- Вы ввязались в чужую игру, сударь, - торопливо сказал Бергер. - Заговорщики посягали на жизнь государыни. Следственная комиссия работает днем и ночью. И вдруг из-под ареста сбегает девица - заговорщица. Полиция с ног сбилась, - Бергер перевел дух и отважился взглянуть на де Брильи. - Тайной канцелярии известно, что это вы похитили Ягужинскую…
Француз ответил ему мрачным, презрительным взглядом.
- Но пока об этом знает один Лесток. Он готов помочь вам, - той же скороговоркой продолжал Бергер, - но… - он выдержал паузу, - вы должны отдать бумаги, которые везете в Париж. Бумаги в обмен на Ягужинскую. Все!
- Бумаги? А может, вы хотите еще мой родовой замок и шпагу впридачу, - де Брильи неожиданно рассмеялся, - у Лестока неплохие ищейки, но они взяли чужой след.
- Хватайте свою девицу под мышку и несите в Париж, куда угодно - только отдайте бумаги, - голос Бергера прозвучал почти умоляюще. - Не дразните тайную полицию…
- Убирайтесь! - прошипел де Брильи.
Бергер тяжело повел головой, пытаясь поймать взгляд Белова, потом вдруг крикнул: "Навались!", метнулся к французу, обхватил его колени и рывком дернул к себе. Прием этот был совершенно неожиданным для де Брильи, но, падая, он успел что есть силы ударить Бергера под живот.
- Ну что же ты, курсант! - Бергер дергался от боли, удерживая Брильи.
Миг, и Саша придавил тело француза к полу.
- Скажите, где Ягужинская, и я помогу вам, - проговорил Саша на ухо французу, который тщетно пытался освободиться от тисков.
- Руки ему надо связать, руки… - сипел Бергер.
- Анастасия… Где Анастасия? - твердил Белое. Де Брильи молча извивался.
Перед Сашиными глазами мелькнула золоченая туфелька.
- О! - вскрикнул он и выпустил француза.
Мимо его лица пролетела брошенная Анастасией шпага.
Де Брильи поймал ее с удивительной легкостью и кинулся к Бергеру. Тот успел обнажить шпагу. Разгорелся поединок. Противники носились по комнатам, со звоном разбивалась посуда, закатив от ужаса глаза, в дверях маячил сторож.
Белов неподвижно стоял перед Анастасией. Похоже, ее забавляло происходящее.
Де Брильи в пылу битвы потерял туфли, но шпагой владел отменно. Он сделал неожиданный выпад и пропорол левое плечо Бергера. Тот рухнул на пол. Француз остановился, тяжело дыша.
- Теперь этого, - сказала Анастасия и обхватила Сашу сзади, связав его своим телом.
- Вы опять не узнали меня, Анастасия Павловна, - прошептал Саша. - Я приехал сюда в надежде помочь вам.
Его тон сказал Анастасии больше, чем слова. Она отпустила юношу, пытливо глядя ему в лицо.
- Да, я тебя видела…
- Я был представлен вам в доме госпожи Рейгель.
- Веры Дмитриевны? А… вспомнила. Ты курсант навигацкой школы, - расхохоталась звонко. - А нынче урожай на курсантов. Сережа, ты, случайно, не курсант навигацкой школы?
- Тебя иногда совершенно нельзя понять, звезда моя, - с раздражением сказал де Брильи, ловя ногой туфлю.
- Моя жизнь принадлежит вам! - пылко воскликнул Саша.
- Щедро… А что мне с ней делать? Скажи лучше, этот… Бергер привез паспорт для шевалье?
- Да, паспорт в его камзоле во внутреннем кармане.
- Сережа, пойди, поищи в тряпках этого…
Саша сидел на полу и завороженно смотрел на Анастасию. Вокруг - перевернутые кресла, пол усеян битой посудой.
- Странно, - сказала Анастасия. - Я не помню твоего лица, но хорошо помню фигуру, и эту манеру… голова набок… Где?
- Под вашими окнами… Потом возле кареты, увозившей вас.
- Так это был ты? - лицо Анастасии приняло ласковое выражение, словно друга увидела. - А я все думала, кто провожал меня в дальнюю дорогу? - она встала. - Что о моей матери знаешь?
- На дыбе висела.
- Ой, как люто! - задохнулась Анастасия, опустилась рядом с Сашей на пол и заплакала, уткнувшись в его плечо. Саша замер.
- Государыня дала обет не казнить смертию, - прошептал Саша.
- Значит, кнут. В умелых руках до костей рассекает, я знаю. Мама!.. - всхлипнула она по-детски.
- Я люблю вас.
- Вот и хорошо, - согласилась Анастасия. - Люби меня, Саша-голубчик, - слезы текли по ее лицу. - Хорошо, что дома обо мне кто-то будет тосковать. Меня в Париж везут, как холопку, невенчанной. Француз говорит, что я холодная, студеная. Не хочу с ним под венец идти.
Она взяла Сашу за руки, пытливо посмотрела ему в глаза.
- Исполни, Саша, мою последнюю просьбу, - она склонила голову и осторожно сняла с шеи крупный, усыпанный алмазами крест. - Передай это моей матери, - она помолчала, в свете камина крест ярко вспыхнул. - Есть такой старый славянский обычай… Крест этот маменька палачу отдаст. Палач станет ее крестным братом и… пощадит свою сестру.
- Я передам, - Саша надел крест на шею.
- Казнь будет всенародной. Ты пойди туда, донеси до нее мои молитвы.
- Все сделаю, как говоришь.
Размахивая паспортом, в комнату ворвался радостный де Брильи.
- Звезда моя, через неделю мы будем в Париже! - крикнул он и тут же замер в изумлении. - Сударыня… почему вы обнимаетесь? Немедленно встаньте!
Анастасия повернула к французу распухшее от слез лицо.
- Этот мальчик - последний русский, с которым я говорю. Он меня жалеет.
Она прижалась к Саше, но де Брильи схватил ее за руку, рывком вырвал из Сашиных объятий.
- Мне надоел этот "последний русский" - и "предпоследний" тоже! Мы уезжаем на рассвете, - и он увел Анастасию из комнаты…
Саша вошел в комнату к Бергеру. Курляндец лежал на кровати под балдахином и стонал. Рука и шея его были плотно перебинтованы.
- Какие будут распоряжения, сударь? - спросил Саша, нагнувшись.
Бергер открыл глаза.
- Скачи в Петербург.
- Что сказать их сиятельству?
- Ты свое дело сделал - опознал француза. И я бы свое сделал, кабы не его предательское нападение. Скажи, что лежу, истекая кровью. А лишнее сболтнешь - Сибирь станет твоей второй родиной и могилой.
- Премного благодарен, - усмехнулся Саша и ушел, хлопнув дверью…
Луна взошла и осветила вековые ели, сухую лужайку и Микешин скит на ней: ворота с фасонными накладками, над воротами лик Богоматери. От церкви вверх легкое, как дым, уходило пение молитвы.
После ритуального омовения Софья сидела в своей келье, на коленях ее лежало белое полотенце. Старая монашка расчесывала еще влажные волосы девушки, что-то шептала, кланялась. Потом взяла с колен Софьи полотенце, поклонилась, перекрестилась на образ.
- Молись, девушка… - и вышла.
Софья проводила монашку отрешенным взглядом и встала перед иконой на колени.
- Просвети, господи…
Как строг был лик Христа! Софья зажмурилась, склонилась головой к полу, сжалась в комок, застонала, потом вскочила, стала быстро ходить по комнате между окном и дверью, что-то бормоча. Вдруг она резко распахнула дверь. Ворвавшийся в келью ветер потушил свечу на столе. Деревья тревожно шумели.
Софье почудился далекий зов, и она побежала на него. Волосы били по лицу, цеплялись за сучья, и она закидывала их за спину. Две собаки, монастырские сторожа, увязались за девушкой и вместе с ней кружились в хороводе веток, тихо скулили.
Собаки вдруг остановились, заворчали, и Софья увидела Алешу.
- Софья! - он стремительно бросился к девушке, взял её за руку.
- Вот и свиделись… Аннушка, - Софья усмехнулась грустно, глядя на Алешин мужской костюм.
- Как долго я тебя ждал!
- Я молиться должна, - сказала Софья, словно не слыша его восклицания. - А не идет молитва… - Она схватилась за голову, зажмурилась. - Глаза закрою - батюшка! И во сне его вижу каждую ночь. Будто я у него защиты прошу, а он только улыбается и целует меня в лоб, как тогда, десять лет назад. Снег шел… Меня закутали в лисий мех, а батюшка разгреб доху, поцеловал меня, как гривну ко лбу приложил, и отнес в кибитку. А потом матушка так страшно закричала: "Сокол мой… сокол… навсегда!"
Алеша с глубоким состраданием смотрел на девушку, монашки сделали свое дело, сломили ее дух.
- Бедная ты моя… - прошептал он.
- Бедная… - повторила Софья, - а хвасталась, что богатая, - подобие улыбки проскользнуло на ее губах.
- А теперь пойдем. Нас лодка ждет.
- Лодка? Ты увезти меня хочешь?
- А зачем же я искал тебя столько времени? - воскликнул Алеша.
- Мне нельзя, - испуганно прошептала Софья. - Завтра последование малой схимы. Трижды я буду протягивать матери игуменье ножницы, и трижды она будет отвергать их, испытывая мою твердость. А потом ряса, камилавка, веревица… Мне нельзя, это грех…
- Грех это то, что они с тобой сделали… Жить будешь у моей матушки в деревне, тебя там никто не обидит. А отца твоего, живого или мертвого, я найду, клянусь…
- Найди его, найди! - страстно воскликнула Софья.
- А сейчас идем… Светает, - он взял Софью за руку и решительно повел по тропинке.
- Поймают ведь.
- Не поймают…
Лодка отошла от берега. На веслах сидели Алеша и Софья. Над озером поднимался густой туман. Собаки подошли к воде и долго пили, слабо помахивая хвостами.
Ветер донес тихий благовест. Звонили к заутрене…
Ранним утром у охотничьего домика грузили карету перед дальней дорогой. Кучер со сторожем Калистратом взгромоздили на крышу кареты тяжелый сундук, потом стали укладывать саквояжи.
Саша стоял под березой и грустно наблюдал за этой суетой.
Из дома вышла Анастасия, за ней семенила Лиза с ларцом в руках.
- Бог мой, какая рань! - зевнула Анастасия.