Уже впереди
развернули газету,
На третьей странице -
стихов моих нету.
Да, так-таки нету.
И сердце упало…
А люди вокруг -
как ни в чем не бывало:
Тот прячет газету
в портфель для утехи -
В служебное время
прочесть без помехи;
А этой серьезной,
порывистой тете -
Ей некогда будет
читать на работе,-
Она, как и многие,
мигом, на месте,
Срывает верхушки
последних известий,
Себя сберегая
для нынешних дел…
Зачем же я новые
брюки надел?..И чувство вины,
и стыда, и просчета
Меня охватило.
Какого же черта!..
Как будто свой поезд
прохлопав ушами,
Остался дурак
на перроне в пижаме:
За поездом, что ли,
бежать ему вслед?
Он думал, что едет,
а вышло, что нет…
Какого же черта!..
Ведь ночью недавней
Звонил мне редактор,
не просто, а главный.
Я к трубке приникнул -
не часто такое,-
И слышу: - Простите,
что вас беспокою.
Хоть службу ночную
мы сами несем,
Но знаем, как дорог
ваш творческий сон.-
И против обычных
редакторских правил
С удачей меня
троектратно поздравил.
Мол, знаете сами,
не мастер хвалить я,
Но это в поэзии -
просто событье.
Этап. И ступень.
И значительный шаг…Слова эти
так и горели в ушах.
Хотя, если вспомнить,-
я с первой минуты
Почуял, что главный
подводит к чему-то;
И вот уже вывел
на самую кромку,
Внизу для меня
подстеливши соломку:
- Печатаем, как же!
За мелочью дело…-
И трубка в руке
у меня запотела.
Я слышу, как главный
закашлял неловко:
- Вы знаете, все-таки…
эта концовка…
Прочтите-ка сами -
не слева направо,
А справа налево:
двусмысленно, право…Мой голос дрожит
от обиды и гнева:
- Простите, зачем же
мне справа налево
Читать эти строчки,
размысливши здраво,
Когда полагается -
слева направо?
- Конечно, конечно,-
и главный согласен,
Что смысл, если так,
безупречен и ясен.
- Но мы о читателе
думать должны.
(Как будто читатель -
он прибыл с луны!)
Мол, этот вопрос -
он возник мимоходом,
Поскольку мы тут
совещались с народом.Я диву даюсь:
ну зачем он мне врет?
Какой там сейчас
в кабинете народ!
И мне ли не знать,
что на самом-то деле
Народ по ночам
пребывает в постели.
А тот, что на вахте
иль в смене ночной,
Он занят своею
задачей прямой.Но именно данную
часть разговора
Я как-то из памяти
выпустил скоро.
А то, что я в трубке
услышал сначала,
В душе моей внятно
и сладко звучало:
"Печатаем, как же!
За мелочью дело…"
Но мелочь, я думал,
сама отлетела…И утром поднялся,
доволен и светел,
И новыми брюками
дату отметил.
И бодрой походкой
на улицу вышел,
А как обернулось -
рассказано выше…
Но утро есть утро,
и день - это дело.
Москва поднялась,
зашумела, запела,
Затмилась пыльцой
и дымком зачадила,
Но жизни полна,
величава на диво!..Досада моя
рассосалась помалу.
К столу! - как другие к станку
иль штурвалу.
К труду! - и забудь
в горделивом терпенье
Про все те "этапы",
"шаги" и "ступени".
Но строки души
и любви не лукавой
Пиши, как положено,-
слева направо.
И помни в работе,
единой со всеми,
Что главный редактор -
великое время,-
Не в далях иных,
за посмертной страницей,
А время, что нынче -
в селе и в столице.
И ты не считай,
что, родившись в сорочке,
Ему не обязан
от строчки до строчки.
Обязан кругом -
и завидной планидой,
И славой своей,
и минучей обидой.
Оно и обиду
по чести рассудит,
А если не вдруг,
так тебя не убудет.
Не так ты уж беден
и в нынешнем разе:
Не все на прилавке,
а есть и на базе!..Ах, время, родное,
великое время,
Солгу по расчету -
лупи меня в темя!
А если подчас
оступлюсь ненароком
Учи меня мудрым
уроком-упреком.
Приму его сердцем,
учту его честно,
В строю не замедлю
занять свое место.
Когда я с тобою,
мне все по плечу,
Ты скажешь -
я горы тебе сворочу.
1957–1959
"Не хожен путь…"
Не хожен путь
И не прост подъем,
Но будь ты большим иль малым.
А только - вперед,
За бегущим днем,
Как за огневым валом,За ним, за ним,-
Не тебе одному
Бедой грозит передышка,-
За валом огня.
И плотней к нему.
Сробел и отстал -
Крышка!Такая служба твоя, поэт,
И весь ты в ней без остатка.
- А страшно все же?
- Еще бы - нет!
И страшно порой.
Да - сладко!
1959
"Жить бы мне век соловьем-одиночкой…"
Жить бы мне век соловьем-одиночкой
В этом краю травянистых дорог,
Звонко выщелкивать строчку за строчкой,
Циклы стихов заготавливать впрок.О разнотравье лугов непримятых.
Зорях пастушьих, угодьях грибных.
О лесниках-добряках бородатых.
О родниках и вечерних закатах.
Девичьих косах и росах ночных…Жить бы да петь в заповеднике этом,
От многолюдных дорог в стороне,
Малым, недальним довольствуясь эхом -
Вот оно, счастье. Да, жаль, не по мне.Сердцу иному причастно всецело,
Словно с рожденья кому подряжен
Браться с душой за нелегкое дело,
Биться, беситься и лезть на рожон.И поспевать, надрываясь до страсти,
С болью, с тревогой за нынешним днем.
И обретать беспокойное счастье
Не во вчерашнем, а именно в нем…Да! Но скажу я; без этой тропинки,
Где оставляю сегодняшний след,
И без росы на лесной паутинке -
Памяти нежной ребяческих лет,-
И без иной - хоть ничтожной - травинки
Жить мне и петь мне? Опять-таки - нет…Не потому, что особой причуде
Дань отдаю в этом тихом краю.
Просто - мне дорого все, что и людям,
Все, что мне дорого, то и пою.
1959
"Некогда мне над собой измываться…"
Некогда мне над собой измываться,
Праздно терзаться и даром страдать.
Делом давай-ка с бедой управляться,
Ждут сиротливо перо и тетрадь.Некогда. Времени нет для мороки,-
В самый обрез для работы оно.
Жесткие сроки - отличные сроки,
Если иных нам уже не дано.
1959
Дорога дорог
Дорога дорог меж двумя океанами,
С тайгой за окном иль равнинами голыми,
Как вехами, вся обозначена кранами -
Стальными советского века глаголями.Возносят свое многотонное кружево
Они над землей - не вчера ли разбуженной,
Сибирью, по фронту всему атакуемой,
С ее Погорюй - Потоскуй - Покукуями.
Встают над тылами ее необжитыми,
Что вдруг обернулись "Магиитками" новыми,
Над стройками, в мире уже знаменитыми,
И теми, что даже не наименованы.Краина, что многих держав поместительней,
Ты вся, осененная этими кранами,
Видна мне единой площадкой строительной,
Размеченной грубо карьерами рваными;
Вразброс котлованами и эстакадами,
Неполными новых проспектов порядками,
Посадками парков, причалами, складами,
Времянками-арками и танцплощадками.В места, по прозванью, не столь отдаленные,
Хотя бы лежали за дальними далями,
И нынче еще не весьма утепленные
Своими таежными теплоцентралями,-
В места, что под завтрашний день застолбованы,
Вступает народ, богатырь небалованный.Ему - что солдату на фронте - не в новости
Жары и морозы железной суровости,
Приварок, в поэмах и песнях прославленный,
И хлеб, тягачами на место доставленный.Не стать привыкать - за привалами редкими -
Ему продвигаться путями неторными.
Он для семилетки взращен пятилетками
И целой эпохи походными нормами;
Годами труда, переменами столькими;
Краями, для дел богатырских привольными;
Своими большими и малыми стройками -
В прослойку с большими и малыми войнами.Какие угрюмые горы с ущельями
В снегах прогревая бивачными дымами,
Прошел он навылет стволами-тоннелями,
Мостами сцепив берега нелюдимые!
В какие студеные дебри суровые
Врубаясь дорог протяженными клиньями,
Он ввез города на колесах готовые,
К столицам своим подключив их на линии!Он знает про силу свою молодецкую,
Народ, под великий залог завербованный,
Все может! И даже родную советскую
Словцом помянуть, с топора окантованным.Хозяин! А время крутое, рабочее -
Не время для слов умилительной кротости.
Вселенная - пусть она встала на очередь,
Забот на Земле остается до пропасти.
Простора довольно для нынешних подвигов.
Что в завтрашнем блеске со счету не сбросятся.…А где мое слово, что было бы подлинным,
Тем самым, которое временем спросится?Пускай оно будет не самое громкое,
Но только бы правдой бестрепетной емкое.Пускай не из стали оно, не навечное,
Но только бы слово от сердца, сердечное.Простое, земное - пускай не надзвездное,
Веселое к месту и к месту серьезное.Но только бы даль в нем была богатырская,
Как русское это раздолье сибирское;Как эта моя, осененная кранами,
Дорога дорог меж двумя океанами.
1959