За дверью послышались топот ног, возбужденная русская и немецкая речь. Саша выглянул в окно и увидел, что на улице вокруг торговца яйцами образовалась драка. Сцепились русские гвардейцы с военными иноземцами. Кто кого бил и с чего началась драка - понять было невозможно.
Разносчик яиц орал и размазывал по лицу немца желток и яичную скорлупу. Немца пытались защитить другие иностранные офицеры с бильярдными киями в руках.
- Бергер, собака! Шкуру спущу! - орал огромного роста офицер, пытаясь протолкнуться к немцу. - Ваньку в крепость упек! Шею тебе свернуть мало! Курляндец проклятый!
- Опомнись, Ягупов! Оставь Бергера! Ивана не вернешь! - пытался урезонить высокого офицера франт в цивильном платье.
Драка переметнулась в гостиницу. Саша выскочил в коридор.
- Уйдите, юноша! - крикнул ему франт и заорал на хозяина. - Спрячь немцев, остолоп!
Хозяин бестолково засуетился, однако дочь его оказалась сообразительней. Она выскочила с большой кочергой и ловко стала тыкать ею из-за плеча франта в разгоряченные тела. Толпа схлынула на момент. Франт схватил девицу и быстро юркнул с ней в дверь, отделяющую коридор второго этажа. Вдвоем они навалились на дверь, Саша попытался им помочь. Дочка накинула крючок.
- Молодец, фрау! С тобой хоть на край земли!
- Фрейлен, - с достоинством поправила та. - Фрейлен Марта.
- Ах фрейлен, - засмеялся франт. - Нецелованная, значит, - и он смачно влепил поцелуй в приоткрытый пухлый рот.
Саша радостно засмеялся.
Девица не обиделась, блеснула глазами. Дверь вздрагивала от ударов.
- Прыгнуть не побоишься? - жарко шепнул франт.
- Что? - не поняла Марта.
- Прыгнуть… со второго этажа! Подмогу приведешь. Людей надо спасать. И тех, и этих…
- Гут, гут, - закивала головой Марта и вложила в руку франту кочергу.
- Ты, правда, прелесть! - Франт опять наградил девушку сочным поцелуем.
- Все курляндцы - собаки!.. Бергер… Истоптали Россию! - неслось с лестницы.
Хилый крючок не выдержал, болт вырвало из гнезда, дверь распахнулась. Франт толкнул Сашу в его комнату, сам вбежал следом. Вдвоем они приперли дверь столом и креслом. В коридор хлынула толпа…
Повалив несложную баррикаду, дверь распахнулась. В проеме стоял тяжело дышавший Ягупов.
- Поговорить надо, - прохрипел он.
- Поговори, Паша, поговори… - согласился франт.
- Сколько тебе платят за донос?
- Выбирай слова! - тут же взорвался франт. - Какие к черту доносы?
За спиной Ягупова выросли два офицера и дружно схватили Ягупова за руки.
- Васька, уйди! Разве не видишь - он пьян, - умоляюще крикнул франту смуглый офицер.
- Какие доносы? Все знаем! - не унимался Ягупов. - А то зачем тебе с Бергером компанию водить? Бергер мать родную не пожапеет, лишь бы платили. Бергер дрянь и ты дрянь!
- Моли бога, чтобы я забыл твой пьяный бред, - едва сдерживаясь, прошипел франт, - а не то…
- Что "не то"? Ты еще угрожаешь мне? Ах ты!.. - Ягупов рывком освободил правую руку, схватил тяжелый ковш и, словно гранату, метнул его в голову франта.
Тот пригнулся, но ковш все же задел ручкой его голову и, пролетев дальше, со звоном разбил стекло.
Неожиданно для себя самого Саша рванулся вперед.
- Это не по правилам! - крикнул он громко. - Кто ж так дерется?
- Что? - дохнул сивушным духом Ягупов.
- Так не по правилам! - продолжал Саша. - Вас трое, а он один. Дуэль надо производить с секундантами. Кулаками не защищают, а порочат дворянскую честь.
- Дворянская честь? Ах ты мелочь пузатая! - ягуповский кулак пришелся Саше в ухо, и он с размаху сел на пол.
- Оставь в покое мальчишку! - крикнул Василий и тут же обратился к Саше. - Зря вы ввязались, сударь. Свои собаки грызутся, чужая не приставай.
- Я хотел, чтобы все было по-дворянски, - прошептал Саша, потирая разбитое ухо. - Шпага - заступница дворянина.
Офицеры вытащили за дверь рычащего Ягупова.
- Ванька а крепости сидит, черт-те что вокруг творится, а я буду шпагой махать! Честь дворянскую защищать, понимаешь! Идиоты… - слышался с лестницы его голос…
В коридоре было уже тихо, пусто. Хозяин собирал битую посуду, поломанную мебель.
- Рябчиков и пива! - крикнул ему Василий и, глядя с симпатией на Сашу, жестом пригласил его за стол.
Фрейлен Марта принесла на подносе рябчиков.
- Я все как ты хотель, - залучилась она глазами в сторону Василия. - Прыгаль и зваль мужиков. О! - Она увидела кровь на виске Василия, запричитала что-то по-немецки, приложила к ранке платок. - Я буду сильно тебя жалеть, майн "милай". Я тебя никогда не забыль…
- А я никуда не уезжаю, - засмеялся франт. - Жди меня в гости.
Они принялись за еду. Василий с интересом рассматривал Сашу.
- Из-за чего произошла эта ужасная драка? Могу в спросить об этом? - вежливо произнес Саша.
- Спросить можно что угодно, но не всегда получишь ответ.
- И кто такой Ванька, который сидит…
- В крепости, - значительно сказал Василий.
- Простите, а кто такой Бергер?
- А вы умеете слушать… и слышать главное! - нахмурился франт. - Вы когда-нибудь слышали эту фамилию?
- Что вы! Я только вчера прибыл в Петербург.
- И уже влипли в драку, - Василий с явным интересом смотрел на Сашу. - Вы знаете кого-нибудь в этом городе? Вам не мешало бы найти советчика, который приубавил бы вашу прыть.
Саша вытер руки платком.
- У меня есть пара рекомендательных писем, - он нырнул в карман, вытащил наудачу одно из писем и протянул собеседнику.
- Ну и ну… - протянул Василий пораженно, глядя на конверт. - Дом немца Вульфа против Троицкой церкви в собственные руки Лядащеву Василию Федоровичу, - прочитал он со значением. - Ты далеко пойдешь, Александр Белов… - Он встал. - Разрешите представиться - Василий Федорович Лядащев.
Саша смотрел на него с открытым ртом…
Столовая в охотничьем особняке - запущенная, обветшалая, сквозняки гуляют под потолком.
Анастасия и де Брильи обедали. Им прислуживал сторож Калистрат.
- Зайца умеют готовить только в Париже, - француз ел с завидным аппетитом. - К нему необходимы шампиньоны.
- Сережа, почему мы здесь? Чей это дом?
- Государыни Елизаветы, ваше сиятельство, - ответил сторож, ставя на стол очередное блюдо. - Срублен пятнадцать лет назад для охотничьих нужд юного государя Петра II, - и сторож с поклоном удалился.
- Самое главное в любом блюде - соус, - продолжал де Брильи. - Ты знаешь соус "бешамель", звезда моя? Или "борнез" с белым вином? Очень вкусно!
- Сережа, не зли меня. Какого человека ты ждешь? Нам надо как можно скорее уехать из России, а мы торчим здесь уже пятый день.
- Поверь, эта задержка злит меня не меньше. Меня ждут в Париже, я везу… - француз осекся, искоса глянув на Анастасию.
- Что ты везешь? - быстро спросила девушка.
- Красивейшую из женщин в мире, - галантно произнес де Брильи. - Париж не простит мне такой задержки. Но паспорт… милая, паспорт…
- Ты ждешь паспорт от Лестока?
- О-ля-ля! Политика не женское дело, звезда моя!
- О да! Это я вижу на примере моей матери.
Анастасия встала, подошла к горящему камину, села в старое кресло.
- Ты ничего не ешь, звезда моя. Когда мы приедем в Париж, я приготовлю "кок о вен" - очень вкусно. Четыре столбика тмина, аромат… А до Парижа нам придется голодать.
- Так уж и голодать, - усмехнулась Анастасия.
- Русским бы только набить живот. Что ест русский крестьянин? Этот ужасный черный хлеб, эта каша, капуста, масло из конопли…
- Вот уж не знала, что тебя так заботит русский крестьянин! Что до вас, французов, то, говорят, у вас любимое блюдо - луковый суп. Одна луковица на ведро воды. Очень вкусно, - она передразнила де Брильи.
- Русские очень обидчивы. Сами вы ругаете себя, как ни одна нация в мире, но стоит открыть рот французу или немцу, как вы сразу лезете в драку. Видимо, сам климат, эта бескрайняя равнина, полное отсутствие гор…
- Все в одну кучу, - прошептала Анастасия.
- …создает особый характер: покорный, ленивый, примитивный, но с затаенным буйством. Вы, русские, способны только на подражание - в науках, политике, модах…
Анастасия слушала шевалье, покачивая в такт его словам башмачком.
- А баня? - продолжал француз, еще более воодушевляясь. - Разве может цивилизованный человек понять, что это такое - рубленый дом, оттуда валит дым, и в этом угаре русские занимаются развратом, вакханалией!
- Сережа, ты говоришь чушь! В банях моются.
- Три раза в неделю? Не смеши меня. И говорят, что тех, кто не соблюдает в бане ваших варварских обычаев, - в лице кавалера появилось этакое интимное выражение, - секут розгами. Да, да! Розги вымачивают в кипятке…
- Калистра-а-ат! - крикнула Анастасия. - Истопи баню! Да пожарче!
- Душа моя, - де Брильи затуманенным взором посмотрел на Анастасию…
Маленькая баня в кустах бузины, над ней дым столбом. Сторож вылил последнюю бадью воды в наполненные бочки. Кучер Григорий, голый по пояс, мыл горячей водой лавки, запаривал в чугуне березовый веник.
Сторож заглянул в баню:
- Иди, раздевай барина…
В гостиной Анастасия давала последние наставления шевалье.
- Все понял, - согласно кивал он головой. - Я буду делать, как скажет Григорий. А когда ты придешь, звезда моя?
- Потом. Григорий, хорошо попарь барина.
Кучер истово закивал головой, пытаясь облачить полураздетого де Брильи в тулуп.
- Это что? А… тулуп, халат на меху. Но зачем? Лето…