- Ладно, - неохотно согласился Ива.
Смерть как не хотелось ему идти к Амвросию. А ничего не поделаешь - надо.
Вечером Амвросий возвращался из церкви в свою келью, обронил палку. Ива тут как тут. Кинулся, поднял палку, с поклоном подал:
- Возьми, батюшка.
Амвросий кивнул головой, вроде поблагодарил.
На другой день Ива чуть свет - у келарской палаты. И не зря. Кликнули его:
- Эй ты, подь сюда!
Вошёл Ива в келарскую палату - важно на скамье развалился Амвросий.
Ива сообразил: келаря нет. Амвросий за главного. Поманил толстым, как огурец, пальцем, дал бумагу.
- Сбегай, отнеси брату казначею. Да чтоб единым духом обратно!
- Будет исполнено, - поклонился Ива.
И бегом к казначею.
Раз десять, как не более, посылал Амвросий Иву то в один, то в другой конец монастыря. Видел Ива: затаилась хитрость в поросячьих глазах Амвросия. Приметно доволен был, что льнёт к нему приёмыш иконописца Макария.
Верен оказался расчёт Игнатия. Когда собрался Амвросий ехать по деревням, сказал Иве:
- Поедешь со мной.
Богат монастырь. Подданных ему деревень не счесть.
Поехали, однако, только в две.
Ну и нагляделся Ива!
Куда ни приедет Амвросий, везде стоит бабий вой и плач. Одни мужики в пояс кланяются, другие смотрят волками.
Кажись, не было избы, в которую бы не заглянул келарев помощник. И отовсюду либо деньги брал, либо овцу со двора сводил, либо борова, а то и корову.
В Марьине велел Амвросий мужику, что правил лошадьми:
- Ко двору Кузьки Егорова теперь…
Не труслив Ива, а ёкнуло сердце: как оно обернётся?
Спрятался за телегу, чтобы Кузьма ненароком сразу не узнал.
- Будешь ли, государь, долг платить? - куражится Амвросий.
Хмур Кузьма. Отвечает:
- Подожди до урожая. Зерном отдам.
- Старую песню поёшь.
Пробует Кузьма уладить дело миром. Старается не сказать лишнего слова.
- Отдавать сейчас нечем. Сам не хуже меня знаешь.
- А брал?
- Ну, брал.
- Так и отдавай.
Из толпы мужиков, что во дворе собрались, крикнул кто-то:
- Велик больно у монастыря карман! Возьмёшь рубль, а отдавай два. Не по совести это!
Амвросий на говорившего глаза скосил: "Погоди, мол, придёт и твой черёд - припомню".
И людям в чёрном, монахам, что были при нём:
- Корову забирайте!
Поклонился смиренно Кузьма - у самого ходят на скулах желваки, кулаки налились каменной тяжестью.
- Помилосердствуй. Отдам ведь. Не оставляй ребятишек без молока.
Баба, должно, жена Кузьмы, завыла тонким голосом.
Повели корову.
Громче завыла баба.
Видать, крепкий был мужик Кузьма. Другой бы в беспамятстве кинулся на Амвросия. Этот - нет.
Широченной спиной повернулся Амвросий. Жалобно заскрипела под ним телега.
Тем временем Ива - к Кузьме:
- Наказывал иконописец Игнатий, чтоб ты сегодня же к нему пришёл…
Кузьма стоит, не слышит ничего.
Повторил Ива громче.
Кузьма и ухом не повёл. Беда затмила весь свет.
Что тут будешь делать? Телеги тронулись с места. Вот-вот окликнет Амвросий Иву. Была не была - решил Ива и ка-ак ущипнёт что было сил Кузьму за руку. Перемешалось всё разом: не поймёшь, где земля, где небо. От оплеухи Кузьмы полетел кувырком прямо в крапиву. Точно из кипятка, выскочил весь красный, в волдырях.
Амвросиевы глаза-щёлки округлились от недоумения:
- За что?
- Щипнул, поганец, прихвостень твой…
Затрясся жирным брюхом Амвросий:
- Ай да молодец! А за то, что ударил мальчишку… Подойди-ка, Ива, дай ему взашей как следует.
Стоит Кузьма, ноги расставил. Не человека - лошадь одним ударом положит наповал.
А Иве - хоть тресни! - надо передать Игнатьевы слова. Шагнул к Кузьме.
Видать, опомнился монастырский крестьянин Кузьма Егоров. Кругом здоровенные монахи стоят, их помощники из мужиков.
Подпустил Иву вплотную. Амвросий командует, издевается:
- Голову ниже. Не переломишься, чай.
Кузьма и вправду наклонился.
Иве того и надо.
Шёпотом в самое ухо:
- Игнатий велел сегодня же быть у него. По тайному делу. Понял?
И Кузьме - делать нечего - по шее.
Кузьма руки за спиной сцепил. Громко:
- Погоди, гадёныш, попадёшься - шкуру спущу…
А глаза потеплевшие говорят: "Понял, дурья твоя башка".
Амвросий и его помощники валятся от хохота.
Едва выговорил Амвросий:
- Дай ему ещё!
Ива солидно:
- Хватит для первого раза. В другой поболее получит!
От этих Ивиных слов чуть не лопнул со смеху Амвросий. Посмеялись и его помощники. Двинулись телеги назад в монастырь. Следом скотина всякая, отнятая у крестьян. С богатой добычей возвращался брат Амвросий. На обратном пути понял Ива, для чего понадобился Амвросию.
Начал келарев помощник, будто между прочим, выпытывать: велико ли Болотниково войско, кто ходит в начальниках, чего при Болотникове делал дед Макарий.
Смешно стало Иве. Уж больно нехитрой оказалась Амвросиева хитрость. Прикинулся дурачком не дурачком, а так - несмышлёнышем.
Войско Болотникова обругал: сброд, мол, один. В войске ему, Иве, не понравилось. Порядку никакого и харч худой. Не то что в монастыре. Вот бы где век жил! А что в мыслях у старика Макария, Ива не ведает.
Это Ива прибавил, чтобы подозрение от себя отвести: он, мол, за деда не в ответе.
Долго допытывался Амвросий о том о сём. Ива отвечал охотно. И всё приговаривал - к Амвросию льстился: шибко в монастыре хорошо. Кабы остаться…
Повеселел Амвросий. Однако перед самым монастырём задал вопрос, которого всё время ждал Ива.
- А Игнатий как? Видишься ли? Может, к нему в ученики хочешь?
Перекрестился Ива. Вытаращил испуганно глаза.
- Видать приходилось, а в ученики - избави бог! От Игнатьевых подмастерьев по сию пору не зажили синяки.
- Ко мне ближе держись, не пропадёшь! - важно запыхтел Амвросий.
Доволен остался разговором.
Ива и того больше: провёл-таки келарева помощника.
Глава 15. Настоятель приехал
Не знал Ива, что едва они выехали утром из монастыря по одной дороге, как по другой заклубилась пыль, и монах на дозорной башне закричал:
- Братия, настоятель!
Поднялась великая суматоха. По важным делам был в отъезде самый главный человек в монастыре - настоятель, отец Вонифатий. Ждали его через неделю. И вот поди ж ты!
Келарь Савва и монастырский казначей под руки проводили старца в его палату.
Неспокойно келарю. Стар и телом дряхл настоятель. В чём душа держится: сухонький, маленький, едва передвигает ноги. А глаз приметливый, зоркий. Разум ясный. Куда ни глянет - теперь и келарь Савва видит, - повсюду огрехи и неполадки, допущенные во время отъезда монастырского главы.
Лебезит келарь Савва перед настоятелем:
- Отдохни, батюшка.
- Скоро на вечный покой отойду. А пока жив, о монастыре, о братии подумать не грех. Докладывай.
Принялся келарь рассказывать про сенокос, хлеба, рыбную ловлю и другие хозяйственные дела.
Что за диво! Будто и не слушает его настоятель, а витает мыслями где-то далеко.
На полуслове перебил:
- Про Ивашку Болотникова что слышал?
Разом смекнул Савва: вот оно что! Отлегло от сердца. Бога поблагодарил, что послал деда Макария.
Настоятель выслушал рассказ Саввы. Нахмурился:
- Радоваться, брат Савва, нечего. Макария поймал - хорошо. С ним кто другой не шёл ли? И следом нежеланные гости могут пожаловать. Не так ли?
- Так, - поспешно согласился келарь. - Только охраняем монастырь пуще глаза. С Макарием же один мальчонка пришёл. Приёмыш его, поводырь. Не сомневайся, батюшка, проверяли его. Кабы что знал, выдал. Однако из виду не упускаем. Замечен был: в оружейные погреба ходил.
- Кто допустил?
- С оружейным мастером Терентием ходил. Терентиев сын Васька - его дружок. Должно, и уговорил. Одно неведомо: по мальчишечьей любознательности иль по умыслу. Да ведь и то сказать: сколь верёвочка ни вьётся, всё кончик обнаружится. И Макарьев приёмыш себя покажет.
Потеребил настоятель бородку:
- В нынешние времена негоже сидеть у моря, погоды ожидая. Не ровён час, чего не хочешь, дождёшься. - Приказал: - В оружейные погреба ход закрой всем сторонним, и Макариеву приёмышу первому. Ваську вели сыскать тотчас, и чтоб он на своего дружка делал ежедневные доносы: где тот был, с кем встречался и что говаривал.
- Ладно ли будет, - усомнился келарь, - Макарьева мальчонку в погреба не пускать? Так он, коли что замыслит, ровно на ладони весь.
- Справедливо твоё опасение, - согласился настоятель. - Надобно сделать, чтобы Васька все заботы дружка на себя взял. Понял ли?
Улыбнулся келарь Савва:
- Как не понять. Дело-то и впрямь лучше прежнего пойдёт.
- С богом, - отпустил настоятель своего первого помощника. - Не мешкай. Однако и дитё не забижай.
- Как можно… - ответил Савва.
Поцеловал настоятелю руку. Попятился к двери. А старец:
- Правду же всю выведывай. И доносить заставь. Оплошаешь - с тебя спрошу.
Вытер келарь Савва за дверьми со лба пот. Выпрямился. Сдвинул брови. Совсем другой человек.
Васька о разговоре, что шёл про него, понятно, не чуял ни сном ни духом. Сидел себе в саду за отцовской избой, мастерил хитрый западок. И вдруг взвыл от неожиданной боли. Будто кто железными клещами защемил ухо.
Глянь - перед ним монах из ближнего келарева окружения.