "За то, что ты издевалась надо мною; если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя".
"И сказала ослица Бильаму: не я ли твоя ослица, на которой ты ездил издавна и до сего дня. Имела ли я обыкновение так поступать с тобой? И сказал он: нет".
Тогда Б-г открыл глаза Бильаму, и он увидел ангела, стоявшего перед ним с обнаженным мечом. Ангел упрекнул Бильама за то, что тот бил свою ослицу, и пророк – понимая, как сильно Б-г противится его намерению проклясть израильтян, – пытается успокоить его: "Если это не угодно в глазах твоих, то я возвращусь". Ангел разрешает ему продолжить путь, но с условием: "Лишь то, что я говорить буду тебе, ты говори".
К концу дня царь моавитян по праву чувствовал себя обманутым. Вместо проклятий израильтянам Бильам произносил им одно благословение за другим. "Проклясть врагов моих взял я тебя, – набросился царь на Бильама, – а ты вот (вместо этого) благословляешь (их)". Но все напрасно: "Не видел я нечестия в Яакове, – пояснил пророк, – и не усмотрел зла в Израиле".
Одно из Бильамовых видений израильского стана было так прекрасно, что стало постоянной частью еврейского Б-гослужения: Ма тову оѓалеха, Яаков! – "Как прекрасны шатры твои, Яаков!"
Другое его описание евреев: "Вот народ отдельно живет и между народами не числится", – точно отразило ту парадоксальную роль, которую евреи сыграли в истории: активные участники в делах мира сего, они одновременно и исполнители совсем иного замысла, посланцы Всевышнего.
Несмотря на все красноречие Бильама, самый замечательный участник этой истории – его говорящая ослица. Еврейская традиция гласит, что она умерла тотчас после этого, чтобы люди не говорили: "Вот животное, которое говорило" и не сделали ее объектом своего поклонения.